Буду ведьмой (СИ) - Романовская Лия - Страница 36

Вэл при виде меня что-то еще сказал хозяину и присоединился к завтраку.

— Плохи дела…

— Фто такое? — ну не могла я удержаться, голод-не тетка, принялась за еду, несмотря на о, что она была обжигающе горячей.

— Янка нечисть в жандармерию сдала. Сегодня суд будет, а завтра на рассвете всех казнят.

— Как?!

— А вот так…

— Но как же так, почему сразу суд, почему сразу казнят? А где следствие, где доказательства их виновности в чем-то?

— Яся, ну что ты как маленькая?! Это же нечисть. Кому она нужна?

— Мне! — я так громко это сказала, что немногочисленные посетители столовой тут же обернулись на мой голос. Граф покрутил пальцем у виска и попросил меня вести себя потише.

— А мне нечего бояться! — ещё громче сказала я, мотнув головой. — Они мне нужны. Они мои друзья. И они ничего плохого никому не сделали. Вот.

— Как ты можешь быть в этом так уверена?

— Слушай, Вэл… я не знаю, почему вы здесь все так боитесь этих милых ребят, но уверяю тебя, они действительно безобидные. Если бы ты видел, как они выхаживали Барсика… эх, да что я тебе говорю, ты как все они…

— Ну а что ты хотела? — Вэл обиженно засопел, — меня с детства этом учили. Потом шесть лет в Академии. Да я сам студентам преподавал некромантию, при этом ни разу в жизни не встретив ни одного умертвия…

— Да в том-то и дело, что их никто и в глаза-то не видел, а уж обвинить во всех грехах горазды. Понимаешь? Волею судьбы и придурковатых магов они вынуждены скрываться, прятаться… А кто просил их воскрешать из мертвых? Кто просил взывать их дух, поднимать тело из могилы? Кто просил превращать их в уродов, экспериментируя с разного вида магией? Ты можешь мне ответить? Вэлимир потрясенно молчал, должно быть для него все это стало целым откровением.

— Это они тебе рассказали?

— Да. А они обычные нелюди, понимаешь? И могли бы спокойно дожить в этой ипостаси до полного растворения, разложения, смерти в конце концов. Но нет! Нужно обязательно их найти, унизить, замучить… Я против, слышишь?! Этому миру нужны другие правила, положим конец межрасовому неравенству!

И тут я услышала первые неуверенные хлопки, а за ними еще и еще. Мама дорогая, я вдруг осознала, что меня слушают все собравшиеся в зале. И внимательно так слушают. С улицы подтягивался народ, а я, как Ленин взобрался на броневик, точно так же, с позволения хозяина, взобралась на стойку бара, и уже оттуда бросала клич толпе:

— Нет произволу судебной системы!

И народ вторил мне:

— Нет!

— Да здравствует самый гуманный суд в мире!

— Да здравствует!

— Даёшь свободу и равенство в массы!

— Даёшь!

— Всем девкам по серьгам!

— Всем!

Еле слышный смешок Вэла вернул меня к действительности. Ну ладно-ладно, увлеклась, признаю. Но люди везде такие люди… А ведь из меня вышел бы отличный политик.

— Освободим достойных членов нашего толерантного общества от угнетения!

— Освободим!

— Кто со мной?!

— Мы!!! — заревела толпа.

— Вперёёд!!!

Вэлимир пытался мне что-то сказать, еле поспевая за мной, но я уже неслась к зданию суда. В конце концов мы и так потеряли слишком много времени, пора бы уже закончить с этим всем и заняться наконец своими делами.

Глава 9

Вэлимир

Я знал, я чувствовал, что эту бестючку нельзя оставлять одну… и вот результат. Нет, сейчас-то мне хорошо, она рядом, такая тепленькая… живая и, пожалуй, это главное. Но вот когда мы только-только расстались, я на все лады проклинал тот день, когда, черт её побери, встретил бедовую блондинку на своём пути.

Снова захотелось выть от сжигающего изнутри огня, приносящего дикие, раздирающие, нечеловеческие муки. Чем дальше я уезжал, тем хуже мне становилось. Я еле-еле добрался до дома, не совсем понимая даже, куда именно приехал. Последнее, что я помню, это отцовский амулет на своей груди, и удивление, откуда он там взялся.

Когда очнулся, то первое, что увидел и осознал, так это, что я каким-то боком приперся домой. Блин… неудобно-то как получилось. Маман наверняка подумала, что я пьян. Ну так себе возвращение блудного сына в родную колыбель. Представляю, что сказал ей отчим. Ой как сты-ыдно… нужно срочно отсюда валить, пока маман не просекла, что дитятко очнулось.

За окном вечерело, я сладко потянулся, ну и славно же отдохнул на мягких свежих простынях. Сейчас бы в душ, но нет, надо торопиться. На душе все больше зрело беспокойство. Огонь, до того так адски пылающий внутри, сейчас совсем затих, превратившись в маленький, едва тлеющий огонек, спасибо амулету. Но волнение за бестию от этого никуда не делось. Вдруг за дверью послышался голос маман:

— Я ничего не хочу слышать, этому нужно положить конец!

Ой-ё… бежать, нужно бежать, потому что моя так сильно пострадавшая от Яси психика просто не выдержит еще и этого. Огляделся в поисках спасения. Окно, ну конечно. Прости, мама, но поговорим обо всем потом.

Подоконник, окно и вот я уже в палисаднике. Вовремя. Прислонился к стеночке, дабы меня не увидели.

— Вот прохиндей, даром, что сын! Амулет стащил!

Посмотрел и впрямь, в кулаке так и остался зажат маленький изумрудный кулон.

Ну и куда мне теперь податься? К тетушке идти не хочется, и так долго стеснял её своим проживанием. Ярослава ясно дала понять, что во мне более не нуждается. При одной только мысли о девчонке сразу захотелось биться пустой башкой о стену соседнего дома. Да что со мной происходит?! Нужно как-то контролировать себя уже в конце-концов. Не мальчишка же.

Где-то она сейчас…

Черт! Что это?! Где-то далеко, в вышине, прямо над верхушками деревьев появилось голубоватое сияние. Вначале не очень четкое, но с каждой секундой оно буквально разрасталось, и вот уже глаза начали слезиться от яркости странного света. Огляделся вокруг, такое ощущение, что никто кроме меня его не видит. И амулет это еще нагрелся в руке, чего раньше с ним никогда не было. Странно… Еще раз посмотрел на прохожих. Никто не заинтересовался сиянием, все как шли по своим делам, так и продолжали мирно вышагивать по мостовой.

Пойти что ли на свет, все равно ведь куда идти…

Ярослава

Город не спал.

Город офигевал от толпы, несущейся к зданию суда. У меня было стойкое ощущение, что больше половины граждан, влившихся в наши ряды, вообще не понимали, что происходит и куда, а главное зачем, все бегут. Но, влекомые «силой массового движения в одну сторону», присоединялись, и нас становилось все больше.

Толпа скандировала: «Даёшь равенство!», «Даёшь свободу в массы», «Пролетарии всех стран-объединяйтесь», ну и прочее.

Упс, ну простите, не смогла я удержаться. Но вы только представьте, мне реально выпал шанс повторить эти фразы, будучи зачинщиком революционного движения в борьбе за права и свободы Нечисти. Как тут смолчать, ну как, а?! Ну и вполне закономерно меня могут арестовать и посадить, только почему-то я сразу об этом не подумала, а сейчас уже поздно.

В общем к зданию суда мы подходили основательно подзадоренные и решительные. Охрана у входа даже глаза выпучила при виде такого зрелища.

— Кто такие? — неуверенно спросил тот, что постарше.

— Эм… Нам бы внутрь, — начала я, но меня бесцеремонно перебили. Зря кстати. Народ позади меня заволновался. Ну конечно, просто так что ли он, этот народ, шел.

— Не положено. Кто такие?

— Мы — глас народа. Нам бы на заседание судебное.

— Не положено!

Ну точно прям зря. Сзади все нарастал ропот недовольной толпы и я даже пожалела мужиков на входе. И очень обрадовалась, когда граф взял переговоры в свои руки. Приятно все же, когда мужчина тоже принимает хоть какое-то участие в происходящем.

— Я, граф и магистр темной магии Академии Магии объединенного Альянса Вэлимир Д`Орвиль, хочу участвовать процессе над нечистью. Эта дама, — кинул он на меня, — со мной.