Ты моя девочка. Смирись (СИ) - Астэр Зоя - Страница 38

К счастью других машин рядом нет, но там впереди на обочине нас ждет столб. И мы несемся к нему навстречу, бессильные что-то изменить.

— Держись! — велит Макар, словно это может что-то исправить.

Я хватаюсь одной рукой за ручку над своей головой, а другой накрываю его ладонь на руле.

Отворачиваюсь от окна, в котором на нас летит неизбежная смерть.

Хочу смотреть на Макара.

Собираюсь попросить его не хмурится так, ведь это уже не имеет смысла, но не успеваю.

От удара меня швыряет из стороны в сторону. Я пристегнута, как и Макар. Думаю, если бы не это, то нас просто выкинуло бы из салона.

Машину кружит, и я чувствую боль сразу везде. В голове страшный звон, а вокруг темнота. Сознание то уходит, то возвращается короткими вспышками.

Но главное — я не могу найти его руку.

47

В себя прихожу не с первого раза.

Темнота не отпускает, и я как будто выныриваю из нее, ухватившись за чьи-то голоса в моей голове. А потом опять соскальзываю в забвение.

Покоя в этом бесчувствии нет. Меня мучают вспышки воспоминаний. Чьи-то крики и боль.

Сжигающая душу беспомощность. Я так хочу найти в этой темноте того, чью руку нельзя отпускать. Но его нет в моем личном мраке. И ребенок. Если он есть, то как мне его защитить, когда я сама не могу пошевелить даже мизинцем?

Звуки чьих-то голосов возвращаются время от времени. И я стремлюсь к ним.

Я знаю, что должна очнуться, но у меня не выходит. Темнота вокруг похожа на клетку.

Но однажды все меняется, потому что я нахожу его руку. Чувствую его ладонь, сжимающую мои пальцы, и в душу приходит умиротворение.

Затем к его руке добавляется голос.

А через какое-то время появляется свет. Я чувствую сквозь закрытые веки, что если открою глаза, то там не будет темно.

Стараюсь изо всех сил. Это сложно. Ресницы будто склеены намертво.

Но в конце концов у меня выходит.

Щурюсь от неприятных ощущений. Перед глазами все плывет, и лампа на потолке пляшет из стороны в сторону.

Я все еще чувствую его руку, и поэтому хочу пошевелить пальцами. Дать знать, что я пришла в себя.

У меня выходит не с первого раза. Тело словно чужое, и мне заново приходится учиться им управлять.

Но в конце концов у меня выходит.

Рядом что-то шуршит. Затем пропадает свет. И я с опозданием пониманию, что это склоненная надо мной голова Макара заслонила лампу.

— Ты очнулась.

Его голос хриплый и усталый. А на лице красуются фиолетовые кровоподтеки.

Даже не пробую ничего ответить. На это точно не хватит сил.

Просто чуть сжимаю пальцы, чтобы почувствовать лучше его ладонь.

Очень скоро я снова засыпаю. А когда просыпаюсь, то Макар сидит у моей постели.

Так происходит несколько раз. И с каждым разом я все больше начинаю понимать, что произошло.

Мы попали в аварию и теперь находимся в больнице.

И если в первые эпизоды пробуждения я почти ничего не чувствовала, то теперь боль просыпается и засыпает вместе со мной. Сильнее всего беспокоит правый бок немного ниже груди.

Мне колят иголкой в вену на руке, и боль стихает. А потом неизменно возвращается.

— Привет, — говорю я Макару, когда снова открываю глаза.

Произносить слова тоже оказывается неприятно. Они словно царапают горло.

— Привет, — повторяет Макар с нежной улыбкой.

Он проводит рукой по моим волосам у лица и вздыхает.

Хлопает дверь, и к кровати, на которой я лежу, подходит женщина в белом халате.

— Замечательно! — она поправляет на носу очки и быстро записывает что-то в папку, которую принесла с собой. — Как вы себя чувствуете, Ярослава?

— Бок болит.

Доктор осматривает меня, проверяя рефлексы.

Довольно улыбается и добавляет что-то еще к своим записям.

— Вам очень повезло, — говорит она, закончив с записями. — Одно сломанное ребро и сотрясение мозга. Скоро будете бегать. Далеко не всем так везет.

Она переводит взгляд на Макара и снова поправляет очки на носу.

— Хотя вот ваш водитель вообще отделался синяками и всего лишь парочкой швов. Невероятный везунчик.

Хочу спросить о самом важном. О том, отчего в страхе сжимается сердце.

— Возможно, я беременна, — решившись наконец, говорю я.

Я вижу, как мрачнеет лицо врача и пониманию, что ничего хорошего не услышу.

Она снова поправляет свои очки и молчит так чертовски долго, что я думаю, что сойду с ума.

— Вы были беременны, — говорит наконец она. — Когда мы это поняли, то сделали УЗИ и, мне очень жаль, но сердцебиения нет.

Чувствую, как Макар сильнее сжимает мою ладонь, но он не в силах отогнать холодный мрак из моей души.

Мы потеряли ребенка. Как же теперь с этим жить?

— Ты знал? — спрашиваю Макара.

— Да, мне уже сообщили, пока ты не приходила в себя, — отвечает он, и я вижу слезы в его глазах.

В этот день я плачу не переставая.

Не реагирую на утешающие слова Макара. Не замечаю его ухода.

Просто пытаюсь осознать, что у нас было, но мы не смогли сберечь.

Это просто убивает меня. Раздирает душу на части.

Эта боль не сравнится со сломанным ребром. Думаю, она теперь со мной навсегда.

— Ты была права, — говорит Макар, вернувшись на следующий день, — Я не должен был заставлять тебя быть со мной. Прости за это и за всё. Я сделал только хуже. Ты имеешь право жить без меня. И теперь я вижу, что тебе так действительно будет лучше.

Он ставит на стол рядом с моей кроватью огромный букет белых роз.

Когда он смотрит на меня прежде чем уйти, я вижу бездну настоящей агонии в его взгляде.

Аромат роз заполняет мою палату. Я лежу уже в одиночестве и пониманию, что эти цветы буду ненавидеть всю оставшуюся жизнь.

— Сегодня нужно сделать чистку, — говорит мой врач, зайдя очередным утром ко мне на осмотр. — Помните, мы говорили об этом?

Я чувствую себя уже гораздо лучше физически. Она была права, я быстро иду на поправку. И я помню, как накануне она объясняла мне, что нужно очистить полость матки от погибшего плода. Иначе все закончится воспалением.

— Но перед этим положено сделать еще одно контрольное УЗИ, — объясняет доктор.

В специальном кабинете я ложусь на кушетку. Другой доктор сидит рядом со мной на крутящемся кресле и смотрит в большой монитор аппарата УЗИ. В меня вводят специальный датчик.

— На таком маленьком сроке смотрим интровагинально, — комментирует врач.

Одной рукой она держит датчик, а другой стучит по клавишам. Я вижу, как на экране меняются черно-белые картинки.

Она смотрит долго. Включает какой-то странный шум несколько раз подряд.

— Ярослава Дмитриевна, скажите: вы хотели этого ребенка?

— Да, — отвечаю я.

Не понимаю, зачем она задает такой жестокий вопрос.

— Тогда у меня для вас хорошие новости, — с улыбкой произносит доктор. — Поздравляю вас! Сердцебиение есть. Просто срок еще слишком маленький, и на предыдущем УЗИ его не услышали. Так бывает.

48

Макар больше не приходит ко мне в больницу и не звонит.

Мои вещи вместе с телефоном он привез в палату, пока я еще была без сознания.

И теперь у меня есть время подумать без давления.

Я могу жить дальше, как мне захочется.

Могу выбрать свое будущее сама.

Когда открываю мобильный банк в телефоне, то от удивления чуть не роняю сотовый на пол.

На моем счету лежит весьма внушительная сумма. В истории операций вижу, что несколько дней назад на мою карту был сделан перевод от Макара Андреевича Б.

Что ж, этих денег мне хватит на новую квартиру для нас с бабушкой в более благополучном районе. И еще на несколько лет жизни останется.

Получается, я могу не беспокоится о деньгах по крайней мере до того, как мой малыш пойдет в сад.

А Макар даже не знает, что обеспечил безоблачное младенчество своему ребенку.

Нас с бабушкой выписывают почти одновременно, и мы возвращаемся в нашу квартиру.

Странно снова здесь оказаться. Кажется, что всего того, что произошло со мной после встречи с Котом, на самом деле не было. Как будто это был сон.