Невинная для бескрылого (СИ) - Файтцев Макар - Страница 13

А всё-таки, фигурка у девочки что надо. И личико симпатичное. Как только думал о ней, так сразу его член напрягался и вставал, как голодный зверь, который чует добычу. Скорее бы уже из душа вышла, а то внутренняя тварь уже весь мозг прошпаклевала.

Ему было потешно наблюдать за ней, застывшей у дверей ванной. Она даже прикрыться забыла. Так и замерла, глядя на него.

— Ты чего? Проходи, — он поднялся, пошёл ей навстречу.

Маша распахнула глаза и смотрела, не отрываясь на то самое место, которое сейчас было похоже на поднятый вверх гигантский указательный палец. И чем ближе он подходил, тем больше назад она отступала. Сначала он даже возгордился тем, что произвёл такое впечатление, но вскоре у него стало закрадываться подозрение.

Неожиданно девушка показала пальцем на пах и спросила:

— А почему он такой большой? — в её взгляде читалось, что видела она его впервые.

— Чтобы доставить тебе удовольствие, — улыбнулся он и подошёл совсем близко.

Она вжалась спиной в стену, втянула живот, пытаясь избежать соприкосновения:

— Как? Ты хочешь сказать, что вот это туда? — и только сейчас посмотрела на него по-детски наивно.

Алекс оторопел. Выставленные вперёд ладошки. Прикусанная нижняя губа. Бегающий взгляд, как будто хотел всё держать под контролем.

— Ты что, никогда не видела голого мужчину? — спросил он с недоверием.

— Видела. Мальчика. Новорождённого. У сестры двоюродной сын родился. Она ему памперсы меняла. Там такое маленькое... — и она показала полмизинца.

Он опешил даже. Захотелось заржать.

— Ты только не говори, что ты ещё девочка, — сглотнул.

— Хорошо, не буду, — вот уж точно, совсем не поведение двадцатилетней девицы. Прямо первоклассница какая-то.

— Ты девственница?

— Так говорить или не говорить? Ты только это... Я не знаю... Я слышала, что иногда не совсем того этого...— она путалась в словах.

Он взял её за руку: «Пойдём спать. Иди ложись».

— Ага, — покорно буркнула. Перебежала до кровати, легла на самый край и завернулась в одеяло. — Ты это, больно не делай. Ладно? Я боюсь боли. Я не буду сопротивляться. Ты говори, что делать, и я буду. Только это, не делай больно. Давай, я глаза зажмурю, а ты когда сделаешь, скажешь, и я открою.

Инстинкт самосохранения работал во всю мощь. Девушка прекрасно понимала, что ей не спастись сейчас от Алекса. Она и шага не успеет сделать, как он её схватит. Впрочем, и хватать не надо: нажмёт на кнопочку, ударит током, и станет она покорной. Все же проходят через первый раз, и она пройдёт. А Алекс. Так он даже ничего. Негрубый. Может, ему не захочется причинять ей боль.

Он зашёл в ванную. Набрал в пригоршни холодную воду, остудил лицо. Вот влип так влип. Он всего ожидал, только не девственницу.

«Какая удача! — потирал радостно лапки дракон. — Ты первый будешь! Я тебя торопить не буду, сам знаешь как, но давай же, давай! Я умираю от нетерпения! У нас не было ещё девственниц».

«Заткнись, слышишь? — мысленно рявкнул парень. — Не буду я её трогать. Не хочу портить ей жизнь».

«Ты придурок или кто? Ну и досталось же мне тело. Мы — драконы, всегда берём что хотим. Имей в виду, что если я обижусь…»

«То будешь молчать в тряпочку. Что ты мне сделаешь? Крылья не дашь раскрыть? Так у меня их и нет. Огнём рыгнуть? Спичками воспользуюсь. Ты вообще атавизм. Сиди и не вякай», — закончил он свой диалог с внутренней ипостасью. Выглянул из ванны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Маша сидела на кровати. Ноги спущены на пол. Руки на коленях. Голова тоже опущена. Она покорно ждала своей участи.

— Расслабься. Не трону. Пока, — произнёс, а у самого от распирающего желания аж челюсти сводило. — Кровать большая. Спи. Я подойду, когда уснёшь, чтобы не пугать тебя.

Закрыл за собой дверь в ванной. Встал под душ. Прошёлся рукой по члену. Усмехнулся, качнул головой из стороны в сторону. Он уже забыл, когда дрочил последний раз. Наверно, когда ему было лет пятнадцать — шестнадцать. Богатый и красивый, он не знал отказа от девочек. И эта, дурочка. Как её ещё назвать. Поведение чисто детское. Чтобы избежать боли, она забалтывает его.

«У тебя девочка в номере, а ты руками играешься?» — выходил из себя внутренний.

Алекс не ответил. Обхватил член ладонью. Закрыл глаза. Представил перед собой Машу и… заработал. Одной рукой опирался о стену. Второй удовлетворял себя.

Начнём с минета. Как она бы губки сжала. Хорошо. Но вместо Машиного лица встало перед глазами сцена вчерашнего вечера. Желание отступило. Тогда он представил, как рвёт её. Она изгибается перед ним, тянет руки, распахивает глаза. А потом просит ещё. Только это не Маша, а его невеста. И он снова рвёт. И ещё раз. Да сколько рвать можно, не резиновая ведь? Сколько прошло времени, а разрядка так и не наступила. Рука устала работать. Понятно, внутренний мстит, картинки не те подкидывает.

Внезапно в мозгу всплыла кадр сегодняшнего утра. Машенька лежит на животе, а он наносит крем на спину. Его пальцы касаются нежной кожи под плавочками. Она выгибается, пытается уйти. Но он не даёт. Он почувствовал, как давление в члене наросло. Девушка заводит руки за спину, пытается застегнуть лифчик. Он перехватывает её запястья, прижимает к пояснице. Она подчинена и обездвижена. Замерла. Её венки пульсируют ему в ладонь.

Горячая волна выстрелила в стену. Прижался лбом к нагретому кафелю. Дожили. Самец, полный сил, сам себя удовлетворяет.

Сильный поток воды унёс с собой остатки напряжения. Он не торопился. Оставил возможность ей уснуть.

Маша спала с самого края, норовясь скатиться. Алекс аккуратно подтолкнул её, подоткнул край одеялом.

Лёг с другого конца кровати. Давление внизу снова пошло вверх. Вышел на террасу охладиться.

Она проснулась под песню моря. Волны шептались. Громко хохотали чайки.

Тёмный бархат стен сменился на светлый шёлк. Солнце без разрешения протянуло свои лучи к её пяткам.

Алекса рядом не было. Маша мелкими шажками перебежала в ванную, где на крючках висела её одежда. Если сегодня будет жарко как вчера, она вся взмокнет. Но ничего другого не было. Оставалась надежда, что они сразу полетят в отель.

Оделась быстро. Умылась. Вышла на балкон. Сейчас было не так страшно, как ночью. Океан важно пас белые барашки волн.

Алекс уже сидел за столом и завтракал.

— Как спалось? — он уже знал о своих планах, а вот она нет. Они с драконом успели прийти к консенсусу, только ей об этом знать необязательно.

— Спасибо, хорошо. Ты... это, прости, что разочаровала тебя, — кокетливо улыбнулась. Сейчас перед ним была не та робкая девочка, что сидела вечером на кровати и просила не делать ей больно.

И в этот миг у него возникло подозрение, что она обманула его. Следовало проверить. И если обманула, то вернуть сюда и отодрать за все эти дни: за побеги, насмешки, обман.

Машенька взяла со стола стакан с утренним напитком, напоминающим по вкусу кокосовое молоко, а по цвету клубничный сок. Подошла к перилам.

— Алекс, смотри, какая красота. Какое великолепие! — его подозрение осталось ею незамеченным. — Нас не было, а океан был. Нас не будет, а он останется.

Она щебетала, а он сидел и слушал. И в какой-то миг понял, что согласен какую-то часть своей жизни вот так сидеть в кресле и слушать её голосок. Ему захотелось представить девушку в лёгком шелковом платье. Ткань, послушная ветру, обволакивает тело.

— Маша, Машенька, — прервал он её рулады. — Подойди ко мне. Я хочу тебя поцеловать.

— Ты хочешь, а я подойди, — девушка вскинула свой носик, сощурила глазки.

Алекс встал, направился к ней, но она отскочила. Он в сторону, она в другую. Они как дети носились по балкону. Наконец, он загнал её в угол, под сень розового куста.

— Давай, теперь прижмись к стене, — усмехнулся. Протянул руку и быстро прижал к себе. — Хватит сопротивляться, если не хочешь, чтобы я лишил тебя твоей девственности прямо сейчас.