"Фантастика 2024-6". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Проскурин Вадим Геннадьевич - Страница 869

— С ума сошел? — ответила Лена вопросом на вопрос. — Залезть в душу апостола…

— Это не апостол, — отрезал я. — Это создание параллельного мира, порожденное нашими дурацкими мыслями. Натан, Мордехай, пока вы сюда шли, вы искали глазами мертвых праведников?

Натан посмотрел на меня, как на несмышленого младенца, и сказал:

— Молодой человек, вы путаете иудейский рай с христианским. Тора ничего не говорит о том, что происходит в раю до страшного суда. Нам известно только одно — когда настанет час, все жившие будут воскрешены во плоти и займут свое место в раю или аду в зависимости от приговора.

Я присвистнул.

— Тогда получается, что суд начался, — заметил я.

— Не говори ерунду, — перебила меня Лена. — А то еще накаркаешь. Натан и Мордехай здесь ни при чем, Саула вернули к жизни мои мысли.

— Не только, — возразил я. — Пару часов назад я думал, почему в раю нет праведников. Я даже придумал три сценария, откуда они могут взяться…

— Идиот, — прокомментировала Лена.

— Извини, — сказал я. — Но я не такой уж и идиот. Во-первых, я думал об этом, находясь за пределами рая, а во-вторых, я сразу перестал об этом думать, когда сообразил, к чему эти мысли могут привести. И про апостола Павла я совсем не думал, я вообще про него ничего не знаю, кроме того, что они с Петром родились в один день.

Натан нервно хихикнул.

— Их дни рождения неизвестны, — сказал он. — Христиане посвятили им один и тот же день только потому, что… Лена, может, лучше вы расскажете?

Лена помотала головой.

— Я не знаю, почему Петра и Павла празднуют в один день, — сказала она. — Я никогда об этом не задумывалась.

— Тут довольно интересная история, — сказал Натан. — И довольно скользкая, для христиан, конечно. Понимаете ли, при жизни Петр и Павел сильно не ладили между собой. Да-да, не ладили, я знаю, о чем говорю. Я хоть и не христианин, но я прочел весь новый завет и не один раз. Почитайте послания Петра, там есть одно место, в котором он говорит о Павле… как бы это сказать помягче… он его очень резко критикует. Когда разрозненные и противоречащие друг другу раннехристианские легенды слились в единый апокриф…

— Это не апокриф! — воскликнула Лена.

— Для нас, иудеев, это апокриф. Так вот, когда христианское учение стало единым, оно приняло в себя обе точки зрения — и Петра, и Павла. А они по многим вопросам были прямо-таки взаимоисключающими. Чтобы сгладить противоречия хотя бы на подсознательном уровне, христиане и ввели почитание Петра и Павла не то чтобы как одного человека, но…

Саул вдруг разразился длинной тирадой на иврите.

— Он нас понимает? — спросил я.

— Я транслирую ему наши слова мысленно, — пояснила Лена.

Я глупо хихикнул, наверное, это истерическое.

— И как он относится к нашим словам? — спросил я.

— Он очень удивлен происходящим. Он ведь еще не понял, что прошло почти две тысячи лет… теперь понял.

— А он понял, кто мы такие? — спросил я.

— Пока нет. Я ему передала… У нас есть вино?

Я заглянул в холодильник и сказал:

— Вина нет. Есть водка и коньяк.

— Что коньяк делает в холодильнике? — удивилась Лена.

— Случайно поставил. Наверное, задумался о чем-то своем. Извини.

— Доставай уж, — сказала Лена. — Придется угощать гостя холодным коньяком.

Я достал из холодильника коньяк, шоколадку и кусок сыра, а из шкафчика с посудой — четыре рюмки.

— За встречу, — сказал я, разлив коньяк по рюмкам.

Мы чокнулись и выпили. Павел закашлялся и что-то сказал на иврите.

— Что он сказал? — спросил я.

— Он сказал, что все в порядке, — пояснил Натан. — Наверное, ответил на мысленные слова Лены.

Павел осторожно пригубил коньяк и сделал задумчивое лицо.

— Понравилось? — спросил я.

Павел кивнул и пригубил еще раз. Я стал разливать по второй, увидев это, Павел тут же допил свою рюмку и блаженно крякнул.

— Скажи ему, чтобы сильно не налегал, — посоветовал я. — Он же крепких напитков никогда не пил.

Я представил себе пьяного апостола и глупо хихикнул.

— Ему по здоровью нельзя много пить, — сказала Лена. — У него, кажется, язва желудка.

— Это и есть то самое жало в плоть? — заинтересовался Натан. — Ваши христианские ученые считают, что это была эпилепсия.

— Нет у него никакой эпилепсии, — сказала Лена.

— Тогда ему лучше водки выпить, — посоветовал я. — У моего деда была язва, врачи говорили, что ему можно только водку пить. Кстати! Ты же можешь его исцелить.

Лена немного помолчала, а затем сказала:

— Сделано.

— Спроси его про других праведников, — сказал я. — Тут есть еще люди, кроме него?

— Пока нет, — ответила Лена. — Он осознал себя час назад, просто понял вдруг, что сидит на траве, а на горизонте светятся окна нашего дома.

Мордехай вдруг что-то спросил на иврите. Павел начал что-то рассказывать.

— Давайте выпьем, — сказал я. — Между первой и второй промежуток небольшой.

Мы выпили. Лена отломила кусочек шоколадки и преподнесла Павлу. Тот положил его в рот и сделал такое лицо, как будто отведал райской амброзии. Немного помолчал с блаженным выражением на лице и снова стал говорить.

— О чем они говорят? — спросил я.

— Не мешай слушать, — сказала Лена. — Павел рассказывает, как он разговаривал с богом на дамасской дороге.

Я немного послушал речь Павла, в которой не понимал ни слова, выпил еще одну рюмку и тихо вышел в соседнюю комнату. Пусть пока травят байки, а мне нужно срочно поговорить с Головастиком.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. РАЙ НАМ ТОЛЬКО СНИТСЯ

1

Когда я проснулся, часы показывали два часа дня. Лена тихо посапывала во сне. Я тихо оделся (голым ходить неприлично — гости) и вышел на кухню.

Кофе уже ждал меня на столе. За столом сидела Головастик, она тоже пила кофе.

— Привет! — сказала она. — Выспался?

— Выспался, — кивнул я. — Как тебе Павел?

Головастик пожала плечами.

— Во-первых, это не Павел, — сказала она. — Это очень хорошая имитация, но не Павел.

— А кто?

— Порождение параллельного мира. Кто из вас думал об апостоле Павле?

— Никто. Но о праведниках, боюсь, думали все.

Головастик вздохнула.

— Я боялась, что это произойдет, но не думала, что так скоро, — сказала она. — Других праведников пока не появлялось?

— Вроде нет. А должны?

— Надеюсь, что нет. Если они начнут оживать один за другим, ничего хорошего из этого не выйдет. Надеюсь, у Бомжа хватит ума не устраивать здесь это шоу.

— Откуда он взялся? — спросил я. — Павел, я имею ввиду. Это мы призвали его своими мыслями или Бомж поработал?

Головастик снова пожала плечами.

— Откуда я знаю? — ответила она вопросом на вопрос. — Надеюсь, что первое, а не второе. Интересный дядька. Жаль, что магических талантов у него совсем нет. Если бы здесь возник Иисус…

— Разве Иисус — не Бомж? — удивился я.

Головастик помотала головой.

— Бомж любит принимать облик Христа, — ответила она, — но им не является. Бомж гораздо старше.

И тут до меня дошло.

— Погоди, — сказал я. — Иисус стал жертвой Бомжа? Такой же жертвой, как Лена?

— Не совсем. С магической точки зрения Лена является твоим отражением, она получила только частичное просветление и только потому, что ты поделился с ней своими силами. А Иисус… хороший был человек, жалко его. Я ведь ему объясняла, чем все закончится, он вначале не верил, а потом… — она махнула рукой. — Что поделать, сделанного не воротишь. Если бы я могла все переиграть по-другому…

— То что? — спросил я. — Он бы стал царем Иудейским?

— Да иди ты! — воскликнула Головастик. — Если бы он стал царем Иудейским, это привело бы к концу света. Знаешь, как трудно было аккуратно обломать все пророчества? А ведь тогда их было меньше и каждое имело гораздо больший вес, чем в твоем случае. Иуду тоже жалко… Они ведь друзьями были. Знаешь, каково это — обречь друга на смерть?