"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ляпина Юлия Николаевна - Страница 740

Куки вздрогнул.

— Тебя никто ни о чём не спрашивает, уважаемый, — назидательно сказал Свистоль, наливая гостю холодного чаю из небольшого кувшинчика. — Но и ты таких вопросов не задавай. Так что там у тебя за новость?

Куки отхлебнул из пиалы. Чай был на удивление неплох — цветы и лесные ягоды.

— Началось всё с того, что Великий Маг Мардух…

Глазеть на телевизионщиков надоело довольно скоро. Хлюпик тихонько забрался в свою корзину, достал кисет и принялся задумчиво вертеть его между пальцами. Эту вещицу подарил ему Пыха, верный друг и товарищ; и, конечно, подарил не пустую — Пыхина семья издавна славилась как одна из лучших в приготовлении самых сладких и ароматных сортов табака.

К семейному дереву, чуть прихрамывая, подошёл дядюшка Бу. Сбросив с плеч охапку свежего сена, он покряхтывая, залез к себе и, судя по долетавшим сквозь листву звукам, занялся старым приёмником. Приёмник, единственный в посёлке, работал от мини-ветряка, самолично дядюшкой сконструированного и собранного (разумеется, после многочисленных консультаций с Большим Папой). Бывало иногда, сквозь вой и треск помех прорывались откуда-то далёкие голоса, звучала странная музыка. Время от времени Большой Папа наведывался в гости к дядюшке Бу и, поджав губы, вслушивался в шумы эфира. Семейство тогда ходило на цыпочках, боясь лишний раз чиркнуть огнивом; ибо уважение к Большому Папе было огромным, а авторитет его — непререкаемым.

Дядюшка сосредоточенно крутил ручку настройки. Шипение и скрежет наполнили листву. Сквозь атмосферные разряды вдруг пробилась незнакомая быстрая речь. Задремавший было с трубкой в зубах Па высунул из корзины голову и с интересом прислушался.

— Понимаешь что-нибудь? — поинтересовался дядюшка.

— Не, — признался Па. — Отдельные слова вроде бы знакомы, а общий смысл не улавливаю.

— С этим Вавилонским радио всегда так, — раздо-садованно сказал дядюшка. — Только Большой Папа способен что-то понять во всей этой каше.

— Вавилонское?! — встрял Хлюпик, напрочь забыв о своём желании быть как можно более незаметным.

— А какое же ещё? Радио, брат, только Вавилонским и бывает. У них там знаешь сколько всего есть…

— Не морочь парню голову. И так полным дураком растёт, — заворчал Па.

— Это ты зря, — вступился за племянника дядюшка Бу. — Голова у парня на месте, а что экзамен завалил — с кем не бывает!

— Двоешник! — возвысил голос отец. — Второгодник!

— Ну и что! — буркнул тихонько Хлюпик. — Уйду вот от вас куда-нибудь…

— От себя не убежишь! — вздохнул мудрый старый дядюшка Бу.

Сквозь треск разрядов вдруг прорвался бодрый мужской голос: «… церемонию положения болта на всё это дело. Болт возлагали от имени всего племени трое старейшин, при этом … ный конфуз, вызвавший веселье присутствующих. После церемонии гости были приглашены на традиционные обрядовые пляски у костра, где воины племени продемонстрировали своё высокое мастерство во владении оружием. Спонсорами плясок выступили…» Голос ослаб и утонул в помехах. Лампочка на облупленной шкале слабо помаргивала оранжевым.

— Ветер стих, — пояснил дядюшка и закурил. — Только поймаешь что-нибудь интересное…

Хлюпик, тихонько подобравшись к дядюшкиной корзине, заворожённо смотрел на приёмник. Подумать только, Вавилон! Великий город, «маленькая вселенная». Говорят, Большой Папа в молодости побывал там — впрочем, чего только не рассказывают о молодости Большого Папы!

— Болт на кого-то положили, — задумчиво протянул Па. — Интересно, на кого?

— Надо вечером послушать. Вечером всегда приём лучше. Хорошо бы и Свистоля пригласить, может, он разберётся…

— Это дело. Эй, малой, — Па неприязненно поглядел на Хлюпика. — Сделай хоть что-нибудь полезное, сбегай к… Э, ладно, я сам схожу. Позорище какое, смоукер без трубки! — Па вылез наружу.

При слове «трубка» Хлюпик тяжело вздохнул. Чилимы они вырезали вместе с верным другом Пыхой, из полешка тяжёлого и дьявольски твёрдого чёрного роммеля. Замечательная штука этот чилим! Табаку в толстый, сужающийся постепенно к концу цилиндр влазит как в хорошую «козью ногу», а чтобы крошка в горло не попадала — с той стороны, которую берут в рот, вставлен маленький камешек. Удобная вещь и привычная, но с трубкой не сравнить, конечно. Чего стоит хотя бы то снисходительное выражение, появляющееся на лице курильщика трубки всякий раз, когда он вынимает своё сокровище изо рта! Да после такого жеста даже самая распоследняя глупость, произнесённая им, звучит на диво умно и солидно!

Вспомнив про чилим, Хлюпик решительно развязал кисет. Это был старый, испытанный смоукеровский способ преодолеть неприятности: надо выкурить столько, чтобы они перестали иметь какое-либо значение.

Табачок у друга был знатный — чёрный, чуть липковатый, со сложным ароматом. Хлюпик затянулся, привычно подняв толстый конец вверх, чтобы не просыпать табак, и выпустил густой клуб синеватого дыма. Запахи ванили, мёда, лесного костра окутали ветки, потекли сквозь листву. Косые лучи солнца играли в дымных струях, и вместе с ними постепенно уплывало горе — растворялось, делалось блёклым… Хлюпик набрал полные лёгкие горячего, чуть влажного ароматного дыма, помедлил немного — и, широко раскрыв рот, выпустил кольцо. Раз в пять толще обычного, оно медленно кружилось, синеватой медузой опускаясь вниз. Хлюпик принялся усиленно пыхтеть чилимом. Грех это, конечно, — так расходовать хороший табак; однако как здорово из него выдувается всё, что хочешь! Он выпустил ещё одно большое кольцо и тут же прострелил его маленьким — оно пронеслось, вращаясь, и разорвалось на тонкие, прихотливо извивающиеся ленты. Чилим шипел и потрескивал; Хлюпик усиленно втягивал дым, забыв обо всём на свете, — это кольцо должно было стать шедевром!

Слабый полуденный ветерок утих. Замолчали птицы. Слышно было, как отрываются и падают вниз чешуйки коры. Хлюпик осторожно раскрыл рот и медленно, плавно выдохнул — ЕГО. Косматое, серо-сизое чудовище зависло в воздухе, тихонько вращаясь как бы внутри самого себя. Хлюпик во все глаза смотрел на сотворенное чудо. И тогда ЭТО случилось…

Мир остановился. Исчезли все звуки, замерла на лету золотистая пуля жука-бронзовки, застыли в падении сухие кусочки коры… А дымное кольцо уже было не кольцом — воронкой, туманным водоворотом, проколотым острыми бликами света. И оттуда, из этой воронки, звучали слова: «Иди на запад. Иди на северо-запад».

— Кто ты? — хрипло спросил Хлюпик. «Я — это всё».

— О-о! — с благоговением прошептал Хлюпик. Он понял неожиданно, чей голос слышит. Сам Великий Табачный Дух Никоциант говорил с ним! Недаром была такая поговорка в племени: «Табак — это всё».

«Северо-запад. Останови наводнение».

— О… Остановить наводнение?!

«Да. Останови его. Возьми красную звёздочку».

И тут всё исчезло. Голова кружилась, во рту стоял густой никотиновый привкус. Язык жгло. Пережитое совершенно вытеснило горечь и обиду — он чувствовал себя пустым, словно кувшин, из которого разом вылили всю воду. Рассказать Пыхе, подумал юный смоукер, но тут же отверг эту мысль. Он знал, что ответит ему друг: «Ты обкурился, старик».

Затеял как-то раз Великий Маг Мардух эксперименты с климатом. Зачем ему это надо было? А кто ж его знает! Великий Маг потому и Великий, что замыслов его не понять простым смертным принципиально. Даже обычные волшебники — и те подчас такое выкинут! Взять хотя бы добрую фею Укусинду: вдруг ни с того ни с сего забросила она доброе волшебство, купила по дешёвке куртку-косуху с шипами да бляшками и… А впрочем, ладно: речь сейчас не о ней. Разумеется, волшебнику такого уровня приличествует большой масштаб. В отличие от древних колдунов Севера Мардух вовсе не был злым или жестоким: по прошествии некоторого времени он разослал гонцов к вождям всех близлежащих племён с вестью: мир изменяется, меняйтесь вместе с ним! Тех, кто согласился, обещал Мардух обучить жизни на озёрах да болотах; ну а отказавшиеся вольны были уйти, пока Великое Изменение не началось. Не всё пошло гладко: многие не верили в могущество Мардуха, кое-кто и вовсе о нём не слыхал и счёл гонцов подсыльными от соседей, покушающихся на их земли. А кое-кто поверил и стал готовиться к войне. Но много ли навоюешь против Великого Мага! Никто даже не знал, где он обитает. Шептались: мол, стоит далеко на юге, а может, на севере, высокая башня, но добраться до неё очень сложно. В общем, это скорее сказки, лесной фольклор, так сказать. Но затопление между тем началось: медленно и постепенно меняли направление реки, разливаясь в низинах; пробуждались подземные источники, подтачивая корни вековых деревьев, и на смену павшим гигантам приходили другие, поднявшиеся над водой на воздушных корнях. «Мангры» — назывались они. Мало-помалу расползались болота по Лесу; и те, кто ещё вчера смеялся над слухами, сегодня мог проснуться на клочке суши, окруженном со всех сторон водой.