"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 1072

«Элементарно, Ватсон!» воскликнул он. «Я это понял сразу после налета на Страсбург. Сеть стала говорить, что Габов недоступен, и так продолжается до сих пор. Вряд ли он все это время скрывается в изолированной зоне».

«Логично», сказал я. «Ну так что тебе нужно от меня? Зачем ты звонишь?»

«Хочу, чтобы ты осознал свои ошибки. Жизнь устроена сложнее, чем тебе кажется, в ней нет однозначно черного и однозначно белого. Ты убеждаешь себя, что твой путь правилен, а мой — нет, но не все так просто. Ты ведь и сам уже видишь, что не все так просто. Какой бы путь ты ни выбрал, тебе придется пройти через грязь и кровь. И я не могу однозначно сказать, на каком пути ее будет меньше».

«Но ты все равно идешь своим путем», сказал я. «И тебя не пугает грязь. Почему она должна пугать меня?»

«Нипочему. Но ты должен видеть и другую сторону медали. Ты должен понимать, что против Остермайер и Кожухова выступает не свора маньяков-убийц и не группа предателей, продавшихся инопланетянам за тридцать сребреников. Мы такие же, как и вы, просто у нас другой путь».

«Наши пути пересекаются».

«Мы можем сделать так, чтобы они не пересекались».

«Как?»

«Мы не будем трогать Россию, Европу, Ближний Восток и Китай. А вы отказываетесь от идеи изолировать Землю от остальной Сети».

«Ни за что!» воскликнул я. «Если Земля не выпадет из Сети в самое ближайшее время, это будет катастрофа. Ты знаешь, что случилось в Бахрейне?»

«Знаю», вздохнул мы-два. «Мне это так же неприятно, как и тебе. Но на данном этапе подобные неприятности неизбежны».

«Если на Земле не появится планетарный узел, они будут неизбежны всегда».

«Через пару месяцев все люди, которых стоит спасать, станут недосягаемы для сетевых атак. Когда у тебя есть прямой канал на Вудсток, тебя не так-то просто обидеть».

«А остальные?»

«Остальные уйдут в балласт».

«И сколько будет избранных?»

«Предположительно — около восьмидесяти тысяч. Если не трогать те регионы, которые я перечислил — тысяч шестьдесят».

«Погоди… Это те самые сто тысяч, о которых говорил Вудсток? Те, кто перейдет на следующий уровень?»

«Возможно. Но мне кажется, ста тысяч не наберется».

«Пусть даже наберется», сказал я. «Появится избранная раса численностью сто тысяч особей. А остальных в балласт. А почему не в газенваген?»

«Негуманно», спокойно ответил мы-два. «Да и не нужно. Мы не считаем, что балласт несет зло. Зачем его уничтожать?»

«Хорошо, допустим, ты сумел создать избранную расу. А что потом?»

«Не знаю», сказал мы-два. «Так далеко я еще не загадывал. Цель — ничто, движение — все».

«Троцкист хренов», буркнул я.

Мы-два рассмеялся.

«Я понял, к чему ты ведешь разговор», сказал он. «Ты хочешь спросить, появятся ли на Земле нанозаводы, когда все избранные будут отделены от балласта. Не знаю. А почему бы и нет? Почему бы не позаботиться чуть-чуть о примитивных братьях по разуму? Заводят же люди домашних животных».

«Люди — не домашние животные!»

«Люди хуже домашних животных. Ради собственной выгоды люди готовы пойти на любую подлость. А еще хуже, когда они идут на это не ради выгоды, а ради идеалов. Или просто потому, что так принято. Один ученый рассказал мне хорошую историю, реальную, что интересно. Сидят в одной клетке пять обезьян. В первый день опыта в клетку суют банан. Одна обезьяна его хватает и тогда всех пятерых долго поливают холодной водой из пожарного шланга. На второй день в клетку снова суют банан. Обезьяны долго на него смотрят, но подойти не решаются. В конце концов самая отчаянная одна обезьяна делает шаг вперед. Остальные ее хватают и долго бьют. На третий день одну обезьяну убирают из клетки, вместо нее подсаживают новую. Суют банан. Новая обезьяна пытается его схватить, остальные на нее набрасываются и долго бьют. Четвертый день. Из клетки убирают еще одну обезьяну и подсаживают новую. Суют банан. Новая обезьяна бросается к нему, все остальные ее избивают, а особенно старается та обезьяна, которую подсадили вчера. И в конце концов в клетке не остается ни одной обезьяны, которые знают про пожарный шланг. Но они все равно никому не позволяют трогать банан. Знаешь, почему? Потому что в этой клетке так принято».

«А помнишь, что говорил Дима Тимохин?» спросил я. «Когда не знаешь, как поступать, поступай по закону».

«Потому что здесь так принято», усмехнулся мы-два.

«Да, потому что здесь так принято. А что в этом плохого? Лучше отказаться от банана, чем потом получить холодной водой в рыло».

«А заодно избить тех, кто считает по-другому. Только вы не избиваете несогласных, вы их убиваете».

«А вы убиваете людей просто так».

«Не просто так!» возмутился мы-два. «Человек по природе своей животное. Когда все хорошо, человек расслабляется и перестает думать. Чтобы он стал пользоваться своим разумом, ему нужна встряска».

«Хорошая встряска — три миллиона трупов!»

«Во-первых, не три, а два с половиной. А во-вторых, они все равно ушли бы в балласт. Тем, кто может стать избранным хотя бы теоретически, мы сразу даем биоблокаду. А остальные… Ты когда-нибудь бывал в Гарлеме? Сходи как-нибудь на экскурсию. Этот гадюшник не должен существовать».

«Расист», констатировал я.

«Я не расист», возразил мы-два. «Среди избранных хватает и негров, и латиносов, есть даже один индеец. Был до сегодняшнего утра. Блин! Ты ведь даже не пытаешься понять, что я говорю. Уперся в свои замшелые понятия — мир во всем мире, счастье для всех и никто не уйдет обиженным… Не бывает так! Хоть один обиженный найдется всегда, люди — как свиньи, они везде находят грязь. Ты как революционеры-народники, они тоже пытались просвещать крестьян. Ты должен признать, большинство населения Земли безнадежно. Знаешь, какой у них идеал? Сорэ. Изобилие всего, работать не надо, жизнь вечна. Давай, когда все закончится, устроим на Земле второе Сорэ. Накачаем знаний с Вудстока, разработаем технологии, будут у нас и нанозаводы, и телепортация, и сыворотка бессмертия. Все, как ты хочешь».

«Я не этого хочу», вздохнул я. «Как ты не понимаешь! Я не хочу, чтобы человечество превратилось в жвачное стадо. Я хочу, чтобы Земля стала нормальной высокоразвитой планетой».

«Как Шотфепка? Или как Блубейк?»

«Не знаю. Я считаю, люди должны сами выбрать свой путь».

«Какие люди? Наркоманы из Гарлема? Или папуасы из Новой Гвинеи? А может, чукчи?»

«Не утрируй. Как бы демократию ни ругали…»

Мы-два расхохотался.

«Мало ее ругали», сказал он. «Демократия — это видимость. Там, где она начинает работать на деле, а не на словах, страна приходит в упадок. Самая лучшая власть — власть лучших. Между прочим, твои начальники тоже так думают. Только они думают, что лучшие — это они».

«Зато они не травят людей чумой».

«Они травят людей нервно-паралитическим газом».

«Это был несчастный случай».

«Это не был несчастный случай!» рявкнул мы-два. «Драконтрест знал, какое вещество залито в цистерны, он знал, куда дует ветер, он знал, сколько будет жертв. Просто ему на них наплевать. И все равно он верит, что делает доброе дело. Когда-нибудь в будущем все будет хорошо, а пока мы утопим мир в крови. Так думают все революционеры».

«И ты тоже».

«Я так не думаю. Я не истребляю тех, о ком забочусь».

«Тебе легко так говорить! Ты вообще ни о ком не заботишься».

«Я забочусь о тех, кто достоин этого. Я не забиваю себе голову глупыми и недостижимыми идеями. Я поставил перед собой цель я и ее добьюсь. Подумай об этом. А когда ты поймешь, что я прав, я буду тебя ждать. Ты займешь достойное место среди избранных».

Я глупо хихикнул.

«Ты прямо как Сатана», сказал я. «Искушаешь меня всеми возможными способами».

«Я не Сатана», отрезал мы-два. «А ты не Христос. Перестань прятаться за ложными аналогиями, наберись мужества и позволь себе увидеть вещи такими, какие они есть. И тогда ты поймешь, что я прав».

«Я никогда этого не пойму», сказал я. «Потому что ты не прав».