"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ляпина Юлия Николаевна - Страница 581

С очень недовольным лицом Инок отступил и протянул мне визитку — карточку с адресом и логотипом в виде глаза, зрачок которого очень походил на живой. Чернота переливалась с радужкой, постоянно меняя структуру.

— Не затягивайте, или следующий раз, это будет уже не просьба, — Инок кивнул, — Не смею вас задерживать, господа.

Глава 12

Москва, резиденция графа Л.

— Граф, по моим данным, со дня на день в Москву прибывает небезызвестный вам Матвей Гордеев, — мужчина раскурил сигару и, прищурившись, посмотрел на собеседника. — А я отчего-то думал, что вопрос закрыт?

— К сожалению, нам не удалось организовать нападение сейчас, — слегка заикаясь, сглатывая слюну и пытаясь подбирать правильные, по его мнению, слова, ответил собеседник. — Слишком людно, и чем ближе к городу, тем ювелиры больше привлекали охранников к грузу. А, как вы знаете, «Заря» также приписана к ним. Мы просто не успели…

— Что? Вы не успели? То есть полстраны он спокойно проехал, разворотил Белый Яр, в Исаевском карьере погостил, в Золотом озере искупался… — мужчина повысил голос, вместо гнева, наполнив его презрением. — А мы просто не успели?

— Павловский должен был… — попытался оправдаться собеседник, но его перебили.

— Сначала Айсберг должен был, потом Жнец, потом Павловский… Может, еще скажете, что я виноват, раз Жнеца послал я? — вздохнул мужчина. — Я не узнаю вас, брат. Хватит недооценивать пацана. Не сейчас, когда до реализации нашего плана осталось совсем немного. Займитесь им лично. Нужно не только ликвидировать угрозу, но и понять, что он может знать. Зачем он в городе? Что они раскопали с Исаевым? Знают ли они, где спрятан чумной разрыв?

— Я понимаю, — тощий выдохнул, — Немедленно начну планировать операцию. Мы найдем его.

— Не надо его искать! — мужчина выпустил облако дыма в потолок. — Проверьте старый дом Гордея и оставьте там особый гостинец. Они в любом случае туда приедут.

— Понял. Я думаю, что он может выйти на контакт со старой стервой, своей бабкой, обратиться к ней за помощью?

— Скорее, наоборот. И тем важнее ликвидировать его как можно скорее.

«Дом, милый дом…» — Ларс процитировал какую-то сборную солянку из моих эмоций: «…Балы, красавицы, лакеи, юнкера…»

«Так вот ты какой хруст французской булки?» — поддержал его Муха, глядя через мое плечо на старый заброшенный особняк.

В памяти что-то промелькнуло на уровне: может, бывал здесь, а, может, просто снилось что-то подобное.

Тихая широкая улочка по меркам той Москвы чуть ли не самый центр в плюс-минус рамках «трешки», а по меркам этой — спально-купеческий райончик в ближайшем пригороде. Красивое название в честь какой-то дамы — Анненский переулок, крепкие двухэтажные особняки, где через дом вывески на первых этажах.

Высокие заборы между домами, такие и со стремянкой не перелезешь. Сдвоенные фонари вдоль улицы — один обычный, второй «святой», чистая от снега дорога, чугунные мусорные ведра, указатели на соседние улочки. Буржуйский райончик — страшно представить, сколько мы за коммунальные услуги задолжали.

Спокойствие и порядок в девяти домах из десяти. Десятым как раз оказался мой. В самом конце, рядом с небольшим парком, под табличкой: «Имущество арестовано за долги» стояла моя ипотечно-договая старушка-развалюшка.

В глубине небольшого дворика высился толстый особняк с потрескавшейся краской и заросший какими-то сорняками, не сдающимися даже в зимние холода. Кривые побеги подсохли и отбрасывали причудливые тени, удваивая трещины в штукатурке.

Дом прямоугольный, торцом смотрел на улицу и, опоясанный террасой, уходил вглубь участка. Засыпанная неглубоким снегом дорожка, которая вела с улицы, раздваивалась и вела к двум входам. Над тем, что ближе, висела кривая старая вывеска, а большие окна (чуть ли не витрина) были заколочены досками — здесь, видимо, работали. Второй вход видно было только частично — ступеньки, терраса, заваленная снегом и мусором — а там, видимо, жили.

Наш приезд не остался незамеченным — в ближайшем дворе залаяла собака, в нескольких окнах загорелся свет. Послышалась суета с призывами вызывать полицию. Гидеон пошел знакомиться с соседями, а то ведь и правда могут закрыть с перепуга. Будет смешно — от Очей ушли, а обычным «патрульным» попадемся.

Итак долго спорили на тему приглашения поговорить. Стеча с Захаром осуждали, святоша с оторвой поддерживали. В Степановке мы Очам якобы сорвали операцию, прервав жуткий ритуал сектантов и спугнув заказчиков. Девчонку спасли какую-то чудную — проводника силы. Больше вроде нигде не накосячили. А где наследили, так там Исаев в курсе, раньше бы шум поднялся. За Дантиста, конечно, могут предъявить, но меня местные видели, только когда из окна вылетел — так что я сам жертва.

Решили чуть попозже все-таки ответить на приглашение, но после того как освоимся. Надо в местный Орден на учет встать или на баланс — я до конца не понял всю орденскую бюрократию, которую мне объяснял Гидеон. Напоминает военкомат — переехал, изволь на учет встать, только здесь еще комиссия повторная для подтверждения квалификации. Но и это подождет, первым делом огневик в ремонт нужно отнести.

В мысли о насущном все время пытался пробиться дед. Волнами посылая в меня перемешанный комок эмоций, прикрепляя к ним образы из воспоминаний. Может, даже моих собственных. Что-то все-таки было в памяти. Смутные нерезкие картинки из детства, которые моментально растворялись, стоило к ним потянуться.

Вот — я где-то в углу комнаты, спрятался под стулом с игрушечным мушкетом. В засаде на самых злобных злодеев. Вот — я перед библиотекой, теряюсь от радостного предвкушения, что это все можно будет прочитать. А вот — наоборот, грусть под негромкую ругань родителей, уверенных что я сплю и ничего не слышу. Тогда это ощущалось жуткой трагедией, а море негромких детских слез должно было ее остановить. Ха, наивный я был мелкий, думая, что взрослые любящие люди не ругаются.

Взгрустнулось, но фильтр прожитого опыта уже как-то многое объяснял и сглаживал. Тоскливо, что детство прошло. Тоскливо, что все произошло так, как произошло.

А дед не переставал наяривать, фонтанируя перепадами настроения и скрипом запчастей в «буханке».

То радовался, что вернул меня и подкидывал уже свои воспоминания: новогодняя елка, вечерние посиделки, семейные игры и прочие кадры счастливой жизни, в которых я видел маленького взъерошенного пацана, то сидевшего на коленях у отца, то вцепившегося в юбку матери.

Трогательную милоту дед чередовал со злостью. Рвал и метал, мечтая отомстить за все то, что сделали с нашей семьей и накачивая меня нашим общим гневом.

«Да, дед, все восстановим. А тот, кто виноват — за все ответит…» — про себя сказал, а Гордей услышал. Моторка взбрыкнула, завелась, перепугав мужиков, тащивших ее на буксире, и трижды просигналила, будто приветствуя встречный свадебный кортеж и будя всю оставшуюся улицу.

Упс!

Я воровато огляделся и пошел догонять Захара, шуршащего крюком под порогом в поисках спрятанного ключа. Остановился перед обшарпанной вывеской, зачерпнул капелюшку силы мэйна и стряхнул налипший снег.

С трудом, но еще можно было прочитать крупные буквы: «ГОРДЕЕВ и СЫН», а под ними полустертые поменьше: «ОХОТНИКИ ИМПЕРАТОРСКОГО ОРДЕНА».

— Может, снести это все к хренам? — заговорщически промурлыкала Банши, легонько толкнув меня в плечо. — И заново отстроить? Поди дешевле будет, а Захар? Я даже знаю, куда заряды заложить. Два, максимум три, а?

— Снести? Да как у тебя язык поворачивается, — возмутился управляющий, — Даже думать не смей! Этот дом еще прадед Гордея строил. Снесет она, курица недоделанная…

— Надо новую вывеску заказать, — я перебил ворчание железяки. — Захар, найдешь мастеров? Чтобы ЧОП «ЗАРЯ» написано было. Я же правильно понимаю, что здесь и офис, то есть контора и дом в одном лице?