"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 776

— А что случится?

— Сейчас — ничего. Только он еще не знает, что монахи согнали моих людей с насиженного места. А если бы их не согнали, они обязательно отомстили бы за своего князя. Кроме того, не забывай, у меня есть слово. Одна молитва, и конюшня вспыхнет, как береста в печи.

Чтобы не дразнить случайные взгляды, еще на подъезде к Яму автоматы и гранаты перекочевали в объемистый сверток, притороченный к крупу моего коня. Под дубленкой ждал своего часа пистолет, но я надеюсь, что его час настанет не сегодня. Судя по тому, по какой широкой дуге обходят меня другие посетители постоялого двора, можно надеяться, что никто из них не отважится выяснить, что именно хранится в загадочном свертке.

Хорошо, что, вернувшись из армии, я отрастил бороду. За все время пребывания в этом мире я не встретил ни одного бритого лица, видимо, указ Петра Первого о брадобритии так и не коснулся этих краев. С другой стороны, нехорошо, что моя борода такая короткая и так аккуратно подстрижена, потому что из-за этого мое лицо сразу бросается в глаза. Наверное, именно поэтому я вызываю такое беспокойство — по одежде крестьянин, а по облику совсем даже нет. Интересно, за кого меня принимают — за разбойника, переодетого стражника или дикого монаха?

Аркадий вернулся быстро, выглядел он довольным и от него ощутимо попахивало спиртным.

— Расседлывай коня, — отрывисто бросил он, — я обо всем договорился, Васька Косой меня еще помнит. Даже странно, столько лет прошло… Короче, наша комната последняя по коридору на втором этаже, за жилье Васька денег не взял, за счет заведения, говорит. Боится, засранец, даже клятву потребовал.

— Какую клятву?

— До завтрашнего утра я не должен никому причинять зла, если меня к тому не принудят. Боялся, гаденыш, что я к нему по делу приехал, а как я поклялся, так он аж просиял, даже обещал мимо поста провести. И еще спрашивал, не нужно ли мне продать чего или склад арендовать. Думает, паршивец, что мы с тобой на большое дело едем. В общем-то, он прав, дело и впрямь большое, — Аркадий хихикнул.

— А если ты клятву нарушишь, твое слово потеряет силу?

— Ну да, а как же иначе? Что ты так долго возишься? Дай, я сам, вот смотри, как седло снимается. В следующий раз сам будешь делать. Давай, хватай тюк, пошли.

3

Ужин нам принесли в комнату, Аркадий резонно рассудил, что оставлять тюк с автоматами без присмотра не стоит, а ужинать по отдельности неинтересно. Думаю, это вызвало определенное любопытство среди трактирной прислуги — крестьяне поселились в комнате, а не на сеновале, и даже затребовали ужин в комнату, прямо как господа. Интересно, что они подумают, когда завтра нам принесут другую одежду, более гармонирующую с нашими лошадьми.

Гостеприимство Васьки Косого ограничилось бесплатной комнатой, за ужин он срубил по полной программе, а за одежду, платье, как здесь говорят, Аркадий переплатил, самое меньшее, втрое. А если учесть, что половина комнат на постоялом дворе в это время года пустует, хозяин заведения явно не остался внакладе.

Ночь прошла спокойно, никто не пытался ни вломиться к нам, ни проникнуть по-воровски, все было тихо. Может, Аркадий зря тревожился?

Утром посыльный мальчишка доставил новое платье, Аркадий расплатился и из комнаты вышли не два крестьянина, а два купеческих приказчика, один постарше и поглавнее, а другой помоложе, с укороченной для форсу бородой. Если не помнить, в каком виде мы вчера здесь появились, не заметно совершенно ничего подозрительного. А если помнить, тоже ничего страшного, надо только не показать странным попутчикам, что ты помнишь, в каком виде они представали вчера, и тогда можно не бояться, что на тебя падет гнев разбойников. В общем, пока Аркадий навьючивал груз на конскую спину, а я неумело помогал ему, наши соседи по конюшне старательно отводили глаза, смотря куда угодно, но только не в нашу сторону, и преувеличенно громко обсуждали какие-то мелкие и незначительные дела и проблемы. А потом мы уехали, и многие вздохнули с облегчением.

4

Пост дорожной стражи мы проехали легко. Мальчишка из прислуги Васьки Косого подошел к домику с вывеской в виде щита и меча, что-то сказал стрельцу в камуфляжном кафтане, что-то маленькое переместилось из руки мальчика в руку стрельца, а затем мальчик развернулся и побрел обратно, а стрелец вспомнил что-то важное, заторопился и скрылся в домике. Мы проехали мимо, никто нас не остановил и даже не окликнул.

— Хорошо проскочили, чисто, — констатировал Аркадий, — дальше будет труднее, в Подольске я уже никого не знаю. Еще грязь эта…

Грязь по-прежнему оставалась проблемой. Температура поднялась градусов до восьми и в воздухе запахло весной, как будто ноябрь-месяц чудесным образом превратился в апрель. Снег стаял почти весь, завтра, должно быть, лужи начнут подсыхать, но сегодня нечего и думать о том, чтобы пустить лошадей рысью. Печально, но, как здесь говорят, все в руках божьих.

Сегодня путников на тракте стало еще меньше, чем вчера, за целый день нам встретился только один всадник, Аркадий сказал, что это был государев гонец, если судить по одежде. Надо полагать, что те путники, которых не подгоняли совсем неотложные дела, благоразумно предпочли переждать распутицу, отложив путешествие на более подходящее время.

— Докуда сегодня доехать успеем? — спросил я.

— До Подольска, — ответил Аркадий, — в лучшем случае до Щербинки. Только в Подольске придется нелегко. Подорожной у нас нет, а тот же трюк, что в Яме, там не пройдет, это уже не мои владения. Боюсь, придется драться.

— Со стражниками?

— А с кем же еще? А в Подольске не просто пост, там целая рота стоит. Один-два монаха… скорее один, чем два, недавно, говорят, среди них тоже мобилизация была. Вся надежда на твой амулет да на мое слово. Или попробовать… нет, лучше постараться обойтись без стрельбы, незачем губить невинные души, да и патронов у нас мало. А с другой стороны, перед настоящим делом незнакомое оружие надо бы опробовать…

— Автомат — очень простое оружие, — я попытался успокоить Аркадия, — им может пользоваться даже необученный боец. Главное — не жалеть патронов, стрелять на опережение, да не забывать прерывать очереди. Самая лучшая очередь — на четыре патрона, наводишь дуло на противника и полосуешь его наискось не целясь, хоть одна пуля да найдет цель.

— Знаю, ты уже говорил… а все равно на душе неспокойно. Твой крест ничего не чувствует?

— Нет.

— Мой тоже. А в душе что-то свербит. И зачем я только с тобой связался…

— Извини, Аркадий, но что тебе оставалось? Сдаться монахам? Или принять бой с моими стрельцами? Мы с Усманом перебили бы половину гарнизона.

— Ты прав, Сергей, ничего мне не оставалось, все сущее в руках божьих и я не исключение. Как думаешь, дойдем до Москвы?

— А сам-то как думаешь?

— Даже не берусь судить. С одной стороны, шансов вроде как нет. С другой стороны, если у нас слово есть, а у врага, считай, нет, так это вроде как у них шансов нет. Только слово у меня не особенно сильное, тигра мне уже никогда больше не сотворить. Я тогда, собственно, дракона хотел сотворить, только вовремя понял, что сил не хватит, пришлось на ходу молитву менять, вот и получился тигр. Жалко его…

— Тигра жалко, а людей еще жальче.

— Все мы в руках божьих, и повернется все так, как ему угодно, а не по нашему хотению. Ежели возжелает господь, чтобы мы дошли, значит, дойдем, а нет — так не дойдем. Или дойдем, но не сумеем ничего. Может, мне слово до конца приберечь?

— Тебе виднее. Мне думается, мы и без слова должны прорваться. Только где будем в Подольске на ночлег устраиваться?

— Это как раз легче легкого. Найдем какие-нибудь трущобы погрязнее, там и устроимся.

— А не получится так, что проснемся мы, а коней поминай как звали?

— Да ты что! На два креста никакой лихой человек не попрет, это как на медведя с одним ножом и без рогатины. На худой конец, можно смертную клятву потребовать.