!Фантастика 2024-4". Компиляция. Книги 1-16 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 731

Он преодолел преграду, оставив за плечами постылую тюрьму. На кончиках пальцев вспыхнул свет — и барьер исчез, сокрушенный прикосновением магии. Вокруг раскинулся новый мир — таинственный, завораживающий, полный ярких цветов, незнакомых оттенков и ароматов. Во все стороны простиралась равнина, а над головой сверкал купол небес. Заточению минул конец, открывались новые пути, и кто знает, какие деяния лягут потом на страницы хроник еще не открытых земель. Оставалось сделать немногое. Извлечь из ножен клинок, полоснуть по руке, дождаться, пока тяжелые капли крови увлажнят землю — и тогда явятся братья, исполинскими крылами поднимая бурю.

Воспоминание исчезло, не успев завершиться — сгинуло и померкло. Айтверн выдохнул. Похожие видения уже преследовали его, являлись из памяти крови. Сейчас Артур испытал уверенность, что он снова коснулся разума одного из давно почивших предков. Кого-то из них, кто был некогда заточен в стенах здешней твердыни — а затем вырвался на волю, приведя за собой остальных сородчией. Само собой пришло понимание, что место, в котором он оказался — легендарная родина его предков. Подлинный дом драконов.

На вершину башни Артур взлетел почти бегом, сам не заметив, как преодолел еще несколько десятков этажей. Знакомая по прежним снам картина открылась ему тут. Беспредельная бездна окружала башню со всех сторон, и бесчисленные луны пылали во мраке, зависнув в космической пустоте. Алые и золотые, сиреневые и серебряные, белые и зеленые, огромные и малые, испещренные кратерами и морями, гладкие и чистые, любые, а меж ними — прихотливые узоры неведомых звезд. Бесконечность завораживала, звала к себе, призывала перелезть через перила и рухнуть вниз, раскрывая за спиной крылья и затем взлетая.

— Ты все же пришел, Пендрагон.

Артур обернулся. В десятке футов от него стоял, опершись спиной о стену, мужчина в старомодном светлом пальто и бежевом костюме под ним, безоружный на вид, темноволосый, широкоплечий, с властным лицом. Сильные пальцы были заткнуты за пояс, ноги небрежно расставлены. На одном из пальцев — украшенное изумрудом кольцо.

— Я вас помню, — сказал Айтверн. — Вы мне снились.

— И не один раз. Уже давно я пытался до тебя достучаться, но твой разум был прочно закрыт. Лишь теперь он распахнулся настежь. Слишком велико было пережитое тобой потрясение. Я беседовал раньше с твоей сестрой, но она не проявила сговорчивости. Ты помнишь, что ты сделал? Помнишь, благодаря чему смог добраться сюда?

Память обожгло будто ударом ножа. Воспоминания рванулись, грозя сбить с ног, и Артур едва не застонал. Попытка штурма Райгерна, обернувшаяся страшной ловушкой, явственно встала перед его мысленным взором. Лорд Вращающегося Замка сокрушил ворота крепости, но внутри нападавших поджидал страшный враг. Посланцы эльфийского короля бросили вызов Эдварду Фэринтайну и одержали над ним верх, а затем Кэмерон попыталась вмешаться и погибла. Осознав это во всей полноте, Айтверн до боли сжал рукоятку шпаги. Все, что случилось после, оставалось нечетким. Ярость переполняла, огонь сжигал и требовал выхода, собственное тело сделалось огромным, желание убивать изгнало любую прочую мысль.

— Ты инициировался. Перевоплотился в подлинную форму, — словно озвучив мысли Айтверна, сказал незнакомец. — Сделался драконом. Это знание утеряно. Тысячу лет никто из твоих предков не совершал подобного. Нужно пережить большое потрясение и иметь великий дар, чтобы без обучения сделать такое. Но я всегда знал, что ты справишься, Пендрагон.

— Почему вы обращаетесь ко мне так? Это прозвище короля из старых сказок.

— На этот вопрос, — уголки губ мужчины поползли вверх, — ты без моей помощи сам себе прекрасно ответишь. Если тебе буду рассказывать я, ты решишь, я тебе вру. Доверься собственному естеству. В этом месте границы тонки и прозрачны, далекое — близко, непонятное обретает смысл. Сосредоточься и подумай. Камелот, Круглый стол, меч, вонзенный в камень. Думай об этом. Для тебя это лишь истории, рассказанные старой Анной у камина, когда ты был ребенком в замке Малерион. Но может, нечто большее прячется за этими историями? Кто ты такой, Артур? Какое твое настоящее имя, твое предназначение, твоя суть? Ты мальчишка, потерявший отца и запутавшийся в водоровоте интриг, или мужчина, вернувшийся, чтобы отстоять родной дом в тяжкий для него час?

— Я не понимаю вас, — ответил Айтверн сухо. — Если это шутка, то дурная, сударь. Один мой друг, теперь другом быть переставший, тоже попал недавно на встречу с человеком — или нелюдем — который вел с ним разговоры о крайне странных вещах. Добром это знакомство не обернулось. Верните меня домой, и будем считать, что этого разговора не было.

— Ты не веришь мне, — протянул мужчина почти с удовлетворением. — Упрямый, как всегда, и скептичный. Непреклонный, твердый, подобный мечу, но и сталь однажды ломается, если приложить достаточное усилие. Так сломается твое упрямство. Позволь мне тебе показать, как все было на самом деле.

Человек в светлом пальто не сделал ни единого шага — но вдруг оказался рядом, вплотную с юношей, лицом к лицу. Айтверн хотел отдернуться — но не смог. Его тело сковали путы, как тогда, когда их набросил Брелах, только эти казались прочнее — воистину непреодолимыми, словно сделанными из прочнейшего на свете металла. Незнакомец улыбнулся. Поднял руку, поднеся ее к лицу Айтверна. Сухие сильные пальцы коснулись лба — и вдруг обожгли пламенем.

Новая вспышка, пронзающая пустоту прошлого, сотрясла Артура. Отзвук далеких снов, эхо отзвучавших историй вихрем наполнили его разум, поднявшись откуда-то из глубины сознания. Он вдруг увидел девушку — со знакомым лицом, ужасно напоминающую Амелию Таламор. Каштановые волосы, серые глаза, белая кожа, гордый стан, свадебное платье. Священник в храме вложил ее ладонь в ладонь Артура, и юноша произнес слова брачной клятвы. Он вспомнил праздничный пир, рыцарей в кольчугах и панцирях, поднимавших здравицу в честь молодой пары. Вспомнил, как вел эту леди на супружеское ложе, как обнимал ее в порыве страсти, как пристально смотрела она ему в глаза. С ее губ срывался стон, девушка тяжело дышала, а затем он покрывал поцелуями ее шею. Джиневра кричала. Его жена, его королева, его сердце.

Артур вспомнил во внезапном прозрении походы и битвы, подвиги и отвагу, тяготы и потери. Одна за другой картины неведомого прошлого наполняли его всего, низвергаясь бурлящим, яростным, страшным водопадом. Память распространялась лесным пожаром, вызывая почти физическую боль. Хотелось выть, кататься по полу, грызть холодный камень зубами. Вместо этого он стоял ровно, а незнакомец глядел на него, улыбаясь. Так осматривают дорогую покупку, которой остались довольны.

Повелитель Запада вспомнил, как полыхала в огне пожаров родная земля, угнетаемая завоевателем. Пришельцы из-за восточного моря, с их грубыми речами и обоюдоострыми топорами, вгрызались в нее, осененные стягом с белым конем. Горели разоренные саксами деревни, бежал в леса народ. Короли оказались ничтожны и слабы, не готовы к вторжению, да и были ли они воистину королями? Немного добрых слов можно было сказать о тиранах, на куски растащивших провинцию старой империи. Никто из них не происходил из старых бриттских родов, владевших краем до прихода римлян, никто не был подлинно благородной крови. Большого труда стоило объединить страну. Собрать вокруг себя не героев и принцев, а простой народ — вчерашних фермеров, овцепасов и кузнецов. Лучших и храбрейших из них Артур посвятил в рыцари, коснувшись их плеч плоской стороной меча. Ничего не значили происхождение и имя. Лишь смелость сердца и крепость руки.

«Ты нашего рода, — сказала встреченная им в лесу колдунья, протягивая рукояткой вперед клинок, звавшийся Экскалибур. — Ты от высокой крови, Пендрагон, дитя небес. Из холмов происходим мы, а до того упали со звезд. Возьми этот меч — и принеси Британии мир».

Он старался. Видит Бог, старался, вопреки всему, преодолевая собственные сомнения и временами страх. Другой меч сам прыгнул ему в ладонь — вложенный в камень Калибурн, клинок покойного государя Утера Пендрагона, найденный им в Винчестере. Там, у скалы за городом, в тени обветшалого замка, в гранитную глыбу был вплавлен клинок. Артур услышал об этом случайно, в трактире, когда ехал договариваться с эринским поставщиком о покупке доспехов для войска. Окрестные крестьяне болтали, что, чувствуя приближение смерти, прежний здешний государь сам вложил этот меч в камень. Неведомым образом сталь глубоко вошла в скалу, накрепко застыв в ней. Умирая, Утер сказал, что лишь его подлинный наследник поднимет этот клинок вновь.