"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ляпина Юлия Николаевна - Страница 575

— Стопарь, земеля! — вперед вышло тело без опознавательных знаков, на голове меховая шапка, воротник поднят так, что только нос торчит с переломанной горбинкой, звучал он глухо и хрипло. — Откуда и куды чешем?

— Из леса, вестимо, — ну, наконец-то, кажется, у нас будет диалог, вот только бы не переборщить. — Отец, слышишь, рубит, а я отвожу.

— Че? Не слышу. Сюда иди! — нос, как птичий клюв, высунулся из воротника, а мужик засмеялся, оглядываясь на своих друзей. — Не боись, не обидим!

Я развел руки, демонстрируя радость, что встретил их и показывая, что не несу с собой угрозы. Мужики вперились в меня взглядом, будто уже мысленно делят мою дорогую одежду с дробовиком. Ну, не верил я, что это обычные лесорубы и в то, что офисные с проверкой приехали, тоже не верил.

Перед глазами мелькнула картинка от Белки — вид на меня, такого стройного и красивого, только снегом припорошило и щеки красные. И за спину мужикам. У одного тулуп на плече распоротый с красными подтеками, а у второго в руках «наган» с консервной банкой на стволе. Может, и не банка, видно плохо, но какой-то глушитель.

Шанс, что диалог будет конструктивным, резко понизился ближе к нулевому.

— Мужики, выручайте! — я улыбнулся еще шире, собирая силу мэйна в пальцах, но пока не давая ей сорваться. — Я из монастыря, у нас там писец, корова одна рожает. Прикиньте! Такая жопень, а в ней поперек вот такая вот харя…

Я жестикулировал, пытаясь придать истории объем и изучая реакцию. Видел интерес, легкое смятение, но ни тени сомнения.

— Подожи, не тараторь, — морда мужика высунулась из воротника, — Из женского что ли?

— Ну, так я и говорю. Корова из монастыря, вот такая, — я подошел совсем близко. — Мне позвонить надо срочно, ветеринара вызвать. У вас связь здесь есть?

— Че сделать? — прищурился мужик, — С кем связь? Ты скажи лучше, баб там много?

— Много, — я кивнул, — Только не пускают туда никого, меня-то со скрипом за порог пустили, потекло там. А они же в этом сами-то ничего не понимают. Да, это и неважно. Вы лучше скажите, телеграф здесь есть? Помощь вызвать?

— Так давай мы тебе поможем? — вкрадчиво произнес носатый, опять обернулся и снова заржал, подмигивая мне. — Мы-то понимаем! Пойдем в трактир, старшому расскажешь, что там за жопень…

Мужик потянулся, придержать меня за рукав и протолкнуть мимо напарника, который так и прятал руки в карманах. Но я увернулся и присел перевязать шнурки, чувствуя, как настойчиво Белка пытается «переключить канал».

— Ща, шнурок развязался, — я нащупал практически вмерзшие веревочки, матюкнулся уже без всякой игры и начал их ковырять.

Каким-то образом горностай пробрался внутрь трактира и ныкался в тени под старой рассохшейся метлой. Мимо тяжело протопали чьи-то сапоги, скрипнула дверь и послышался звук выливаемой жидкости из ведра. Носитель сапог шумно вздохнул и втянул в себя морозный воздух. Белка зигзагами прошмыгнула у него за спиной в соседнюю комнату и юркнула под барную стойку.

Затормозила от неожиданности и впечаталась в связанного человека, лежащего на нижней полке. Руки связаны, во рту кляп, лицо бледное в кровоподтеках, пожилой дядька с потерянным взглядом лежал на боку в окровавленном фартуке. За ним, забившись в самый угол, сидела растрепанная женщина и связанными руками прижимала к себе совсем еще молоденькую девушку. Полный комплект — веревки на руках, кляпы и повязки на заплаканных глазах, у женщины еще и платье было на груди порвано.

В зале раздался хохот, смешанный с чьим-то проклятием. Белка прыгнула на связанного и прижалась к щели между досками.

От компании, которая играла в карты, отделился лысый поддатый мужик с худым лицом и расхлябанной походкой пошел к бару. На ходу начал что-то напевать и изображать танец, хлопая себя руками. Каждый удар — по груди, по заднице, по вздернутой пятке сапога отдавался яркими вспышками в его ауре.

Он облокотился на стойку, со скрипом придавив столешницу, и стукнул по ней кулаком.

— Федька, где тебя черти носят? — у этого тоже оказался хриплый голос, будто их по объявлению из одного хора набрали, так он еще и хрюкнул, собирая в носу сопли и смачно харкнул на пол. — Тащи сюда свой жирный зад, недоумок! Я у Француза кралю выиграл, так шо давай ее сюда. Красотулю-лапатулю!

— Слышь, Гапон? Девку только не попорти, она не одноразовая, только на кон выставили, — раздался голос из-за стола, поддержанный пьяным гоготом.

— Франц, не нуди. У меня свои методы, она сама меня полюбит, — лысый опять сплюнул на пол, и раздался звук, будто он пальцем себе по лбу стучит, а потом крик над стойкой. — Федька, тебе мозги прочистить что ли?

— Я про это и говорю! — не успокоился Француз, — Нам тут овощ слюнявый не нужен, как в прошлый раз. Кто знает, сколько еще в этой дыре ждать…

— Ты уснул там? Или жопа примерзла? Курточка поди короткая? — совсем близко, чуть ли не над ухом раздался голос, и я потряс головой, возвращаясь из сеанса Белки.

Ну, нетушки. С такими уродами я диалоги не веду.

Я подобрал горсть снега и слепил снежок. Начал подниматься, чуть притормозил, а потом резко выпрямился, метнув напитанное силой мэйна снежное ядро в голову мужика с двустволкой.

А как только снаряд покинул руку, сжал ее в кулак и пробил носатого снизу-вверх, аккурат промеж мехового воротника. Едва заметная щекотка и кулак, подправленный Мухой, с хрустом сломал горбатый нос. Мужик крякнул и замертво осел на землю.

Остался один, но пока он пытался понять, что происходит, я уже подскочил ближе, выломал руку с револьвером, подбил ноги и, давя всей массой мэйна, впечатал его камни на дороге.

— Кого вы здесь ждете? — я прошипел ему на ухо и чуть приподнял, чтобы услышать ответ.

— Тебе хана, уеб… — договорить он не успел, снова уткнулся мордой в землю, чтобы никто не услышал его крик. А кричать он пытался что-то долго, дергался и вырывался.

«Муха, полегче давай…»

«А что сразу Муха? Это профессор утопыша нашего науськивает. Совсем он своим чепчиком поехал, любовные стихи по ночам сочиняет. Тоскливые, что сил никаких нет. Ты бы поговорил с ним, а?»

«Ааааа!» — промычал я, пытаясь удержать дергающегося пленного.

«Так я не понял? Вторую руку ему ломать?» — Муха не унимался, и чтобы не тратить время на споры, я забрал контроль обратно. Услышал, что мужик мычит, пытаясь что-то сказать, и оторвал его от земли.

— Брата Француза ждем, — жалобно и протяжно ответил мужик, еле шевеля разбитыми губами, — когда он с каторги деру даст.

— Вы кто такие, вообще? — я подобрал револьвер, мельком взглянул на хитрую, но громоздкую конструкцию глушителя и направил его на трактир, показалось, что дверь дернулась.

— Слободские мы, из-под Новгорода…

Дверь действительно открылась, очертив перед трактиром светлый полукруг с тенью человека, стоявшего в открытом проеме. Послышалась ругань и крик, чтобы холод не пускали. На втором этаже закричала женщина, а внизу опять загоготали.

Незнакомец с порога позвал кого-то, и судя по бессвязному набору слов, это были прозвища первой троицы, но дверь все-таки закрыл. Взял фонарь и, подняв его над головой, стал озираться по сторонам.

Стемнело как-то совсем быстро, еще и снег пошел, снижая видимость. За спиной тихонько скрипнул снег и хрустнул сухарик.

Я выпил эликсир с ночным зрением, встал в полный рост и быстро пошел к трактиру. Спокойно вынырнул в круге света, ответив двойным хлопком на удивленный возглас бугая. Перешагнул через фонарь, выпавший из руки мертвого, и улыбнулся своей тени, которая жутким кошмаром поползла по стене трактира.