"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ляпина Юлия Николаевна - Страница 573

— Ладно, сам не умничай, — я заступился за боксера, пытавшегося без огневика, одним лишь взглядом изгнать Ларса. — Как это работает?

«Загляни внутрь, оно твое теперь. Только твое — никто туда попасть не сможет. Я научу, как с ним работать. Может и расширить получится. У Императора там вообще хоромы — он там от покушений прячется. Только это государственная тайна, если что…»

Я сделал шаг вперед, разглядывая черные полосы, чем-то похожие на края приоткрытой морской раковины. Обошел по кругу — с той стороны ничего пустота — видно небо и верхушки деревьев со снегом, напомнившим, что я мокрый и чертовски замерз.

Вернулся, поежился и протянул руку, стараясь достать до высоко висящего края черной щели. Меня заметили, опять щекотка на уровне затылка, холодок по шее — раковина медленно опустилась на уровень моей груди и стала открываться.

По сравнению с тем, что было вокруг, внутри оказалось тепло. И сухо, как в хранилище музея. Ровный мягкий свет лился от стен, очерчивая границы и создавая эффект, что стены, пусть прозрачные, но все-таки есть. Не совсем сундук — скорее полка. Одна обычная полка — сантиметров по шестьдесят в глубину и высоту и полтора метра в ширину. Пулемет «Максима» не войдет, а вот охапка «Мосинок» вполне.

В боковой стенке появился мутный маленький силуэт, бегущего ко мне человека. Эффект такой, будто смотрю на все через толстые стеклоблоки, популярные в советские времена.

— Сезам, закройся! — я брякнул первое попавшееся слово, особо не ожидая эффекта, но карман закрылся. Никаких спецэффектов, края просто стянулись, и вся конструкция растаяла в воздухе. — Эй! Ларс! А обратно появится?

«Появится, он теперь с тобой до самой смерти…» — вздохнул Ларс: «Так что если наследникам что-то захочешь оставить, туда не прячь. Я так все свои ценности потерял…»

Я услышал Гидеона, ковыляющего по рельсам. Священник пытался бежать, но получалось плохо. То споткнется, то остановится и за бок держится, ко мне он вообще просто на заднице скатился с насыпи. Встать сразу не смог, да так и остался сидеть на снегу, весело смеясь. Отпустило, похоже, старика.

— Живой, чертяка! — он отсмеялся и помотал головой, будто не верит в то, что говорит. — Долго возишься, Гордей там рвет и мечет, фырчит, только завестись не может.

— Остальные как? — я помог ему встать и потащил его наверх.

— Живы, — вздохнул Гидеон, — наши, по крайней мере. Купчикам с охранкой несладко пришлось, но свой гонорар мы отработали сполна.

Мы подошли к пепелищу. Опять серые хлопья, только уже окончательно мертвые, без намека хоть на какую-нибудь сущность, сдувало ветром с насыпи. Но и оставалось прилично — метровая горка растянулась на несколько метров, будь повыше, можно было вагон в ней спрятать.

Призвав силу мэйна и чутка подправив направление, поднял волну снега, прошелся, как большим ситом, по куче, вываливая к нашим ногам находки. Несколько крупных янтарных камней, запекшиеся запчасти от монстров — только несколько костей еще в принципе были похожи на кости, какие-то незнакомые мне минералы и главное — черный закоптившийся квадратик отцовской зажигалки.

— Богато! Весьма богато, особенно индиголит, — Гидеон кивнул на три крупных кристалла, которые даже сквозь сажу играли на солнце зелено-синим цветом. — И не переживай, огневик выдержит, почистим, подлатаем. В Москве много орденских ювелиров, такие чудеса творят.

Я подобрал зажигалку и потер ее снегом, а потом и по старинке, о штаны с рукавом. Крышка перекосилась, исчез фирменный щелчок Zippo, но открылась. Внутри все забито спекшимся пеплом, фитиля не видно, колесико заклинило. Грустно, но терпимо — починим, а изгонять — вон, пусть парни изгоняют, мне поезда на год вперед хватит.

Дважды еще закинули «сети», прошлись и потоптались по особо крупным кускам спекшихся останков и отправились к поезду.

Вот на кого было грустно смотреть, так это на состав. Еще вчера — звезда местной железной дороги, а сейчас рухлядь пригодная только для свалки на заднем дворе железнодорожного музея. Покореженная «буханка» и та выглядела свежее — стекол нет, бампер отвалился, крыша продавлена, краска облезла, но от нее перло энергией.

А поезд сник. Латунь, медь — все то, что раньше блестело, покрылось ржавчиной. Краска потеряла цвет, а у дерева был такой вид, что тронь его и рассыпется в труху. Над некоторыми вагонами дрожал воздух, будто там что-то испаряется, а грузовой, используемый для эвакуации все еще дымился.

Уставшие, пришибленные люди бродили вдоль поезда. Все какие-то пришибленные и бледные, перегрузка сначала от фобосов, а потом повторно от выброса силы им тоже нелегко далась. Купцы — как по классике, толстый Куркин и тонкий Шмидт, вместе с Флинтом пытались организовать потерянный народ.

Два стражника выносили тела и складывали их вдоль поезда. Несколько купеческих работников, под присмотром усатого дядьки с папкой и карандашом в руках, вытаскивали уцелевшие ящики. Тут же их вскрывали, и под опись либо бросали с насыпи, либо уносили на полянку, где образовалось нечто похожее на лагерь. Натянули тент над лежачими и развели костер.

М-да, соотношение живых к мертвым удручало. Я насчитал всего десять «пинкертонцев». Четверо из которых лежали в лагере вместе с ранеными гражданскими, еще трое установили пулемет на опушке, и охраняют какой-то сундук, фонивший защитными символами.

Вокруг раненых, как электровеник, крутилась Олеся с растрепанными волосами и красными щечками. Хорошо она силы хапнула, аж пар от нее шел. Гражданских чуть побольше, как бредящих без сознания, так крутившихся вокруг.

Кто не был занят поиском уцелевших вещей и обыском поезда, тот строил лагерь. Мужики расширяли навес, рубили ветки для костра и под спальники. А вот ученых я не видел вообще, горстка тубусов лежала возле третьего вагона и все.

— Мы здесь надолго? — я обогнал Гидеона, всматриваясь в лагерь и пытаясь понять, что у нас по припасам.

— Зависит от того, когда следующий поезд пойдет, — пожал плечами священник. — Либо нас хватятся на следующей станции.

— Как-то сообщить можно, в Орден весточку передать? — я испуганно дернулся и полез проверять, на месте ли жетон.

— Так сразу отправили, только здесь ни одного нормального отделения на сотни верст вокруг, так сторожки мелкие, — Гидеон почесал затылок, — И не хватится нас никто, как я понял, артель пыталась тайно проскочить, чтобы засад меньше было.

— А расписание есть? Может, тут, как в метро, каждые пять минут новый поезд?

— Сплюнь, чудное какое слово, накличешь еще, что новый разрыв откроется. — Гидеон замахнулся, будто перекрестить хочет, но просто махнул рукой и полез в карман за фляжкой. — Раз в две недели здесь новый поезд, тут тебе не центр.

— Может «буханка» на ходу? — мы как раз подошли к платформе и заметили Захара, что-то ковыряющего в кабине.

Сам спросил, сам себе ответил — не на ходу. Рыкнула, перепугав Захара, что тот аж дернулся, ударившись о стойку. Но при всей радости деда, пославшего мне резкую волну эмоций и совсем реально сжавшего мое плечо, моторка к поездке была не готова.

Скатилась с платформы и, явно что-то себе погнув, накренилась и застряла в железках.

— Захар, как сам?

— Погнуло меня немного, — управляющий махнул протезом с загнутым в сторону крюком. — Но я все равно целее, чем Гордей. Рад, что ты справился. Я чувствовал, как Гордей в тебя верит. Так странно, его уже давно нет с нами, но все-таки он с нами.

— Не раскисай, железяка, заржавеешь, — я обнял его и почувствовал, что старик еле на ногах держится, хоть и храбрится. — Давай-ка лучше в лагерь, отдохни, а мы тут поколдуем сами.

— Ща, знаю я вас, сломаете еще что-нибудь. Сейчас здоровяк вернется, поднимем ее, ущерб оценим, — Захар улыбнулся, заглянул в кабину и протянул мне финку. — Негоже так инструментом разбрасываться, нам страховка не положена. Я уже узнавал и у Шмидта, и у Куркина.