"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ляпина Юлия Николаевна - Страница 656

С помощью Харми запах удалось перебить — я будто на поляне со свежескошенной травой оказался, как бы сюрреалистично это ни было. Полутемный зал, подсвеченный газовыми фонарями и камином, парочка трупов, кислота, горка высушенных уродцев, вероятно, когда-то бывшие крысами — а я наслаждаюсь запахом свежескошенной травы.

«…Матвей, харе мечтать, ускоряемся…» — шикнул профессор: «…и та дверь мне не нравится что-то, а надо доказательства найти…»

Я приблизился к материалам на стене, разглядывая схемы и фотокарточки. Селфи, как граф с мутантами крысиные хвостики подсушивает, к сожалению, я тут не найду. Но если все вот это вокруг не доказательства для Исаева, что Арсеньев, мягко говоря, принял не ту сторону, то я уж не знаю.

План Москвы был старый как по смыслу, так и по состоянию. На потрепанной, с протертыми уголками на изгибах, бумаге не хватало зданий, а у тех, что были на месте, отличались названия. А кто-то заботливо обвел несколько точек красным карандашом, а потом провел между ними синие линие. Прям жирно выделив точки пересечения.

Если бы не прошлые события в московских подземельях, я, может, сразу и не узнал бы. Но сейчас как-то совсем легко точки на карте сложились в зоны силы на месте сталинских высоток из моего «арбатского» мира. А вместе с ними и точки пересечения — в одной из которых я совсем недавно был. Там, где скверна за стеной и где так лихо Грешники подчистили все свои следы.

Над картой висело несколько черно-белых фотографий. Вид с разных сторон на небольшой (примерно входная дверь в подъезде) разрыв. Неровные края зеркальной поверхности трепетали, как рваные тряпки на ветру, и стремились затянуться внутрь. А судя по серому градиенту переливались разным цветом.

«…так себе картинка, но предположу, что это тот самый чумной разрыв…» — с придыханием и будто даже с уважением, прошептал профессор: «…а пересечения мест силы — это якоря, между которыми он блуждает…»

— Сам? Или они им управляют?

«…нууу, как-то же они под Москву его затащили…» — задумался Ларс: «…это не так важно, как тот факт, что пока он еще не открылся. Фонит, крыс в подземелье с ума сводит, но полностью не раскрылся…»

— И сколько есть времени?

«…ну, откуда я знаю? Я тебе что? Бабка гадалка, которая по карточке гадает да порчу накладывает?» — пропыхтел профессор: «…на вид — раскрытие на треть, может, больше. Но я не знаю, насколько старая фотография…»

«…больше, чем на треть…» — неожиданно отозвалась Харми: «…половина почти, а когда половину перевалит, станет нестабильным и неуправляемым…»

— А потом?

«…а потом абзац котенку…» — вздохнула Харми: «…и это я сгладила углы, чтобы сильно тебя не травмировать. Я такой уже видела. Нашу выставку как раз в Париж привезли, и там разорвало, сразу после Испании…Его надо закрыть и как можно быстрее…»

Ответить, что не только котенку, но и ежу понятно, что надо закрыть, я не успел. Из-за стальной двери донесся тихий женский голос. Даже отголосок, будто там кто-то орет, надрывая глотку, но пробиться сквозь тяжелую дверь не может.

Я перезарядился и, выставив перед собой обрез, чтобы жахнуть, не целясь в случае необходимости, отпер засов. На всякий случай отошел за перевернутый стол и призвал Ларса распахнуть дверь.

— Кто здесь? — достаточно громко произнес обессилевший женский голос, постепенно срываясь на слезы. — Помогите мне. Пожалуйста…пока он не вернулся.

Отвечать я не торопился, выпустил на разведку стандартную двойку: Белка с Воробьем.

Комната, уже аналог медблока, совмещенная со складом. В центре дублирующий стол для операций, только вместо стоек для капельницы бронзовые столбы с кольцами, вокруг которых обмотаны цепи с кандалами. За столом прямо у стены клетка, размером с три холодильника.

Толстые металлические прутья, исписанные магическими символами, чуть светились в зрении горностая и в просвете ауры. Но мешали, рассмотреть, кто находится за ними. Что-то типа экрана, блокирующего силу.

Я отключился от «помощников» и сам заглянул в комнату. В клетке сидела молодая девушка. На вид чуть больше двадцать лет. Темные волосы до плеч, выразительные глаза, высокий лоб, точеные скулы и узкий подбородок — не мордашка прямо, а смайлик в виде сердечка. Но что-то не то. Может, губы или нос длинноват. Что-то не только мешало назвать ее «в моем вкусе», но и вообще отталкивало. Красивая, но с оговорками. Хотя… если под другим углом посмотреть, да, когда свет еще вот так падает, то и без особых оговорок.

«…Матвей, соберись…» — прозвучал голос Харми: «…хватит мечтать, если это и есть та „сучка“, то надо понять, за что ее так назвали…»

«…да что тут понимать?» — вмешался профессор: «…девочка в беде, девочке надо помочь…»

— Кто вы? — я обошел операционный стол, на котором пленнице, похоже, бывать не еще не приходилось. Волосы чистые, синяков и ссадин не видно, одежда хоть и простая, но чистая и целая.

— Меня зовут Лидия. Лидия Арсеньева… — девушка на секунду замолчала, заметив, как я скривился, и затараторила. — Стойте! Вы, наверное, ищете моего брата? Это он запер меня. Совсем с ума сошел со своими поисками дармовой силы. Он запер меня и хочет принести в жертву ради какого-то ритуала. Освободите меня, пока он не вернулся. Что с охраной? Здесь были люди. Злые. И еще настоящие монстры. Откройте клетку, я выведу нас отсюда. Я знаю усадьбу, там есть потайной ход…

Лидия поднялась на ноги и тянула ко мне руки, но так, чтобы не касаться прутьев, и все время говорила и говорила, всхлипывала, шмыгала носом, а потом опять говорила. Я не только слова не мог вставить, но и сосредоточиться получалось с трудом.

Чувствовал возбуждение фобосов. Всех, кроме Харми — от которой повеяло таким скепсисом и недоверием, что аж мурашки по спине пробежали. Зато остальные разошлись. Муха примерял на себя образ рыцаря в сверкающих доспехах, профессор уже представлял, в какой ресторан (кроме разрушенного Яра) мы поведем девушку принимать благодарность за спасение, а Воробей уже раскрутил схему замка и подсовывал мне инструкцию, куда именно и как запихивать отмычку.

Я еще раз присмотрелся к пленнице. Она действительно была похожа на Арсеньева. Видимо, в этом и была та самая оговорка. Но сейчас, когда она плакала и буквально молила о свободе, сходство с озлобленным маньяком сглаживалось.

И передо мной за прутьями решетки стояла беззащитная и потерянная младшая сестра, над который измывается старший брат. Тут впору еще одну галочку ставить в списке моих претензий к оскверненным одаренным.

Следуя инструкциям, я достал отмычку и отпер замок.

Глава 20

Как только щелкнул замок и распахнулась дверь, из клетки так сильно жахнуло духом скверны. Будто в холодильнике что-то давно и надолго протухло, потом сгнило, а потом еще раз протухло. Я невольно отшатнулся, с инстинктивным желанием заткнуть нос.

Это меня и спасло. Лидия взмахнула рукой — вокруг тонкой кисти с ухоженными длинными пальцами сформировался призрачный двойник скрюченной когтистой лапы. Плотный сгусток энергии фобосов замерцал и сгустился в момент, когда должен был соприкоснуться с моим лицом. Но я отшатнулся — буквально пара сантиметров и когти лишь обожгли холодом, пролетев в паре сантиметров перед глазами.

Пленница досадливо поморщилась и сделала шаг вперед, выходя из клетки. Хотя уже не пленница, и не из клетки. Скорее граф Дракула из своего отдыхательного гроба. Чем дальше Лидия выходила из клетки, тем больше к ней возвращалось силы, и ее ничего не сдерживало.

Красивое с оговорками лицо стало превращаться в сплошные оговорки. Серая змеиная кожа, язвы, облезлый провал носа. Стремительный шаг через проем и вот она уже распрямила плечи, хрустнула шеей и раскинула руки, наслаждаясь свободой.