"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 719

Ладно, больше трети — и то хлеб. То есть немалая удача. Хлеба же, равно как и какого-то иного провианта, с утра не нарисовалось, так что под конец я уже поглядывал на жирненьких подгорных письмоносцев с нескрываемым аппетитом. Когда последний из них скрылся в темноте, побрякивая латунным пеналом, мне явственно полегчало.

О кротовом корме я все еще предпочитал не задумываться. Явно какие-нибудь сушеные червяки. До того, чтобы решиться попробовать неизвестную дрянь, одного голода было недостаточно, хотя после событий минувщего дня желудок требовал чего-нибудь, и побольше, побольше… Вот только ждать угощения было неоткуда.

Так что когда подгорная принцесса извлекла свою прозрачную горелку, я с некоторым облегчением взял на себя разжигание огня. Не потому, что это предвещало какую-никакую готовку, а просто, чтобы хоть на какое-то время занять голову и руки. Заодно и обогреться немного — стылость пещер уже потихоньку проникала сквозь небогатое число импровизированных одежек.

Однако когда я закончил возню и пламя разгорелось, гномь не мешкая приспособила поверх горелки какую-то посудину, в которой нельзя было опознать ни кастрюлю, ни сковородку. Судя по тому, что кронфройляйн щедро плеснула на нее не воды, а жира все из того же топливного бурдюка, эту утварь предполагалось использовать для жарки. Оставалось выяснить, чего именно.

На сковороду с начавшим уже шипеть жиром была высыпана какая-то серая крупа из какого-то не слишком большого кисета, а затем туда же полетел остаток брикета, от которого отщипывались куски для угощения почтовиков. Улегшиеся было сомнения в природе этого продукта возникли снова, но тут же стихли под напором однозначно мясного запаха, пробившегося сквозь сальный чад. Теперь я ожидал готовности варева с куда большим воодушевлением.

Наконец, творение кулинарного гения подгорной принцессы, сдобренное солью и пряностями, тщательно перемешанное деревянной ложкой, было признано его создательницей полностью готовым. Вот тут-то и выяснилось самое неприятное — ложка эта была единственной! Сделать другую здесь, среди камней и лишайников, было решительно не из чего, а ложка из аварийного набора флайбота сейчас пребывала там же, где и многое другое позарез нужное, с чем я не имел привычки таскаться по дому — в углу ангара за тысячу с лишним миль отсюда.

Осознав причину моего замешательства, Тнирг сняла пробу со своего кушанья и передала ложку мне с пояснением:

— По очереди будем. Ничего?

В ответ я лишь благодарно кивнул. По трапезам с младшими женами, особенно с Келлой, я давно вывел простое правило — если можешь с кем-то целоваться, значит, можешь и делить пищу сколь угодно интимным образом. Подгорная же принцесса при всей своей вынужденной внешней неопрятности не вызывала в этом смысле никакого отторжения. Даже наоборот, ее чуждость из-за расовых различий будила во мне определенное любопытство…

По счастью, сейчас его успешно заглушал голод. Первые несколько ложек я проглотил, толком не распробовав и слегка обжигаясь, а своей очереди ожидал с нескрываемой жадностью. Передавая друг другу обеденную снасть, мы с Тнирг чуть лбами не сталкивались над сковородой, давно уже снятой с огня.

Лишь утолив изначальное желание неостановимо набивать брюхо и глотнув воды из своего бурдючка, я начал различать вкус того, что ем. Больше всего варево-жарево смахивало на чечевичную кашу с приварком из сушеного мясного фарша. В Мекане такое без лишних вопросов сошло бы за деликатес… но я таки не смог удержаться от вопроса.

— Из чего хоть такая вкуснятина? — вставил я между парой последних ложек, которые уже пришлось соскребать со стенок и дна посудины.

— А ты уверен, что хочешь знать? — гномь, в свой черед ждущая инструмента, ехидно и как-то чуть виновато посмотрела мне в глаза поверх стекол очков.

Тяжело вздохнув, я признал, что не очень-то хочу. Спокойнее будет оставаться в неведении относительно природы продуктов, лежащих в основе походной кулинарии подгорного народа. После изматывающего дня сытость опять оглушила не хуже спиртного, заставив отбросить все лишние мысли, не пригодные к обустройству на ночь. Тут не до рассуждений, успеть бы расстелить брезент, прежде чем упадешь…

Из-за этого приятного отупения я не слишком-то обращал внимание на то, что делает подгорная принцесса после оттирания посуды. Как выяснилось, зря — когда я уже устроился на подстилке поудобнее, под боком совершенно неожиданно обнаружился маленький, теплый и мохнатый клубок сугубо гномского происхождения. Кронфройляйн наша решила вознаградить себя за стылые ночевки предшествующих дней и подобралась незаметненько так, одним броском. Словно телепосыльными чарами, не будь они для нее сейчас под запретом.

— Теперь-то не прогонишь? — провокационно мурлыкнула Тнирг.

Вот ведь, демоны перемен к дурному! И что на это сказать? Одно только:

— Куда уж нынче…

Не ждавшая иного ответа, гномь только завозилась, устраиваясь поудобнее. Сейчас она в своем, женском праве, никак ей не откажешь. Ни в тепле, ни в толике ласки и защиты, на которую падки любые девчонки от небесного города Итархина до самых безнебесных стран и прочая, прочая…

На этом я было задремал — гномские титулы от бессонницы хороши, не хуже, чем поросят через загородку по одному гонять или змее ноги пересчитывать. Но возня и копошение под боком продолжались, приобретая вполне определенную направленность…

Что-то раз за разом мои взаимоотношения с противоположным полом складываются отнюдь не по моей инициативе. Постоянно получаюсь подвергнут женскому самоуправству, причем пока что не сказать, чтобы к неудовольствию всех сторон. И без особых последствий — кроме законных, положенных по природе.

От свежепережитого обалдения, или с общего перенапряга последних дней, недель и месяцев, но ничего дурного в предстоящем я не увидел. Не в первый раз и не в последний политическая необходимость находит себе путь через телесную. И на сей раз магия и честь договорятся с Судьбой. Похоже, сейчас придется отрабатывать проклятие Низкой Клятвы, пережитое авансом во всех тяготах своих…

Это оказалось последним, что я успел связно подумать. Дальнейшее в слова не укладывалось. Сначала очень быстро, потом долго-долго. А потом я сбился со счета.

Тнирг оказалась доверчива, жадна на ласку и абсолютно бесстыдна. Ни ее девственность, ни все расовые различия нам не помешали. Даже мохнатость. В этом смысле гномские девчонки вообще оказались устроены прямо противоположно всем прочим — где у тех пушисто, здесь было гладко… и наоборот.

В общем, когда усталость окончательно растворила в себе все потрясения минувшего дня, моя рука уже привычным движением тихонько поглаживала шерстку на ее плече. Будто всю жизнь не знался ни с кем, кроме таких вот…

Отчего-то, едва прошла немота желания, захотелось наговорить чего-то одновременно ласкового и возвышенного. В стиле Халеда, Принца Хисахского, высоким балаганным слогом. Наконец в голову пришло что-то подходящее:

— Когда Породители зачинали гномов, они хотели получить что-нибудь маленькое и пушистое, созданное для любви.

— Ага, — мурлыкнула мне в подмышку Тнирг, — А еще говорил, что не знаешь наших Священных Книг…

— Они-то здесь при чем? — удивился я.

— Так это же из «Говора Говоров», кронфрау Заабе Мудрой. Которая прославлена своими подземными садами.

Нет, чем действительно отличается подгорный народ, так это склонностью переводить любой разговор в сословные рамки. Или хотя бы в исторические. А может, в родственные? Как ни крути, а кронфройляйн уф Треннерот приходится наследницей подгорной царице Заабе. Сколько-нибудь раз правнучкой. Прямой, косвенной или сторонней…

Если у эльфов, при всей сложности, генеалогия оставалась вместимой в форму древа, хоть и с порядком запутанной кроной, то у гномов, по описанию Тнирг, выходил какой-то совсем непролазный кустарник вроде живой изгороди. Той же щедро разросшейся колючки, проклятой в тугую спираль самим Бруно Сломанным Словом. Хотя нет, хуже того! Вся их родословная, в соответствии с природой, кротами под горой прорыта!