"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич - Страница 487

– Вот так, Скиф, нужно обращаться с этими тварями, и самое главное – нельзя их бояться. Для нас оборотни немного опаснее собаки, они в принципе и есть собаки, только гораздо злее и крупнее. И еще. Никакой брезгливости и чистоплюйства. После ликвида голова должна быть отсечена, поскольку только таким способом можно получить стопроцентную гарантию уничтожения. Кстати, завтра приезжает Хранитель, будет тебе наносить татуировки. И вперед, в вольеры...

Утром следующего дня, как и говорил Кум, прибыл молодой Хранитель. Процесс нанесения татуировок затянулся на весь день. От Александра требовалось постоянно находиться в центре магического круга, пока под чтение заклинаний ему на тело наносились мудреного вида знаки, сделавшие его похожим на представителя китайской триады или японского якудзу.

С этого дня для Александра наступили самые сложные времена. Схема работы в «зверинце» не отличалась разнообразием. В течение нескольких часов он находился в вольерах, отрабатывая на оборотнях и химерах разнообразные приемы ведения боя. Убивать этих монстров ему пока не разрешалось, так как заматеревших уже тварей использовали в качестве учебных пособий. Ежедневное противостояние между охотником и «зверушками» выматывало обе стороны до невозможности, но вместе с усталостью к Александру приходил бесценный опыт, который никаким другим способом получить было невозможно. Огромную роль в его становлении как охотника сыграл конечно же Петрович. Поначалу страхуя и показывая на своем примере, как использовать то или иное оружие или приспособление, он всегда был рядом, готовый прийти ученику на помощь в трудную минуту. И хотя Саня не забыл, как Кум себя повел в деле с Верой, после совместной работы в вольере он вновь проникся к нему былым уважением.

Вера также, несмотря на свое положение соглядатая, помогала Александру осилить выпавшие на его долю тяжелейшие нагрузки. Массаж и иглоукалывание, которыми она владела в совершенстве, все шло в ход, а в результате каждый новый день Александр был бодр и свеж, как ни в чем не бывало.

Этот напряженный период продолжался два месяца, в течение которого ежедневно Александр учился захватывать нечисть живьем, что могло в определенных случаях пригодиться и в настоящей боевой работе. В конце этого периода «зверинец» был уже достаточно потрепан и в людском обличий представлял собой довольно жалкое зрелище. Еще бы! Тренировки только условно так назывались, на деле же все происходило в полную силу, без всяких скидок на боль и травмы.

В один из дней Кум дал Александру посеребренный нож:

– Иди, уделай химеру в третьем вольере. Работай на уничтожение, по всем правилам зачистки.

Саня взял оружие и, немного волнуясь, прошел в переходный шлюз. Сердце его билось чаще, чем обычно. Оно и понятно, ведь не каждый день идешь убивать человека, хоть и бывшего.

Химера повела себя очень агрессивно, очевидно, почувствовав приближение смерти. Так или иначе, но она сразу же пошла в атаку. Удар ее хвоста был молниеносным. В последнее мгновение Александр, успевший хорошо изучить атакующую манеру химер, ушел с линии атаки и одним прыжком оказался позади твари. Используя те доли секунды, которые понадобились химере для подготовки к новому броску, он быстро вогнал лезвие ножа в то место, где у человека находится основание черепа. Посеребренная сталь с легкостью перерубила хребет змеечеловека, оборвав его земное существование. Но змеиное тело не хотело умирать, устроив напоследок дикую конвульсию, продолжавшуюся минут пять, в течение которых Александр словно заяц прыгал по вольеру, стараясь не угодить под смертоносный удар агонизирующей твари.

Когда химера затихла, настала самая неприятная часть ликвидации. Александру предстояло отрезать химере ее отвратительную голову. Преодолевая брезгливость, он исполнил инструкцию до конца, отделив от змеиного тела то, что еще недавно было человеческой головой. Ополоснув в умывальнике кровь с рук и ножа, он вышел в переходной шлюз. Уже проходя сканирование, Саня заметил, что стоит мокрый от пота и буквально валится с ног от усталости.

Кум, наблюдавший всю схватку через стеклянную стену, скупо его похвалил и отпустил отдыхать до утра, на прощание предупредив, что завтра ему предстоит схватка с оборотнем. Саня безразлично выслушал наставника, согласно кивнул и ушел. Как это частенько случается, схлынувшее нервное и физическое напряжение сменилось полной апатией. Впервые за последние годы он пошел в свой коттедж, а не к Вере, хотя точно знал, что она его ждет.

Такое нарушение привычного уклада не могло остаться незамеченным. Не прошло и пары часов, как в дверь постучали. Поскольку так характерно стучал только Кум, Александр, не вставая с диванчика в прихожей, крикнул:

– Открыто, Петрович, заходи!

Кум вошел не пустой, о чем свидетельствовал топорщившийся в районе брючного ремня камуфляж. Без труда распознав очертания бутылки, Саня молча вышел на кухню за стаканами. Ополоснув их от пыли, так как за прошедшие годы ими практически никто не пользовался, он поставил емкости на столик. Тем временем Кум скрутил с бутылки винтовую пробку, и в воздухе сразу же появился резкий запах чистого, неразведенного спирта. В полной тишине он наплескал «огненной воды» по стаканам, протянул один Александру, второй взял сам. Не чокаясь, словно на поминках, выпили. От спирта дыхание Александра перехватило, на глаза навернулись слезы, рука невольно пробежалась по столику в бесполезных поисках закуски. Как всегда, выручил Кум, протянув Александру уже развернутую карамельку. Сам он скромно занюхал это адское пойло рукавом.

– Ты что это скис? Тебя там такая краля ждет, волнуется, а ты тут каким-то самокопанием занимаешься. – Кум достал сигареты. – Если после каждого ликвида так будешь убиваться, то долго на нашей работе не протянешь.

– А я, Петрович, и не убиваюсь, просто захотелось одному побыть, отдохнуть. – Выпитый спирт начал действовать, развязав Александру язык. – Надоело мне прикидываться влюбленным балбесом, да и не за меня Верка волнуется, а за выполнение приказа переживает.

– Постой, постой, – встрепенулся Кум, – какого еще приказа? Ты часом не бредишь, а может, головушкой поехал от переизбытка впечатлений?

– Брось, Петрович, не надо ля-ля. Я и про приворот знаю, и для каких целей вы ее под меня подложили...

– Вот даже как! – Кум был совершенно трезв и серьезен. – И кто же, интересно знать, тебя просветил? Сам ты под приворотом и два плюс два не сложил бы. И приворот, как я понял, кто-то снял. Ну колись, родной, кто такой добренький оказался.

– И приворот снял, и про тебя с Веркой мне старый Хранитель рассказал. – Александр пьянел на глазах, язык у него начал заплетаться. – Только вы его уже не достанете...

– А ты откуда знаешь, что дедок преставился? Я сам-то только на днях об этом услышал, и то чисто случайно.

– Он знал, что скоро помрет, поэтому ничего и не боялся, когда ко мне в Крым приехал. Перед смертью он меня с вашего крючка снял, а теперь, после наколок этих, никакие ваши привороты-отвороты мне не страшны. Это тоже он мне объяснил.

– То-то он тобой так усиленно интересовался, с какой это радости, а?

– А вот этого, Петрович, не обижайся, я никому не скажу. Да и ты тоже рыбина еще та. Я к тебе всей душой, а ты... – Александр уже засыпал на ходу.

Видя, что серьезного разговора не получится, Кум забрал остатки спирта и, не попрощавшись, ушел.

Следующий день прошел как обычно, если не считать того, что Вера при встрече с Александром опускала глаза и норовила поскорее удалиться, не желая оставаться с бывшим любовником наедине. Кум, напротив, вел себя так, словно никакого разговора вчера и не было.

Вечером, как обычно, были занятия в «зверинце». Оборотень, приготовленный для забоя, мирно пил чай в своем вольере. Не тратя времени на инструкции и наставления, Кум выдал Александру нож, кивнув в сторону переходного шлюза.

Скиф, настроившийся на скорую развязку, вышел из переходника, подошел к пьющему чай мужику и громко спросил: