!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 660

Несмотря на провозглашение новой королевы, минувшим днем не состоялось ни празднеств, ни торжеств. Никаких народных гуляний или раздачи подарков. На притихших улицах и площадях молчаливыми тенями встали караулы, чеканили по мостовым шаг патрули, ощерились сторожевыми кострами бастионы. Горожане не открывали окон, не зажигали света. Обычно оживленный до самой полуночи, ныне Тимлейн застыл, весь скованный тревожным молчанием.

Айна провела весь вечер в замке, где у нее имелись свои покои. Королевские апартаменты, сменившие за год троих владельцев, оставались пока по приказу лорда-констебля опечатанными. Сам дядя последние часы без продыху писал письма и рассылал гонцов во все края королевства с приказами стянуть к столице еще войска.

Роальд Рейсворт испугался неожиданной новой опасности, как и многие при дворе. Новоиспеченная правительница Иберлена, впрочем, страха почти не испытывала. Она сидела у окна в странном оцепенении, зажегши керосиновый фонарь, и дочитывала до конца «Стива Филтона», оказавшегося вполне увлекательным.

Мимоходом Айна подумала – интересно, а что, если покойный узурпатор забавлялся сочинительством и приложил перо к этой книге? Подобная возможность показалась ей любопытной, хотя и не слишком правдоподобной. Айна сама на досуге пробовала писать короткие зарисовки, вызывавшие у нее досаду неуклюжестью и тяжеловесностью слога.

Скрипнула дверь, впустив Лейвиса Рейсворта. Кузен вошел и швырнул в угол плащ.

– Здравствуй, сестра. Все портишь себе глаза? У меня опять новости.

– Важные, должно быть? – Дочь лорда Раймонда перелистнула страницу последней главы. Находчивый выходец из трущоб уже победил в честном поединке надменного герцога Сторварда и готовился получить руку и сердце графской дочки. Стив Филтон был молод и весел, и целая жизнь лежала у его ног торной дорогой. Как у Артура недавно. Как у Гайвена, пока у него не отняли корону. Как у нее самой этой весной.

– Короля Эдварда нигде не видать, – сообщил Лейвис. – Пока мы просиживали штаны, а ты юбку, слушая дядины речи, он взял ближних офицеров и сбежал. Будто решил, что корабль нашего бунта вот-вот затонет, так и не достигнув порта. Королеву, впрочем, Фэринтайн оставил. Заперлась в комнатах и отказывается отвечать на вопросы. Кажется, она нас всех смертельно презирает.

– Что мне до ее презрения, – безразлично заметила Айна, отложив книгу.

Лейвис вздохнул, подошел к соседнему креслу, присел, сложив на коленях руки. Какое-то время молодые люди молчали. Сын сэра Роальда казался сосредоточенным, мрачным, почти обреченным. Внезапно Айна поймала себя на сочувствии. Лейвис не изменил отцу, хотя и понимал, к какой беде может привести этот глупый, плохо подготовленный переворот. «Вот уже почти и привел, – подумала Айна. – Что делает с нами верность?»

– Лейвис, – сказала дочь лорда Раймонда, – извини, если я была слишком груба с тобой. Иногда мне следует быть чуть поласковее к тем, кто меня окружает. Ты, наверно, думаешь, что я очень злая.

Юноша вздрогнул, будто вырванный из дремы. Покосился на нее недоуменно, пожал плечами:

– Да брось. Я тоже не подарок. Только и делаю, что тебя задираю. – Он усмехнулся. – У меня скверный нрав, сестренка, и сам я тоже скверный мальчишка. Все, как твой покойный батюшка и говорил. Я даже хуже твоего брата, а это надо постараться – быть хуже него.

Лейвис осекся, заметив, как изменился взгляд Айны. Схватил ее ладони в свои, крепко сжал. Айна обратила внимание, как побледнело его лицо. Девушка выдохнула, не зная, что еще сказать. Она внимательно смотрела на человека, которого знала с детства, но так и не научилась ни замечать, ни понимать, ни ценить. Высвободив руки, Айна подалась вперед и прижалась к молодому Рейсворту, неожиданно для себя самой. Обняла его и положила голову ему на плечо.

«Он не такой, каким был Александр Гальс, – подумала Айна, словно во сне проводя ладонью по напряженной спине юноши, – и уж точно не такой, как мой брат. Но никого другого у меня нет, и никому другому я по-настоящему не нужна».

С минуту Лейвис сидел оцепеневший, будучи не в силах пошевелиться, – а затем обнял Айну в ответ и несмело погладил ее по затылку. Девушка закрыла глаза, прильнув к нему еще крепче, спрятав лицо на груди. Не хотелось ничего говорить. Не хотелось думать. Не хотелось существовать. Дочь лорда Раймонда, измученная и обессилевшая, желала лишь одного: раствориться в этой тишине и тепле и качаться на их волнах. Молодой Рейсворт вздохнул, будто собирался что-то сказать, – однако в последний момент сдержался и промолчал. У него, как признавал он сам, действительно был скверный язык, но порой у Лейвиса получалось не давать этому языку воли.

Так, обнявшись и почти не шевелясь, провели они не меньше, чем целый час, молча. Вечер той порой, песчинка за песчинкой, окончательно перетек в ночь. Тьма, непроглядная и древняя, словно в первую ночь творения, обступила Тимлейнский замок, чьи камни запомнили падение многих королей – великих и ничтожных вперемежку. Ветер гнул ветви деревьев в Хрустальном парке, колебал воды Нейры. В рваных прорехах туч зажглись колючие звезды. Темным зверем оскалилось время. Что-то заканчивалось – может быть, навсегда. Айне казалось, если прислушаться – можно будет различить прощальную песню эпохи, звучавшую едва слышным шепотом. Девушка сидела неподвижно, и ладони Лейвиса согревали ее.

Уже прозвенела полночь на башенных курантах, когда всему, что случилось в этой цитадели прежде, действительно наступил конец. Ветер швырнул на брусчатку крепостного двора охапку сорванных листьев, заклубился пылью – и стих. Наступило молчание, глухое и полное, и длилось оно до половины первого часа, когда смолкли даже переговоры стражников на стене – а затем, нежданный и ожидаемый, грянул шторм.

Вспышка молний пронзила небо паутиной света, разметала в клочки, изранила облака. Барабанным боем грянул оглушающий гром. Будто столб призрачного белого пламени ударил в середину двора, яростно вспыхнул – и тут же бесследно погас. Раздались крики часовых, лязг оружия, вопли испуганной челяди. Айна и Лейвис вскочили и бросились к окну.

В самой реальности словно открыли дверь – да что там, распахнули ворота, столь же широкие, как выводящие на Королевский тракт Южные ворота Тимлейна. Воздух искрился, клубился, мерцал, наполнялся радужными всплесками, переливался на семь цветов. Пустое пространство посредине внутреннего двора крепости сделалось проходом – и сквозь этот проход шеренга за шеренгой выходили солдаты.

Явившиеся из неведомой бездны, они ступали легко, будто на параде, чеканя шаг. Облаченные в странные золотистые и серебряные латы – облегающие, странной формы, сделанные из неизвестных металлов. Вооруженные длинными мечами, в высоких шлемах, не скрывающих забралами лиц – лиц, что были холодны и прекрасны, молоды и стары одновременно. Их было немного, две сотни или три, – но шли они столь уверенно, что казалось, сквозь портал явилась целая армия, и даже десяти тысячам солдат не удастся ее сдержать.

Впереди отряда шагал человек. Белый, с кружевами, камзол; белые перчатки; черные брюки, заправленные в высокие черные сапоги. Лежащий на плечах черный плащ. Совершенно седые волосы, собранные в хвост. На виду – никакого оружия. Лицо – неподвижное, подобное погребальной маске.

Гайвен Ретвальд, изгнанный и едва не проклятый, вернулся в свое королевство, и высокие фэйри следовали за ним, пришедшие на его зов. Арбалетчики верхних галерей донжона, подчиняясь торопливому приказу кого-то из своих командиров, сделали залп – и не меньше пяти десятков болтов, визжа, проткнули воздух. Король Чародей вскинул руку – и все выпущенные стрелы, преломившись каждая в середине, обломками упали наземь, не опасные больше. Еще один быстрый жест рукой – и кованые двери Большого зала, ведущего в главную башню, сорвало с петель, изломало, согнуло, протащило с десяток ярдов по широким ступеням вниз.

Айна и Лейвис по лестнице торопливо сбежали в зал. Здесь уже царила суматоха. У входа, поднимая щиты и сдвигаясь плечом к плечу, собирались солдаты. С бешеным лицом отдавал распоряжения Эдвард Эрдер. Придворные растерянно жались у стен. Девушка разглядела в толпе Таламора, Граммера, еще кого-то.