"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 717

Тогда я шагнул вперед из проема. Еще раз… Еще…

Накатило в полную силу. Так, что захотелось самому, без посторонней помощи вчетверо сложиться и забиться в собственный карман. Причем жуть пришла уже без отсылок к конкретным воспоминаниям, будь то взрыв меканской мины, пляшущий купол гоблинятника или пещера ледяного демона. Просто ощущение абсолютной непереносимости, сродни тому, что предшествует смерти. Те, к кому она подступала, никогда того не забудут…

К чести своей, на сей раз глаза я все-таки не закрыл. Наоборот, вылупил почем зря и с совершенно оловянным, наверное, со стороны взглядом медленно, шажок за шажком отступил под спасительные своды галереи. Только там и перевел дух, сморгнув и утерев с лица холодный пот.

Похоже, за время второй попытки перебороть власть Зала Миллиона Бликов вспомнить о необходимости дышать я так и не удосужился. Ничего, теперь с лихвой восполню недостачу. Это только перед смертью не надышишься, а после того, как память и сила места зарождения разумных рас заставили вплотную подойти к Последней Завесе — еще как! Главное, теперь мне больше нечего делать здесь, в месте силы даже не чуждой магии — чужого ритуала, из века в век утверждающего средоточие иного образа жизни, несовместного с тем, что привычен мне самому.

В поисках подтверждения я повернулся к Тнирг — и натолкнулся на ее совершенно обалделый взгляд.

— По своей воле второй раз сюда еще никто не лез. Не из гномов, а из… людей, — на сей раз из ее уст прозвучало точное именование моего вида разумных взамен слегка пренебрежительного «ваших».

Это признание малость поправило мне самочувствие. В таком расположении духа можно было двигаться далее, не рискуя наступить самому себе на ногу и сломать шею, как незадачливый дракон из старинной детской сказкочки. Лично мне настолько хотелось убраться подальше, что из головы совершенно вылетела цель нашего прихода в Зал Миллиона Бликов.

К счастью, непробиваемая практичность подгорной принцессы вовремя расставила все по местам. Поскидывав свои верхние одежки, она и с меня потянула брезентовое пончо. Сопротивляться как-то не пришло в голову. Завладев им, гномь буркнула «Посвети!» и деловито потащила ворох барахла назад, в сверкающий радужными искрами чертог.

Будучи расстелены по плитам пола, многочисленные замшевые, войлочные и брезентовые полотнища заняли почти весь центр зала, слегка вогнутого котловиной. Только в самой середке остался крохотный пятачок, на котором и остановилась Тнирг. В одних кожаных штанах в обтяжку и мягких сапожках кронфройляйн почему-то смотрелась куда значительнее, чем под ворохом драпировок. Откуда что взялось — осанка, повадка, уверенность в себе… Очки она тоже сняла и несколько секунд стояла вполоборота ко мне, недовольно жмурясь под лучом фонарника, пока я не догадался опять направить свет вверх, под купол.

Словно только того и дожидаясь, моя разом преобразившаяся спутница закружилась на незастланном островке пола сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее. В мягкую дробь шагов вплелся мотив без слов, набиравший силу с каждым оборотом. Эхо заметалось между шпилей и колонн, поднимаясь к сводам, так что скоро в бальном зале подгорных королев зазвучал целый хор, от крика до шепота, повторявший простую мелодию.

В ответ на призыв в коротком полете со свода мелькнула одинокая радужная искра и звякнула о плиты пола. Затем еще одна, еще… словно нечастый и крупный летний дождь засверкал в тянущемся вверх луче света. Зал Миллиона Бликов щедро делился богатством с одной из своих повелительниц, отвечая на ее бессловесную просьбу целой россыпью алмазов. Драгоценные камни подпрыгивали на плитах пола, как настоящие градины, скатываясь под уклон к центру. Свой путь они заканчивали на расстеленной одежде, так что изрезать ноги в танце Тнирг не рисковала. Завидная предусмотрительность… или ритуал, отработанный веками и поколениями.

Словно не замечая алмазного града, подгорная принцесса продолжала кружиться и напевать. На фоне сияния, разлившегося вокруг нее от пола до теряющегося в неоглядной выси потолка, она выглядела угольно-черным силуэтом, совершенно плоским и призрачным. При этом, как ни странно, проявилось то, чего я обычно не замечал — женственность ее движений. Как избавление от лишней одежды вернуло ей достоинство аристократки, так танец возвратил спрятанное до поры до времени женское начало.

Наконец песня смолкла, завораживающее кружение сошло на нет. Последняя пара сверкающих искр пронеслась в луче фонарника и прозвенела по полу.

Гномь тут же перешла от ритуально-возвышенных действий к совершенно прозаическим — начала сметать переливчатую осыпь в кучки, стараясь, чтоб ни одной драгоценной крошки не миновало расстеленной одежды. Ссыпав вместе все собранное, она тщательно выколотила пончо от пыли, опасной своими острыми гранями, и принялась одеваться прямо там, не сходя с места.

Мне своего одеяния пришлось подождать несколько дольше, поскольку не было никакого желания в третий раз лезть под этот свод, даже слегка обтрясенный от бриллиантов. Да и лишний раз выбить драгоценно-смертоносный мусор из грубой ткани тоже полезно. Демоны всего негодного, в тех же Иэри и Хисахе навар с моей одежки сочли бы лучшим средством для тихого убийства!

Замшевые мешочки с камнями в руках подгорной принцессы выглядели невзрачно лишь снаружи — внутри пряталось все то же нестерпимое сияние, волей-неволей заставляющее отвести глаза. Суммарные же размеры увесистых кисетов тянули если не на ограбление века, то по крайней мере на весьма неплохое поместье или целую торговую сеть в крупном городе. Как-то не верилось, что такое количество драгоценностей можно просто так взять и унести, а затем использовать по своему усмотрению, без всякого отчета и не факт, что на пользу…

Не особо стесняясь, я задал вопрос впрямую:

— Тебе это… — язык так и не повернулся сказать «воровство» в глаза гноми, сосредоточенно затягивающей горловины кисетов, — заимствование никак не аукнется?

— Это паданцы, — без тени сомнения буркнула Тнирг в ответ, не прерывая своего занятия. — Они сами осыпались со сводов.

— Все-таки… — при всей своей странности объяснение выглядело убедительно, но мне все равно показалось недостаточным.

— Я царской крови, — резко оборвала меня Тнирг. — Это мой урожай, и никто не вправе отнять его у меня!

Похоже, мои сомнения рассердили ее. Или просто коснулись чего-то, что подгорная принцесса считала исконно, неотторжимо своим, самой своей сущностью от рождения и до самой смерти. Такие вещи обычно не имеют под собой объяснений, а попыток разложить их по полочкам и вовсе не терпят.

Распихав предметы раздора по бесконечным складкам своих одежек, кронфройляйн без лишних слов направилась прочь от Зала Миллиона Бликов. Оставалось лишь плестись следом, освещая постепенно сужающуюся пещеру.

В попытке как-то сгладить неловкость я преувеличенно бодрым тоном поделился недавними предположениями о способах добычи средств на ее планы. При упоминании «мишуры» гномь фыркнула еще довольно сердито, но рассуждения о припрятанной заначке заставили ее расхохотаться уже без всякой обиды. В самом деле, на редкость смешно выглядела сама мысль спрятать что-то ценное среди такого богатства, превосходящего всякое воображение. Осознав это, я присоединился к хихиканью подгорной принцессы.

— А еще я думал, что придется золото мыть… — помянул я свою последнюю идею насчет обзаведения деньгами в ее будущих владениях. — Или у вас его нет?

— Это в Серых Горах золота нет! — кронфройляйн еще толком не отсмеялась. — А у нас в отрогах его завались, хоть шапкой черпай.

— В каких таких Серых Горах? — насколько помню, подобного названия мне не довелось видать ни на одной карте.

— Да ни в каких! Это присловье такое, — отмахнулась гномь. — Типа «ловить нечего, пустая порода». Речение великого пророка древности Сапека, а он был не силен в картах. Больше по торговому делу и душезнатству.

На все у нее ответ найдется, не то что у меня… Кажется, неуклюжее всезнайство было основной чертой характера Тнирг. И похоже, она была осведомлена обо всем, что творится под горой и составляет собой бытие Безнебесных Стран — вот только катастрофически не умела применить к делу свои познания. Каждый раз за любую затею, начатую неуемной гномью, приходилось браться мне и доводить ее до конца по-своему, чтобы хоть что-то вышло как подобает. Не то чтобы руки у подгорной принцессы росли совсем из первопричинных мест, но везде, где требовалась сноровка, а не привычка, она неуклонно пасовала и с явным облегчением передоверяла работу мне — что, несомненно, было лучшим выходом.