"Фантастика 2024-5". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Ляпина Юлия Николаевна - Страница 811

— Привет, большой парниша! — ослепительно улыбнулась она. — Давай, не стой столбом, заходи.

Низко согнувшись под притолокой, обезьянец вошёл, сразу заполнив собой половину каюты, и притворил дверь.

— У тебя такие упругие мускулы! — продолжала щебетать Адирроза. — Когда ты меня схватил, у меня рёбрышки затрещали. Я вообще люблю сильных парней! Скажи, а это правда, что обезьянцы здорово целуются? У вас у всех такие большие губы! Хотела бы я попробовать!

— Гы! Так ты что, решила соблазнить меня, что ли? — ухмыльнулся гориллоид. — А ты не того… Не лопнешь?

Как и большинство соплеменников, он предпочитал обезьянских женщин. Однако раз уж подвернулся такой случай…

«В конце концов, пират я или нет?» — подумал он, протягивая длинные руки и отрывая девушку от кровати. Оказавшись в воздухе, сипапоккула хихикнула.

— Ты спрашиваешь, хорошо ли мы целуемся? — спросил гориллоид, приближая свои губы к губам Адиррозы. — Ах ты егоза! Да если я засуну язык в твой болтливый ротик, он вылезет наружу прямо из твоей…

В последний момент он успел заметить выражение глаз девушки — слишком спокойное, слишком холодное… Грудь сипапоккулы с лёгким хлопком раздулась, а затем она приникла к губам обезьянца — и сильнейший выдох разорвал ему лёгкие.

— Давай скорее, Хлю! — бросила Адирроза, перешагивая через хрипящего и корчащегося на полу пирата. Хлюпик выбрался из-под дивана, подскочил к гориллоиду и с силой рванул звёздочку на себя. Ветхая ткань тельника не выдержала и с треском порвалась.

Смоукер замер, вскинув лицо с закрытыми глазами к потолку и сжимая побелевшими пальцами медиатор. «Да что это со мной?» — мелькнула где-то на задворках сознания тревожная мысль, мелькнула — и исчезла. Жгучие волны энергии гуляли по телу, словно там, под кожей, тоже вдруг начался шторм.

— Хлю, давай скорее!

Нетерпеливый голос девушки привёл Хлюпика в себя. Рахит то ли умер, то ли потерял сознание — мохнатая туша не пошевелилась, когда две маленькие фигурки выскользнули из каюты.

— Теперь наверх! — бросила Адирроза, но смоукер неожиданно притормозил.

— Подожди. Ты помнишь, где наши каюты?

— Конечно. Это по другому борту. Хлю, что с тобой? Что ты задумал?

— Кажется, у нас появился ещё один шанс сократить количество врагов! — сурово ответил Хлюпик. — Пошли!

В каюте всё было вверх дном — видимо, пираты успели здесь побывать. Он лихорадочно зашарил в выпотрошенном рюкзаке. Да где же она?!

«В боковом кармане», — вдруг вспомнил Хлюпик. Руки судорожно метнулись — и вытащили небольшую, обтянутую кожей шкатулку с выпуклой, как у сундука, крышкой. Сжимая её в руке, он бросился в коридор. Адирроза появилась в дверях своей каюты, лицо её было бледным.

— Хлю, кто-то украл все мои стрелялки! — чуть не плача, прошептала она. — Осталась только самая короткая. И стрелок мало!

— Ничего, найдём, — утешил её смоукер. — Они наверняка в той куче барахла на палубе!

Первого же встреченного в коридорах пирата Адирроза уложила навскидку — тот только охнул и схватился за подъяремную ямку, из которой вдруг выросло красное оперение. Осторожно, на цыпочках, они проскользнули мимо каюты, где вовсю шла карточная игра — несколько обезьянцев спешили поставить на кон награбленное, и поднялись на верхнюю палубу. Свист и рёв ветра оглушил их. Пригибаясь, Хлюпик подобрался к рулевой рубке. Дверь её внезапно распахнулась, и на палубу, ругаясь на чём свет стоит, выкатился Жирный.

— И где я тебе буду его искать?! — перемежая речь взрывами грязной брани, заорал он. — Рахит что, дитё малое?!

Сплюнув на палубу, пират ссыпался по трапу вниз, даже не обернувшись. Сжавшийся в комок Хлюпик осторожно выпрямился и открыл шкатулку. Он помнил инструкцию Иннота: подальше кинуть и тут же спрятаться. Пальцы нащупали скользкий холодный шар. По спине загуляли мурашки.

— Ну, гады! — внезапно во весь голос сказал он, и с размаху швырнув шарик в щель полуоткрытой двери, пинком захлопнул её.

В тот же миг стёкла рубки фонтанами брызнули наружу. Сквозь постоянные громовые разряды треск разрыва прозвучал негромко и сухо. Обернувшись, Хлюпик увидел в нескольких шагах от себя застывшего от изумления пирата и сжал медиатор. Обезьянец не вспыхнул ярким факелом, как он ожидал, а словно бы осветился изнутри трепетным розовым светом. Быстрые огоньки пробежали по нему снизу вверх — раз, другой… А потом пират рассыпался невесомой кучкой пепла, мгновенно унесённой бурей.

Дверь рубки, скрипнув, приоткрылась. Чья-то рука, оставляя тут же смываемые дождём пятна крови, схватилась за порог — и бессильно обмякла. Хлюпик остановившимся взглядом смотрел на неё.

— Так его! — сжав кулачки, прошептала Адирроза. — А теперь канат. Скорее, Хлю, скорее!

Поскальзываясь на шатающейся мокрой палубе, Хлюпик бросился на нос. Мелькнуло совсем рядом удивлённое лицо командора Блэвэ, а затем Хлюпик, в несколько прыжков преодолев ступени, с разгону выскочил на бак. В свете близкой молнии он увидел прямо перед собой раскачивающийся толстый канат, уходящий куда-то вперёд и вверх, во тьму; и на нём — три чёрные лохматые, похожие на каких-то омерзительных гигантских пауков туши: с «Тяжёлой Думы» послали подмогу. Первый обезьянец был совсем рядом, в двух метрах: блестели оскаленные клыки. Хлюпик прищурился, на краткий миг потроха его скрутила судорога — а затем канат вспыхнул и распался в прах прямо под руками пирата. Обезьянец успел только вытаращить глаза — и канул в ночь. Сзади раздался звонкий хлопок — сипапоккульский выстрел. Хлюпик резко обернулся. Там уже вовсю шла драка: донельзя озлобленные пассажиры и команда набросились на пиратов, размахивая всем, что попалось под руку. Адирроза запрыгнула на фальшборт и, держась одной рукой за ванты, сжимала короткую духовую трубку.

— Я здесь! — надсаживаясь, крикнул ей Хлюпик, с трудом перекрывая рёв бури и гвалт схватки. — Идём, освободим матросов! Тогда пиратам точно амба!!!

Перепрыгивая через ступеньки, он бросился вниз. На краткий миг ему показалось, что за бортом, совсем рядом, в каком-то десятке метров внизу, мелькнула верхушка дерева.

Один из пиратов сражался чем-то вроде колотушки на длинной рукояти. Прямо на глазах Хлюпика он подсёк её древком одного из судовых офицеров под колени и с тошнотворным хрустом отоварил упавшего по макушке. Затем пират, развернувшись, с размаху саданул колотушкой в грудь другого офицера, успевшего где-то разжиться стоеросовой дубинкой, и буквально смёл его за борт; только подмётки сверкнули. Хлюпик на бегу зачерпнул воздух у груди и швырнул его в пирата. Но тот вдруг ловко пригнулся и скользнул в двери кормовой надстройки. Заряд медиатора выжег круглую дыру у него над головой.

— Стой, не уйдёшь! — опьянённый азартом боя Хлюпик кинулся следом.

Адирроза что-то кричала ему, но он не слышал. Бросившись за пиратом, он резко затормозил в дверях — внутри стояла непроглядная темень. Хлюпик замер, не дыша, ожидая молнии. Краткий взблеск выхватил на миг чёрный ажурный скелет люстры на фоне иллюминатора. Смоукер сосредоточился. Сегодня владение магическими силами давалось ему с какой-то особенной, безумной лёгкостью: казалось, медиатор угадывает малейшее его желание. Воздух вокруг жарко всколыхнулся, а в следующий миг повсюду затеплились и стали разгораться огоньки свечей — на люстре, в подсвечниках и высоких шандалах… «Это салон», — сообразил Хлюпик. Стены помещения были обтянуты тиснёной кожей, картины в золочёных рамах украшали стены. Хлюпик осмотрелся. Ловкого обезьянца нигде не было видно. Он сделал шаг, другой…

Внезапно крахмальная скатерть на дальнем конце стола вздыбилась, и оскаленный, с занесённым молотом пират выпрыгнул оттуда и бросился на Хлюпика. Смоукер вскинул указательный палец, и…

Время словно стало замедляться.

Появившаяся в дверях Адирроза — волосы дыбом, стрелялка на изготовку, почувствовала себя так, будто попала в какой-то невидимый, быстро густеющий сироп. Заряд бледного огня сорвался с Хлюпикова пальца и, неспешно преодолев расстояние до груди обезьянца, растёкся по нему тонкой плёнкой. Звуки бури, вопли схватки вдруг исчезли, скомкались до какого-то невнятного гула, и в этом гуле звучали, казалось, странные гнусавые голоса, выпевая непонятные фонемы …