"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич - Страница 456

– Еще бы знать, работает эта фиговина или нет, – сердито проворчал Игорь Михайлович, энергично тряся рукой с надетым на пальцы излучателем. – Хоть бы индикатор какой-то был, что ли.

Он вытянул руку вперед и повертелся по сторонам, надеясь, что хоть один измененный почувствует сигнал и побежит к его источнику. За первым, глядишь, и остальные подтянутся.

Взгляд случайно упал на едва заметное прямоугольное утолщение в основании похожего на футуристический кастет устройства. Игорь Михайлович пригляделся. Неприметный выступ оказался крышкой аккумуляторного отсека. Видимо, она вышла из пазов, когда он надевал излучатель на руку.

Игорь Михайлович дотронулся до крышки кончиком указательного пальца, слегка надавил. По бокам излучателя побежали цепочки белых огоньков. Первые несколько секунд ничего не происходило, но вот лицо Игоря Михайловича задергалось в нервном тике, глазные яблоки закатились под верхнее веко, из уголка приоткрытого рта потянулась тонкая ниточка слюны; ноги подогнулись, он медленно сполз по стенке на пол и повалился набок. В прошлый раз, когда он из любопытства впервые попробовал прототип в деле, он управлял одним изоргом. Это далось ему без проблем. Сейчас же, пытаясь подчинить себе десятки других разумов, он едва не лишился сознания.

Андрей ошибся в прогнозах. Они нашли Орешкина на одном из ярусов главного корпуса по пути к залу энергоузла. Тот лежал на полу и не двигался. Василий бросился к бывшему сослуживцу. Нащупал на шее ниточку пульса. Вытащил из кармашка разгрузки тактический фонарик, раздвинул кончиками пальцев веки левого глаза и щелкнул кнопкой включения. Зрачок реагировал на свет – хороший знак.

Рядом присел на колено Андрей.

– Что с ним?

– Без понятия. – Василий убрал фонарик на место. – Я не врач, чтобы диагнозы ставить.

– Может, припадок какой из-за этой штуковины на голове случился?

– Точно. Надо снять ее, и дело с концом.

Василий потянулся к голове Орешкина, но Андрей схватил его за руку:

– А вдруг станет хуже? Давай пока оставим как есть. Ты лучше на это посмотри. – Он показал взглядом на ультразвуковой излучатель. – Когда-нибудь видел что-то подобное?

– Нет. А ты?

– И я не видел. Похоже на кастет. Интересно, что означают эти огоньки?

Андрей потянулся к мерцающим белым искоркам на боку загадочного устройства. Внезапно Орешкин открыл глаза, что-то проскрежетал на непонятном, напоминающем скрип насекомых языке и снова потерял сознание. От неожиданности Андрей отдернул руку и уставился на Василия удивленным взглядом:

– Ты что-нибудь понял? (Прохоров помотал головой.) Вот и я ничего не понял. Давай-ка, бери его под одну руку, я под другую – и потащили. Надо найти кого-нибудь из местных ученых и узнать, что с ним происходит. Полагаю, его состояние и эти штуковины на нем – результат чьих-то очень секретных экспериментов.

Богомолов не почувствовал, как его подхватили под руки и куда-то поволокли. Он в эти минуты ощущал себя этаким властелином пчелиного роя. Сейчас он одновременно находился в разных местах, слышал мысли изоргов, как свои собственные, видел происходящее их глазами. Он подчинил измененных своей воле и заставил их стать с ним одним большим слаженно действующим организмом. Забыв обо всем, они спешили к нему с одной-единственной целью: убивать любого, кто встанет у них на пути.

Отряд услышал торопливые шлепки босых ног и похожие на звериный рев вопли задолго до появления преследователей. Василий оставил троих добровольцев прикрывать отход основной группы. Бойцы присели на колено и взяли на прицел крутой изгиб коридора.

Едва из-за поворота появились первые изорги, автоматы слаженно затрещали. Воздух наполнился едким запахом пороховых газов. Кровь рубиновой россыпью брызнула на стены и на пол, но измененных это не остановило. Жадно исклеванные пулями, они, словно селевой поток, погребли арьергард и хлынули дальше, оставив после себя истерзанные трупы в разорванной одежде и с превращенными в кровавое месиво лицами.

Измененные быстро нагнали основной отряд. Загрохотали выстрелы. Крики людей смешались с гортанными возгласами изоргов. Последние злобными демонами метались среди яростно палящих во все стороны бойцов. У них не было другого оружия, кроме зубов и цепких пальцев с твердыми как корунд и острыми словно бритва когтями, но и этого хватало с лихвой. Каждый взмах руки, каждое клацанье челюстей уносило чью-то жизнь. Поверженные враги валились под ноги победителям, булькая разорванным горлом или придерживая руками распоротые животы.

Пока еще живые бойцы оскальзывались на щедро политом кровью, раздавленными внутренностями и нечистотами полу. Это мешало вести прицельный огонь. Все чаще свинцовые плети автоматных очередей в бессильной злобе хлестали стены и потолок. Все реже пули с утробным чавканьем вонзались в тела изоргов, не причиняя тем серьезного вреда. Розовая – в пузырях – пена обильно лезла из ран с похожим на шипение проколотого колеса звуком. С металлическим стуком падали на пол выдавленные из раневых каналов, заляпанные алым девятиграммовые кусочки свинца.

Сражение кончилось за считаные минуты. Изорги подхватили Хозяина на руки и, словно идола на рок-концерте, потащили к телепорту. В зале энергоузла послушная хозяйской воле орава разделилась на два неравных потока. Большая часть измененных набросилась на присутствующих здесь людей. Смерть снова собрала богатый урожай, но, как и в прошлый раз, среди ее трофеев не оказалось генетически модифицированных особей.

Во время жестокой бойни крохотная кучка совершенных машин для убийства приволокла Богомолова к телепорту и осторожно опустила на пол. Двигаясь словно сомнамбула, с закрытыми глазами, Игорь Михайлович подошел к высокой тумбе из темного углепластика. Глаза под сомкнутыми веками забегали из стороны в сторону, пальцы запорхали по клавишам. На узкой полоске жидкокристаллического экрана одна за другой вспыхивали зеленоватые цифры – координаты из отправленного профессором письма.

Огромная двустворчатая дверь с грохотом распахнулась. Из зала энергоузла в помещение шумным потоком ворвалась свора заляпанных с ног до головы красным изоргов. Телепорт не был рассчитан на одновременное перемещение такого числа органических объектов. Мысленный приказ хозяина отправил партию измененных в клетку Фарадея внутри расположенных под углом друг к другу огромных металлических обручей.

Едва ушла, схлынула первая волна, Богомолов открыл глаза, хапнул воздуха раззявленным ртом и задышал жадно-жадно, как бездомная собака на солнцепеке. А в голове водили хоровод и бились о череп изнутри, словно волны о плес, чужие мысли. И он чувствовал, что все эти мысли разные, но в каждой из них слышалось слово – Хозяин: «Куда идти, Хозяин?.. Чего велишь, Хозяин?.. Кого убить, Хозяин?..»

«Эге! – смекнул Богомолов. – Так ведь я теперь, кажется, могу без всяких технических штучек ими управлять».

Он осторожно дотронулся до кнопки на выпуклом боку излучателя, вдавил кончиком пальца, отпустил, но руку не убрал: мало ли, вдруг снова потребуется технику на помощь призвать. Огоньки по краям хитроумного устройства погасли. Гул в голове поутих, но чужие мысли все так же кружились в бесовском хороводе, хоть и не так активно, как раньше.

С озорной, почти мальчишеской удалью он сорвал с головы обруч и отшвырнул прочь. Полированная полоска металла, бренча и звякая парой похожих на монеты плоских утолщений, покатилась по каменным плитам пола, завернула за тумбу пульта управления телепортом и спряталась из виду.

На мгновение голова стала пустой и звонкой, словно сухая тыква. С непривычки Богомолов сжал виски руками, покачнулся, неожиданно теряя равновесие, и обязательно бы упал, не рванись к нему изорги на помощь. Они обступили его со всех сторон, гортанно заклокотали горлом, заскрипели, как столетние сосны под порывами озорного ветра. И столько тепла, заботы и прям-таки детской искренней любви уловил вдруг Богомолов каждым натянутым как струна нервом, что слезы невольно выступили у него из глаз. Он провел дрожащей рукой по лицу, размазывая соленую влагу по щекам, и хриплым от переполняющих чувств голосом прошептал: