"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ляпина Юлия Николаевна - Страница 617

— Ну, и что это меняет? — лениво протянула Банши.

— Только то, что теперь за этот чемодан спросят с нас, — усмехнулся Стеча, но потом погрустнел. — И не найти его, вариантов уже нет. Деньги-то вы взяли, провинциалы жадные. Хоть за расклад бы столичный спросили.

Не знаю, какой он ждал от нас реакции. Напугать? Пристыдить? Задуматься о чем-то? Вспомнить прошлый опыт?

Но всем было не до этого. Захар пересчитывал деньги, Гидеон похрапывал в кресле, из которого его, скорее всего, и подняли заказчики. На столике рядом стоял почти пустой графинчик, и какой-то особой реакции, и, вообще, хоть какой-то реакции можно было уже не ждать.

— Матвей, когда выступаем? Ночь на дворе, — спросила Банши.

— Дело вроде не сложное, так что сейчас и поехали, — я махнул рукой. — К утру управимся. Да и фобосы, глядишь, поактивней сейчас. Столичный, ты с нами?

— Аааа, на хрен, — махнул рукой Стеча. — Подстрахую, если что, но сам не полезу. Я несколько подручных Клепы за решетку отправить помог, не любят они меня.

Выкатили «Буханку» из гаража, дали по газам, всполошив соседских собак, и помчали в темноту. Подозрительная моторка двинулась за нами на приличном отдалении, но и нам все было понятно, и они нас все равно не потеряют — дорога пустая.

«Город засыпает, просыпается ЧОП…» — Муха опять что-то выудил из моей памяти и запел: «…посмотри на звезды, посмотри на это небо, взглядом…»

«Муха, тише, пока Харми нам малину не зашухарила…» — послышался встревоженный голос Ларса, а потом тихое бормотание под призрачный нос: «…Об это каменное сердце кхм подколодной…»

Не так я себе представлял наше первое дело. Но три куска — это как минимум два пулемета, ремонт наших спален и протекающей крыши, а также обновленный весенне-летний гардероб. Напоминания про который стали сыпаться с подсвеченных фонарями витрин ночного города.

Мы выехали на проспект, обогнав несколько колясок с пьяно гудящими купцами. Догнали на светофоре моторку молодых мажоров, этаких гусарчиков, распивающих шампанское и горланящих песенные куплеты в открытые окна. С бутылками все — и водитель, и пассажиры, зажавшие между собой целый ящик с бутылками.

Периодически звучали призывы ехать к Яру — в тот самый ресторан, где нужно будет подстраховать Исаева. Ну, если там всегда такая публика, то страшно представить, что там будет.

Соседи начали ржать, комментируя наш «уазик» и демонстративно перегазовывать, приглашая погоняться. Эх! Москва, ночь, мажоры — ничего не меняется ни в каком из миров.

Я тоже поддал газу, взбрыкивая двигателем и проверяя, не заскучал ли там дед. Отозвалось так, что мажоры вздрогнули и переглянулись. Я повторил, добавляя еще больше сомнения в их глазах.

Помню, что многие деда бешеным считали, но это даже не Гордей, а «Гордедваген» какой-то в версии «Брабус эдишен» под капотом. Ладошка Стечи, которую он положил мне на плечо, моментально вспотела и соскользнула с куртки. Правильно, лучше за что-нибудь другое держаться.

Я посмотрел на чугунный электрический светофор, установленный в городе совсем недавно. На тощую лошадку, тянущую мимо нас телегу с дровами. Животина только-только поравнялась с нами и тряслась крупной дрожью, подскакивая во время рыков моторок. Косилась на меня из-под кожаной потертой шторки, и как бы говорила: «Ну, не надо, барин!»

Телега, наконец, пересекла дорогу. Над головой что-то щелкнуло и, будто, с тяжелым вздохом (как старая фотовспышка) зажегся зеленый свет.

Моторка мажоров заревела. Пробуксовала по заснеженной брусчатке и, виляя задом, рванула вперед. Я даже не тронулся. Пожал плечами и не спеша повернул налево, краем глаза заметив, что в салоне у мажоров что-то рвануло.

Разом бахнуло несколько «выстрелов», спугнувших прохожих, а потом из открытых окон во все стороны брызнуло шампанское. Завизжали тормоза, моторку занесло и впечатало в столб. Мокрые, все в пузырьках и пене, мажоры, отплевываясь и матерясь вывалились наружу.

«Матвей, ну ты что? Если бы я шамупусик не открыл, ушли бы балобесы…» — хмыкнул Ларс.

Я не стал ворчать на фобоса за очередное самоуправство. Все-таки весело получилось. Бодаться с ними я все равно не собирался — деда проверил, убедился и достаточно.

Больше приключений на дороге не случилось.

Пьяный мужик, перегородивший дорогу, парочка робких студентов, торгующихся с девицей легкого поведения и ждущие скорую помощь охотники, ликвидировавшие какую-то лохматую мелкую нечисть — все это пролетело отдельными отрывками. Неудобств доставил только пьяный, трижды пытались его объехать, а он лез обниматься с бампером. Пришлось Стече вылезти и настойчиво проводить его к ближайшей лавочке.

Сверились с выданным адресом — обычный деревенский дом, старый и бедный на окраине криминально известного района, в который даже Орденские не любят захаживать, а стражу сюда порой неделями после вызова ждут.

Краска облезла на резных наличниках, забор подгнил и покосился. Сквозь корку грязного снега пробивались засохшие сорняки, а дом вокруг был завален всевозможным мусором: от ржавых бочек до сломанной мебели. И только вдоль одной стены организовано в кучу росло несколько кустов малины, гнущейся под тяжестью растаявших за день и опять замерзших ночью сосулек.

«…и на луну не голоси, а лучше вспомни ту малину…» — вернулось тихое пение, но уже на два голоса от Ларса и Мухи.

К дому вела протоптанная тропинка со втоптанными в грязь бычками и желтыми неровными лунками вдоль краев. С одной стороны какой-то снайпер даже умудрился вывести свое отношение к этой жизни. И пусть силенок хватило только на две буквы, было сразу понятно, что приехали мы не в дом высокой культуры и быта.

В окне горел свет, звенели стопарики и матерком хрипели мужчины, поверх женского пения — что-то грусно-тоскливое из плейлиста с русским блатным романсом. Пела женщина хорошо, уж точно лучше, чем мои фобосы.

— Стеча, как нашего курьера зовут? — я вышел из «буханки», понимая, что больше желающих нет.

— Ленька Воробей, — Стеча достал блокнот. — То есть Леонид Воробьев, уроженец села Бобровское Тульской Губернии, где неоднократно привлекался…

— Спасибо, я понял, — я перебил сыщика. — А кралю его? Только без подробностей, пожалуйста.

— Сонька, — нехотя, будто обидевшись ответил Стеча, перелистнул страницу и как не бывало, продолжил. — Это она поет, красивая, чернявая. Они оба у меня по делу одному проходили, но улик не нашлось тогда. Он форточник и медвежатник, она притон держит и скупкой занимается.

Я тихонько захлопнул дверь, чтобы раньше времени не привлекать внимания. Покосился на моторку, едущую за нами от дома и снова оказавшуюся под неработающим фонарем. Перебежал дорогу и подошел к калитке.

Ну и как тебя искать, воробей? Цыпа-цыпа, гули-гули, кис-кис — это все не то, но, похоже, для других зверей-то не придумали, как их подманивать. Хм, задачка из разряда — а как выглядит птенец голубя. Вроде очевидная вещь, а мало кто не только видел, но и вообще задумывался.

— Ленька, выходи! — чуть было не ляпнул «подлый трус», но вовремя приглушил шепот, обидчивость фобосов проходили, знаем, как оно может случиться. — Леонид Воробьяныч, разговорчик к вам имеется…

Я всмотрелся в дом, окинул взглядом участок, переключился на ауру — тишина. Есть в доме негатив, но тут и одаренным не надо быть, несет чем-то желтоватым, как от следов на сугробах. Опа! Есть контакт — слабенький еще, но уже пропитанный злобой сигнал с уровня погреба под домом.

Я скрипнул калиткой и стал тихонько пробираться к дому. Заглянул в окошко, разглядывая пьющую компанию. Четверо за столом под водочку и разносолы рубятся в карты, вместо фишек золотые украшения и смятые купюры.