"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 769

До обеда мы развлекались тем, что очищали от снега проходы к сортиру и к соседним домам. В принципе, это не входило в обязанности почетных гостей, но возвращаться в провонявшую избу не хотелось, а стоять на улице без всякого дела глупо и холодно. В общем, первая половина дня прошла в труде.

Вторая половина дня прошла в воинских упражнениях. Оказалось, что в рукопашном бою свежезавербованные бойцы уступают даже мне, не говоря уж об Усмане, и никто из них не умеет метать ножи. А вот в фехтовании ни Усману, ни, тем более, мне, ничего не светит против самого наихудшего стрельца или копейщика. В стрельбе мы не упражнялись из-за ограниченности боеприпасов.

Стемнело, последовал обильный ужин по случаю установления хорошей погоды, он сопровождался обильным возлиянием, а завершился замечательной оргией, в которой принял участие даже Усман. Раньше он отказывался, говорил, что это не по шариату, но теперь махнул рукой и невнятно пробормотал что-то вроде "какой тут, к шайтану, шариат". Вот так и слабеет вера под натиском соблазнов, похлебку на свином сале он с первого дня ел, так, глядишь, и водку пить начнет. А какой же он тогда мусульманин?

15

Мы шли целый день. На лыжах можно было добраться за полдня, но нам нужно отвести в лес стрелецких лошадей, слишком хороших, чтобы принадлежать крестьянину. Большая часть пути проходила по болоту, вроде бы замерзшему, но, все равно, еще опасному. Впрочем, Устин, сын Тимофея, назначенный нашим проводником, сообщил, что это болото опасно круглый год. Подозреваю, что к укрытию загадочного разбойника Аркадия ведет и другой путь, менее опасный, а может, и более короткий, но если такой путь и есть, его держат в секрете. Мы шли тяжелым путем.

Кстати, Устин оказался вовсе не дебилом, а совершенно нормальным мужиком. Это лицо у него такое.

Лыжи застревали в невидимых под снегом корягах, лошади все время норовили провалиться в бездонную пучину, наполненную ледяной водой, стрелецкие пищали то и дело цеплялись за деревья, мы совершенно выбились из сил, и когда я увидел тигра, то подумал, что от усталости начались глюки.

Тигр был большой и красивый, точь-в-точь, как уссурийский тигр из сериала "Дикая природа Би-би-си". Он настороженно смотрел на нашу спотыкающуюся и матерящуюся процессию, и в его глазах не было злобы, а было в них только любопытство. Я замер на месте, как вкопанный, несколько раз сморгнул и убедился, что это не глюк. Откуда в Подмосковье уссурийский тигр? Здесь, что, биология другая?

— Кажися, пришли, — выдохнул Устин. — Привет, Шерхан! — обратился он к тигру. — Не узнаешь?

Шерхан узнал Устина, повернулся к нам задом и бесшумно скрылся среди деревьев. Удивительно, как такой огромный зверь такой яркой расцветки умеет так хорошо прятаться в черно-белом зимнем лесу.

— Это сторож Аркашкин, — пояснил Устин. — Вы, кстати, Аркашку Аркашкой в глаза не называйте, только Аркадий Петрович. Гневаются они.

Через полчаса, когда уже начало смеркаться, мы вышли на большую поляну, на которой размещалась самая настоящая деревня, нисколько не меньше, чем Михайловка. Только если Михайловку на глаз можно отнести веку к семнадцатому, то эта деревня как будто пришла из времен татаро-монгольского нашествия. Потому что она была окружена частоколом, над котором виднелись шапки часовых.

Мы подошли к воротам метров на пятьдесят, и в снег перед Усманом, шедшим впереди, воткнулась стрела. Из двух бойниц, проделанных по обе стороны от ворот, высунулись дула пищалей, а над частоколом, чуть в стороне от ворот, нарисовалось нечто, похожее на миномет. Кулеврина, вспомнил я, так оно правильно называется.

— Кто такие? — донесся из-за стены немного шепелявый и совсем не властный голос. — С чем пожаловали?

— Это я, Аркадий Петрович! — крикнул Устин. — Устин Тимофеев из Михайловки.

— Сам вижу, что Устин, — согласился голос. — Ты кого это сюда привел?

Усман вышел вперед и сказал следующее:

— Я Усман ибн-Юсуф Абу Азиз эль-Аббаси. Со мной мой друг Сергей Иванов, семь стрельцов, вставших под мое начало, и Устин Тимофеев, который любезно вызвался проводить нас до этих мест.

— Бусурманин? — заинтересовался голос.

— Да, мусульманин. Но это неважно, потому что мы с Сергеем явились сюда из другого мира, а об обстоятельствах этого события лучше говорить внутри, чем снаружи. Здесь холодно и скоро стемнеет, мы устали от долгой дороги и хотим отдохнуть.

— Нет уж, — усмехнулся голос, — говорить будем здесь. Так, значит, Тимоха начал в самогон коноплю добавлять? Из другого мира… Нет, ребята, вы лучше с этим не балуйтесь, ни к чему хорошему травка не приведет. Так откуда вы взялись?

— У Сергея амулет против магии, — сообщил Усман, — и еще у нас очень хорошее оружие. Если потребуется, мы возьмем вашу крепость штурмом, притом без особых проблем.

Голос расхохотался. Усман состроил перекошенную гримасу и выстрелил вверх из подствольника. Рискованный выстрел, хорошо, что сейчас нет ветра и граната не упадет нам на головы.

Граната разорвалась внутри частокола. Двумя прыжками я рванулся к стене, прислонился к ней спиной, а потом быстро перебежал метров на пять в сторону, не хватало еще, чтобы мне на голову обрушили что-то тяжелое. Усман повторил мой маневр, он стоял рядом со мной, тяжело дыша, и я удивился его поведению, ведь ему лучше было бы занять симметричную позицию по другую сторону ворот.

— Твой амулет, — шепнул Усман одними губами, — я предпочитаю находиться под его защитой.

Стрельцы попадали в снег и проворно отползали в стороны, стремясь побыстрее оказаться вне сектора обстрела пищалей, стволы которых торчали из бойниц и судорожно подергивались. Очевидно, стрельцы внутри крепости пришли в замешательство, и я их понимаю.

Усман перезарядил подствольник.

Минуту-другую ничего не происходило, а потом снова раздался тот же голос. На этот раз он донесся сверху, со стены.

— И вправду амулет, — сообщил голос. — И оружие у вас забавное. Но это не помешает залить вас смолой, когда будет нужно. А если отбежите от стен, попадете под обстрел.

— Следующая граната будет зажигательной, — пообещал Усман.

Он блефует, в нашем боекомплекте все гранаты осколочные и осталось их девять штук на двоих. Нет, эту крепость нам не взять.

— У кого амулет? — спросил голос. — А, ну да, ты говорил, у друга… значит, у тебя… принеси клятву и я прикажу открыть ворота.

— Какую клятву? — не понял я.

— Повторяй за мной. Клянусь отцом и сыном и святым духом, что не причиню никакого зла сему замку и его обитателям. А если нарушу сию клятву, пусть мой амулет утратит силу.

Замку? Он называет это замком? Ну-ну, каждый сходит с ума по-своему.

Я повторил клятву и крест колыхнулся. Он как бы сообщил мне, что понял смысл произнесенного и что мне лучше не нарушать эту клятву. Интересно… это что, получается, здесь надо выполнять обещания?

Пищали втянулись внутрь бойниц, миномет мелькнул над стеной и убрался куда-то вниз. Ворота со скрипом приоткрылись, ровно настолько, чтобы человек смог протиснуться внутрь.

Усман протиснулся в щель, я последовал за ним, а за мной внутрь частокола просочились Иван и Устин.

Аркадий Петрович больше всего походил на Дениса Давыдова из старого, еще советского, фильма. Коренастый бородатый мужичок небольшого роста и неопределенного возраста, на первый взгляд совершенно неотличимый от крестьянина. Но, если приглядеться, обращаешь внимание на тонкие черты лица, тщательно скрытые под густой растительностью, и еще на то, что в его глазах скрывается куда больше разума, чем кажется с первого взгляда. В руке Аркадия Петровича был кремневый пистолет, а нацелен он был в грудь Усману.

— Бросайте оружие, — приказал Аркадий Петрович. — И нечего дергаться, бусурманин, не потребовал ответную клятву — сам виноват. И ты не дергайся, а то амулет рассыплется и не жить тебе.