!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 544

Артур вытащил кинжал, провел пальцем по лезвию, слегка уколол, проследил, как выступила кровь, – и швырнул оружие в сторону. Отстегнул от пояса ножны с мечом, позволил им рухнуть на пол и пинком ноги отправил в дальний угол. Выхватил из сапог метательные ножи и двумя меткими бросками, один за одним, вогнал их в стену. Вытащил из рукава стилет и с размаху вонзил его в дубовую столешницу, по самую рукоять. Все. Больше оружия у него не осталось. Хотя убивать можно и голыми руками. Что ж, тогда придется отгрызть себе руки.

– Я недавно приносил тебе присягу, – хрипло сказал Артур. – И я очень не хочу ее нарушать.

– Я, – чуть шевельнул губами Гайвен, – освобождаю тебя от клятвы. Делай что хочешь. И что велит тебе честь.

– Да пошел ты.

Артур рухнул на удачно подвернувшийся стул, откинулся на спинку, поджал под себя ноги. Его с Гайвеном разделяли каких-то четыре шага. Главное – не броситься на него. Главное – не броситься на него. Главное… Дьявол.

– Ты недоволен тем, что я и твоя сестра… – заговорил было принц, но Айтверн тут же перебил его:

– «Недовольство» было бы излишне мягким словом.

Гайвен закусил губу и не нашелся, что ответить.

– Я очень удивлен этой сценой. – Артур просто выплюнул эти слова прямо в точеное лицо Гайвена. – Как ваше высочество изволит объяснить мне то, что я увидел? Кто разрешил тебе распускать руки?

– Я не распускал рук. Я…

– Заткни свою поганую королевскую пасть, – перебил его Артур почти с ненавистью. – Я еще не договорил. Ни один король на земле не имеет права даже пальцем коснуться моей сестры. И зайди я сюда чуть позже, успей ты ее обесчестить – меня бы уже не остановила никакая присяга. Ты бы лежал вот тут, на этом самом ковре, с перерезанным горлом.

– Артур, ты ничего не понял, – возразил Ретвальд. – Айна последний человек на свете, кому я хотел бы навредить. Да будь я проклят, если желал причинить ей зло.

– Ты чуть не причинил ей такое зло, какого и за целую жизнь не исправишь, – мрачно сказал Айтверн. – Ты понимаешь, что означает для девицы знатных кровей познать мужчину до брака? Замуж она уже не выйдет, никогда. Никакой человек в здравом уме не примет на себя чужой позор. Она – отверженная, пятно на семейном имени, и дорога ей одна – в монастырь. Эту судьбу ты хотел подарить Айне? Или потащил бы ее спешно под венец, в оправдание своего поступка и даже не думая, хочет ли она за тебя замуж сама?

Лицо Гайвена помертвело.

– Артур, – сказал он очень медленно, – ты глубоко ошибаешься, если считаешь, что этот поцелуй мог перейти во что-то большее. И, кажется, переоцениваешь меру моего непонимания устоев этого мира. Я поцеловал твою сестру. Но и в мыслях не имел ее соблазнить.

– Ты бы умер, если бы ее соблазнил. Застань я вас за соитием, я бы убил тебя, даже не размышляя, и плевать, что ты мой сюзерен.

Гайвен вздохнул.

– Артур… Я не такой дурак, каким, возможно, ты меня видишь. Мои губы коснулись губ Айны, но этим бы дело и ограничилось. Я не понимаю, зачем ты стоишь и распинаешься здесь о вещах, очевидных любому человеку чести.

Артур выдохнул. Протер воспалившиеся от усталости и гнева глаза.

– Прости, Гайвен. Похоже, я и в самом деле думаю о тебе хуже, чем стоит. Так что же получается, ты и в самом деле любишь мою сестренку?

Гайвен поднял голову и встретился с Артуром взглядом.

– Да, – твердо сказал принц. – В самом деле.

– Вот как?

Ретвальд не отвел глаз:

– Я не представляю для себя другой королевы.

Артур встал с дивана, прошелся по комнате и остановился у дальней стены, украшенной головой вепря, даже после смерти яростно скалившего клыки. Трофей старого герцога Квентина, отца лорда Данкана. Говорили, прежний владетель Стеренхорда был знатным охотником и никогда не упускал возможности доброй добычи. Он охотился на диких кабанов, волков, медведей, оленей. Лорд Данкан не раз рассказывал о подвигах своего отца, ходившего на крупного зверя порой чуть ли не в одиночку, будучи вооруженным одним мечом или кинжалом. Даже помня, что тень от любых подвигов вырастает с течением лет до размеров горы, к покойному герцогу все равно трудно было не питать уважения.

Артур стоял и смотрел на охотничий трофей давно почившего стеренхордского лорда, пока Гайвен не произнес:

– Я знаю, что она меня не любит. То, что она была со мной, – это просто растерянность. Или игра. Или… Да какая уже разница. Но я для Айны просто друг, и хорошо еще, что друг. Гнусно с моей стороны было добиваться от нее ответных чувств, но искус оказался слишком велик.

– Рад, что ты это понимаешь, – сказал Айтверн, не оборачиваясь.

Он ждал следующих слов Ретвальда и совсем не удивился, когда их услышал.

– Я не знаю, любит ли она кого-нибудь из живых. Но если говорить не только о живых, но и о мертвых, то мне кажется, она вполне могла бы полюбить Александра Гальса, выпади ей шанс узнать его поближе. Если это так, ты сегодня своими собственными руками лишил жизни человека, который был дорог Айне и мог бы со временем стать ей достойным женихом.

И вот тогда Артур обернулся, вновь поймав взгляд Гайвена.

– Рад, что ты понимаешь и это, – медленно сказал Артур.

Он пересек комнату и сел на скамью рядом с принцем. Вздохнул. Пожалел, что под рукой нет ничего, что можно было бы выпить, – а спускаться за вином вниз совсем не хотелось.

– Я дурак, ваше высочество, и в последние дни я понимаю это, как никогда, – сказал Айтверн, не отрываясь глядя в огонь. – Тогда, в том деревенском трактире… Разумеется, я подслушал ваш разговор. Я уже давно знал, что она не одобряет меня и тот образ жизни, который я веду. Лорд Раймонд вечно твердил, каким идеальным и несгибаемым должен быть Драконий Владыка, а я не был к этому готов. Вот и предпочитал казаться кем угодно, только не сыном своего отца. Я не хотел превратиться в тень своего идеального родителя. Наверно, я перестарался с этим. Айна осуждала меня, а я только смеялся в ответ и отмахивался от ее слов. Она перестала доверять мне, а потом встретила человека, который действительно был достоин доверия. Это ведь Александр спас ее, не я. Я был ужасно смешон в ту ночь. Носился с мечом наперевес, орал на всех подряд, едва слюной не брызгал. А Гальс просто пошел в темницу Эрдеров и все сделал. Я не удивлюсь, что она зла на меня теперь. Сам посуди, кто я такой? Я не тот человек, в которого стоит верить.

Артур наклонился вперед и крепко сжал Гайвену плечо.

– Знаешь что, любезный принц. Присмотри-ка за ней как следует, хорошо?

Глаза Ретвальда неожиданно сузились:

– Присмотреть? Это как вы себе представляете, герцог? Сначала вы грозитесь меня убить за то, что я целовался с вашей прелестной сестрой, а теперь сами просите меня за ней приударить?

– А что мне еще делать? – спросил Артур со злостью. – У нее никого не осталось. Отец и брат ее предали, а ее последний защитник ушел на тот свет, по их же вине. Забери ее к себе, я прошу тебя. – Айтверн пристально, жадно, едва ли не с мольбой вгляделся принцу в глаза. – Так ты это сделаешь? Ну же! Отвечай!

Лицо Гайвена Ретвальда вдруг стало непроницаемым, каким-то совершенно чужим и непонятным.

– Герцог Айтверн, – проговорил он с несвойственной ему обычно злостью, – да вы меня с кем-то попутали, не иначе. Я тебе не наездник, а твоя сестра – не лошадь. Я был бы счастлив, придись я ей по сердцу, но я не стану, слышишь ты, никогда не стану ее приручать! – И он сбросил руку Артура со своего плеча.

Айтверн хотел огрызнуться, но внезапно сник:

– Ты прав. Будь что будет. Я не могу принуждать ни одного из вас ни к чему. Я просто хочу, чтоб ты защитил ее от всего плохого, что есть в этом мире. Даже если этим плохим стану я сам.

Гайвен не ответил, и тогда Артур стал слушать затопившую комнату тишину. Впрочем, эту тишину нарушал то ли смеющийся, то ли плачущий треск сгорающих поленьев и шепот обдувающего башню ветра, проскальзывающего сквозь щели в стене, и слабый шорох из угла. Не иначе, там скреблась мышь, достаточно смелая, чтобы не обратиться в бегство при виде сидящих в комнате людей. А потом пришел новый звук, расколовший и без того хрупкое молчание. Грянул дождь, принесенный собравшимися за ночь тучами. Тяжелые водяные капли замолотили по стеклу, и били они с такой силой, что впору было удивиться, почему стекло не разлетелось на осколки. Дождь гремел, с размаху ударяя по стенам, закрыв и без того погруженный в темноту мир шелестящей завесой.