!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 522

Когда сын Раймонда навестил их компанию и предложил забраться к Эрдерам – Александр сразу заподозрил неладное. Если наследник лорда Айтверна накануне замысленного втайне мятежа предлагает пробраться в усадьбу, где вожаки этого мятежа собирают своих сторонников, – дело здесь явно нечисто. Это не совпадение, потому что таких совпадений попросту не бывает. Коллинс и Бойл ломали комедию, давая Александру время на то, чтобы принять решение. Он его и принял. Требовалось пойти с Артуром и разобраться, в чем дело. К сожалению, дело оказалось куда хуже и гадостней, чем можно было предположить.

Похитить юную девушку, шантажировать ее отца, угрожая убить заложницу, если лорд Раймонд не примет выставленных ему условий, – да какому дьяволу Джейкоб Эрдер и компания продали свои души? Гальс ничуть не раскаивался, что убил ради спасения Айны Айтверн своих друзей и соратников, а вот о том, что нельзя тем же манером свернуть шею герцогу Эрдеру, сожалел, и еще как. Однако Александр понимал, что все они гребут сейчас в одной лодке, и переворачивать эту лодку нельзя.

Когда бой закончился и над крепостью было поднято знамя победителей, Гледерик Брейсвер со своим ближним кругом отправился в тронный зал. Гледерик не стал занимать Серебряный Престол, хотя тот и стоял пустым, – вместо этого потомок Карданов устроился в простом деревянном кресле, поставленном у самого подножия трона. Нельзя садиться на монаршье место, если ты не коронован по всем законам, перед Господом и народом. Прежде Александр восхитился бы благородством своего нового сюзерена, а сейчас только и мог, что стоять в стороне и вглядываться тому в лицо. Гадать – знал ли Брейсвер о похищении Айны Айтверн. Дал ли он на то свое согласие? Согласился бы лишить ее жизни, возникни в самом деле такая нужда? Во время сражения тягостные мысли куда-то делись, в горячке боя было просто не до них. Зато теперь сомнения вернулись и одолевали с новой силой.

Брайан Ретвальд погиб в самом начале штурма, и никто толком не мог сказать, каким образом. Одни утверждали, лорд Айтверн лично перерезал ему горло, чтобы тот не попал к врагам в плен, вторые болтали, что низложенного венценосца убил Терхол, с самого начала решивший от него избавиться, третьи клялись на Священном Писании, что король покончил жизнь самоубийством. Александр даже не пытался судить, кто из них в большей степени врет. Если честно, ему было плевать. Терхол тоже погиб. Говорили, его зарубил все тот же Раймонд Айтверн, чтобы самому оказаться убитым минутой спустя.

Как бы то ни было, убийцу лорда Айтверна все-таки нашли. Невысокий щупловатый гвардеец клялся всеми святыми, каких помнил, что ходил у Терхола в доверенных людях и получил приказ убить лорда Раймонда лично от генерала. Он, мол, специально занял позицию на одной из башен, чтобы было сподручнее целиться в герцога. И прицелился наконец, хотя и не с первого раза, и его чуть не опередил какой-то другой парень, стрелявший с противоположной стороны. Лучник был смертельно перепуган и явно сам не соображал, похвалят его за содеянное или отругают, но притом отчаянно желал выслужиться. Не удалось.

– Герцог Раймонд Айтверн был одним из благороднейших и честнейших людей в королевстве, – промолвил Гледерик Брейсвер, и его лицо все аж побелело от гнева. – Я лично приказывал его не трогать. Айтверн должен был остаться в живых и служить мне. И что теперь? Хочешь сказать, Терхол наплевал на мою волю? Может быть, он последнюю память свою пропил?

– Н-нет, м-милорд, – пролепетал убийца лорда Раймонда, позеленев. Несчастный трясся как заяц. – Генерал… никогда… понимаете, он никогда не стал бы…

– Да уж понимаю, что не стал бы, – перебил Брейсвер. – И понимаю получше тебя. Гарт Терхол был честным человеком. Он поднес мне Серебряный Престол, и он никогда бы не пошел на такую подлость. Но кто-то ведь пошел, верно? Не он, так ты, больше некому. Признавайся, змей: ты самовольно нарушил приказ и выстрелил в лорда-констебля?

Гвардеец рухнул на колени и пополз к Брейсверу, не иначе намереваясь ухватить того за ноги и облобызать, но Гледерик замахнулся на него сапогом:

– Стой, где стоишь, мразь! Отвечай, с чего совершил такую мерзость?!

– Я просто выполнял приказ! – выкрикнул лучник. – Мне так Терхол сказал! Если Айтверн попробует сопротивляться – стрелять на поражение! Он сопротивлялся. А я сделал, что велели, клянусь! Не лгу я, милорд, вот вам крестное знамение!

– Вот, значит, как, – протянул Брейсвер, – ты, значит, клянешься. И что, душегубец, не боишься гореть в аду за свое клятвопреступничество? Ты, гляжу, и родную мать продал бы, только чтобы выкрутиться. Предположим, ты говоришь правду, и Терхол в самом деле проявил самовольство… Но вот как мне его судить, если его уже сам Господь на том свете судит?

Стрелок выдавил из себя нечто совсем уж нечленораздельное.

– Значит, так, – постановил Брейсвер. – Я не могу судить Терхола, он уже мертв. Но ты-то здесь, и на твоих руках кровь. Голова дана тебе не за тем, чтобы бездумно выполнять приказы. Ты не получишь от меня моего королевского милосердия, но получишь мою королевскую справедливость. Я отправляю тебя на встречу с генералом Терхолом. Вместе и обсудите, кто из вас в большей степени виноват. Стража! Выведите этого человека прочь. Предать его смертной казни через повешение, завтра на рассвете. За измену против короля и за убийство герцога Западных Берегов.

Тут Александр и не выдержал. Он молча вышел из тронного зала – находиться там больше ему не хотелось, – и отправился бродить куда глаза глядят. Замок, еще недавно такой веселый и оживленный, производил теперь гнетущее впечатление. Куда бы он ни пошел, всюду ему попадались выбитые стекла, сорванные с петель двери, порубленная на куски мебель, осколки дорогих ваз и статуй под ногами… И – мертвецы. Сколько же их здесь сегодня погибло… Тимлейнская крепость погрузилась в угрюмое молчание, двор и лакеи попрятались кто куда, забились в норы, и по опустошенным залам, помимо патрулей, вышагивала одна только тишина.

И вот он сидит здесь, пьет и смотрит на воронов и дым от костров. Не самое приятное зрелище, но какое имеется. Вороны далеко, дым забивается в ноздри, а земля холодная, совсем как смерть или как вода подо льдом. Прекрасный финал для такого великого дня.

– Сэр Александр! Я уж умаялся вас искать! – вынырнула из сумерек темная фигура, превратившаяся в Блейра Джайлса, юношу, служившего у Александра оруженосцем. Щека Блейра была рассечена, да и надетая поверх кольчуги котта кое-где порвана. Несмотря на это, парнишка держался молодцом, даже и не скажешь, что впервые в жизни сражался в настоящем бою, не считая одной давешней схватки в лесу. Мне бы пример с него брать, невесело подумал Александр.

– Нашел же, – сказал Александр, протягивая оруженосцу фляжку. – Будешь?

– Спасибо, сэр! – просиял мальчишка и приложился к горлышку. Он пил жадно, большими частыми глотками, и Гальс подумал, что ему бы не вина предложить, а простой родниковой воды попрохладней – после боя часто першит в глотке. Граф порадовался, что не стал брать Блейра с собой, в первую волну атакующих, и оставил его в рядах своей дружины, подоспевшей лишь тогда, когда самое отчаянное сопротивление уже было сломлено. В такие переделки едва начавшим брить усы юнцам лучше не соваться.

– Зачем хоть искал? – осведомился Гальс, когда оруженосец оторвался от фляги и утер губы.

– Вас король видеть хочет.

– Который? – Еще вчера Александру и в голову не пришло бы иронизировать по подобному поводу, но то было вчера. – Ах да, совсем забыл… У нас же теперь только один король. Король не говорил, зачем я ему сдался?

Блейр широко распахнул глаза:

– Так ведь он мне не докладывает.

– И правда. Как только я мог об этом забыть? – Александр поднялся на ноги и принялся отряхивать плащ. – Между прочим, Блейр, соизволь запомнить одну простую вещь. Король становится королем только тогда, когда архиепископ возложит на его голову корону и заставит принести клятву перед землей и водами. До той поры наш король, будь он хоть трижды монарших кровей, должен зваться принцем.