"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ляпина Юлия Николаевна - Страница 806

— Волшебство! Это волшебный молот Мампы Хукка! Как он попал к тебе?!

«Мампа Хукк? Где же я слышал это имя?» — подумал Иннот, отмахиваясь от рычащих и шарахающихся оборотней. Словно молния, в мозгу его блеснуло воспоминание: университет, Афинофоно — и толстый, бородатый, похожий на грохманта профессор Шог. Внезапно Иннот понял, кто перед ним.

— Долборождь! — яростно крикнул он, пинками отшвыривая волков и бросаясь в атаку.

Готовая метнуть проклятие ведьма поперхнулась от удивления — и этого краткого мига Инноту хватило, чтобы добежать до неё и нанести удар. В последний момент Перегнида всё же успела отшатнуться, и тяжеленная головка молота задела её лишь вскользь; но и этого хватило. От удара глаза ведьмы выскочили из орбит; вставные челюсти буквально выстрелили изо рта и вцепились Инноту в нос. Перегниду отшвырнуло на несколько шагов, и она мешком костей рухнула на землю — как раз на то место, где из дворовой брусчатки выпирала круглая медная крышка канализационного люка.

«УАУМ!» — сказала крышка, проворачиваясь.

Мелькнул чёрный сапог ведьмы и её костяной протез. Затем крышка встала на место. Злая ведьма Перегнида, она же — экс-комиссар северянских партизан Марамбита Долборождь, исчезла в недрах вавилонской канализации.

В тот же миг Иннот почувствовал, как крепкие зубы вцепляются в рукоять чудо-оружия. Оборотень мотнул головой — и каюкера, оторвав от земли, шваркнуло о камни. Челюсть ведьмы звонко цокнула по брусчатке. А затем волк, не выпуская из зубов молота, развернулся и упругими прыжками скрылся в ночи. Второй оборотень последовал за первым. Стоя на четвереньках и держась за нос, каюкер с изумлением глядел им вслед.

Получасом позже в маленькую харчевню «Приют доходяги» ворвался посетитель. Момуар Чача, хозяин «Приюта» и его бессменный бармен, повидал за свою долгую жизнь немало странного — как и положено чудаку, привыкшему открывать своё заведение в десять вечера и закрываться утром, когда все нормальные люди только продирают глаза, припоминая, кто они и как здесь оказались. Первое, что отметил Чача, — юный незнакомец был изрядно помятым и донельзя возбуждённым. Чем ближе он подходил к стойке, тем выше задирались брови бармена. Пончо вошедшего, некогда светло-бежевое в крупную серую клетку, украшали прожжённые дыры и пыльные отпечатки; кое-где виднелись пятна крови. Нос его, и так не самых миниатюрных размеров, сильно распух. Руки, ноги и лицо покрывали десятки царапин и мелких порезов; во взъерошенной рыжей шевелюре поблёскивали крохотные осколки стекла. В общем, выглядел посетитель так, словно только что подрался с обезумевшей домашней кошкой — и был выкинут ею в окно. Несмотря на столь плачевный вид, настроение незнакомца, по-видимому, зашкаливало за отметку «отлично» — широкая довольная ухмылка не сходила с его физиономии. В руках его были довольно крупная барсетка, скорее даже миниатюрный саквояжик, и изящная стоеросовая трость с массивным костяным набалдашником, похожим на бильярдный шар. Непринуждённо устроившись на высоком табурете, гость брякнул трость поперёк стойки и весело подмигнул бармену.

Момуар Чача имел в запасе по меньшей мере десяток дежурных фраз, при помощи которых обычно общался со своими посетителями, не слишком напрягая при этом голову. Здесь было и сакраментальное «Погодка-то сегодня, а?», и нейтрально-доброжелательное «Что будем заказывать?», и, наконец, столь часто произносимое в Биг Бэби «А деньги у тебя есть?». Но какими словами и, главное, в каком тоне беседовать с этим человеком, Момуар Чача не представлял. Впрочем, незнакомец неплохо сам владел ситуацией. Раскрыв свой саквояжик, он покопался в нём и высыпал на стойку горсть серебряных и медных монеток — не слишком большую, но достаточную, чтобы разрешить по крайней мере один из мучивших хозяина вопросов. Поскольку клиент с деньгами — это клиент с деньгами, как бы он там ни выглядел, Момуар Чача изобразил на лице улыбку и осведомился:

— Что будем заказывать?

Он практически не сомневался, что гость потребует спиртного — самого крепкого, что у него есть. Но тот ткнул пальцем в тёмную шершавую доску, на которой мелом писалось сегодняшнее меню, и бросил:

— Всё это.

— Всё? — с некоторым сомнением в голосе уточнил Чача. — Так-таки всё?

— Ну да, — ухмыльнулся гость. — По большой тарелке каждого блюда. И не жалей подливы.

«Почему бы и нет? — меланхолично подумал Чача. — В конце концов, каждый имеет право на маленькие чудачества — если в состоянии за это заплатить». Он просунул голову за занавеску из крупных деревянных бус, отделявшую бар от кухни, и крикнул:

— Шматта, тащи сюда салаты — по тарелке каждого, и разогрей жареную рыбу!

— Подливу, подливу не забудь, — напомнил гость.

— Обязательно, — успокаивающе кивнул Чача. — Может быть, пока чего-нибудь выпить?

Посетитель помотал головой.

— Сначала еда.

С салатами он расправился играючи — не прошло и трёх минут, как обе тарелки были пусты и, кажется, даже вылизаны. Хозяин харчевни едва не присвистнул от удивления — порции он подавал отнюдь не лилипутские. К этому моменту подоспела и рыба — Шматта вынесла здоровенную глиняную миску, полную аппетитных золотистых карасей, и судок с подливой, знаменитым сырно-яично-петрушечным соусом, личным изобретением хозяина. Незнакомец радостно потёр ладони и с остервенением захрустел карасями. В этот момент он был до жути похож на огромного разбойного кота, вернувшегося с полной кровопролитных драк и любовных приключений прогулки и дорвавшегося, наконец, до своей миски. Рыба была уничтожена в мгновение ока, после чего гость поднял судок с соусом и опрокинул его в свой рот. Момуар Чача, глядя на это, только крякнул.

— Ну а когда же принесут всё остальное? — как ни в чём не бывало осведомился посетитель.

«Духи предков, неужели ему мало?!» — подумал хозяин.

— Жаркое будет готовиться минут двадцать, — предупредил он.

— Годится. А пока…

— Выпить? — с готовностью подхватил Чача.

— Нет. У вас ведь наверняка ещё остался салат? Тот, что с раками и шампиньонами, особенно хорош. Я бы съел ещё парочку тарелок.

— Парочку?! — недоверчиво переспросил Чача.

— Да. Только майонеза надо бы побольше.

— Шматта!

— И вот ещё что, любезный. — Незнакомец перегнулся через стойку и наставил на хозяина палец. — Готовьте жаркое… Ну, скажем, сразу порций пять, ладно? Чтобы мне лишний раз не ждать. Договорились?

Между тем кухарка принесла салат. Теперь гость ел уже не торопясь, смакуя каждый кусок. Да и было что смаковать! Раки, креветки, крупные оливки без косточек были перемешаны с тушёными грибами и мелко нарубленными бананами, обильно политы сверху горячим маслом с пряностями и чесноком и заправлены майонезом. Глядя на ритмично двигающиеся челюсти обжоры, Чача вдруг заметил нечто странное. Он крепко зажмурил глаза и помотал головой, а затем вновь уставился на незнакомца. Да, несомненно, — порезы на его лице и руках заживали со страшной скоростью! Прямо на глазах у хозяина широкая свежая царапина на щеке побледнела и исчезла, даже не успев покрыться корочкой запёкшейся крови.

— Хорошее питание — основа выживания! — подмигнул гость, заметив оторопь Чачи. — Как там моё жаркое?

— Почти готово! — откликнулась с кухни Шматта.

— Найдите посуду побольше! — распорядился незнакомец.

Тарелки, подходящей по размерам для пяти порций, на кухне не оказалось. В конце концов хозяин, плюнув на приличия (благо, кроме этого фантастического обжоры, в харчевне больше никого не было), притащил целиком казан, в котором оно готовилось. Гость, одобрительно пробормотав «вот это по мне», с новыми силами набросился на еду.

— Он, случайно, не лопнет здесь? — шёпотом спросила Шматта у хозяина.

— Если даже и лопнет… — философски пожал плечами Чача, — он так хорошо заплатил, что имеет на это полное право.

Наконец, с мясом было покончено. Гость выпрямился на табурете и закрыл глаза. Хозяин переглянулся с поварихой. Обжора застыл в совершенной неподвижности, даже дыхание, казалось, не колышет больше его грудь. Момуар Чача тихонько откашлялся: