Рождество с тобой (ЛП) - Бургоа Клаудия - Страница 12

Колт смотрит на меня, кладя руки на талию.

— Я попросил тебя проверить ее, а не… о чем ты думаешь?

Я смеюсь, потому что он прав. Нет ничего плохого в том, чтобы сходить в пекарню, купить несколько печений и занести их в пансион. Я же не делаю предложение.

— Ни о чем. — Я машу рукой.

— Твой тон обнадеживает. — Он прижимает пальцы ко лбу. — Послушай, я поклялся, что не буду вмешиваться. Мы все поклялись…

— Кто мы?

— Это не важно. — Он делает паузу, приближается на несколько шагов ко мне и понижает голос. — У вас была спонтанная ночь. Такое случается нечасто, но ты, похоже, веселился всю ночь напролет.

Я провожу рукой по волосам.

— Господи, неужели все об этом знают?

Сегодня, когда забирал Перри из детского сада, один из пап, забирающих ребенка, ухмыльнулся и кивнул мне. Когда мы отошли от детей, он сказал:

— Так держать.

Вот почему я не должен спать с туристами. Все в городе раздувают из этого нечто большее, а я не хочу, чтобы Одри превратилась в мимолетное воспоминание.

— Это было вчера, — объясняю я. — Я предпочитаю держаться на расстоянии.

— Что случилось с парнем, который раньше воспринимал эти моменты, как возможность? Ты встретил горячую, свободную женщину, приехавшую сюда на пару недель. Наслаждайся тем, что происходит между вами. Ничего больше не имеет значение.

— Мне нужно думать о своей дочери. — Мой голос повышается до такой громкости, что Перри замирает. Помахав ей рукой, говорю:

— Извини, я не хотел кричать, Кексик. Почему бы тебе не надеть ботинки и не найти свой рюкзак? Нам нужно идти.

Колт качает головой и наклоняет ее в сторону Перри.

— Она — самое дорогое. Я ее обожаю. Есть разница между тем, чтобы думать о ребенке, и тем, чтобы отложить свою жизнь на неопределенный срок. После развода ты стал невротиком. Иногда я думаю, кого ты защищаешь — Перри или себя.

Я смотрю в потолок, потому что сейчас нет времени заниматься этой ерундой. Моя личная жизнь не забыта. Она закончена навсегда. Неужели он не видит, что у меня есть ребенок, которого нужно растить, и компания, которой нужно управлять?

— Вчера вечером ты был самим собой. Нормальный Колин Брэдфорд, которого я уважаю. А не тот парень, который не может увидеть себя со стороны, — он разводит руками, — каким ты стал после развода с ней.

Мы никогда не обсуждали мой брак и его конец. Я был слишком занят в Нью-Йорке, управляя компанией и пытаясь начать новую жизнь. Стыдно признаться, но пока я был с Реми, мы ни разу не навестили мою семью. Мама и папа всегда прилетали к нам. Я столько всего откладывал на потом, а теперь… неужели я откладываю что-то еще?

Он считает, что я запутался? Возможно. И он прав. Я сомневаюсь, что это имеет какое-то отношение к моей бывшей, и многое — ко мне. Я — единственный родитель Перри, и компенсировать отсутствие ее матери очень трудно. Как бы ужасно это ни было, Реми решила не присутствовать в жизни нашей дочери. Я бы предпочел, чтобы так оно и оставалось, если она не изменит то отношение к нам обоим, какое было до развода. Как к помехе и препятствию на пути к успеху. Лучше, если она останется в Нью-Йорке, где не сможет навредить Перри, пока моя девочка не станет достаточно взрослой, чтобы понять это.

Нет ничего плохого в том, чтобы встретить женщину, переспать с ней и жить дальше.

Я качаю головой, не отрицая замечаний, но и не поправляя его. Перри уже почти готова, и я не собираюсь обсуждать свою романтическую жизнь в ее присутствии. То, что мы говорим тихим голосом, не означает, что она не слышит, ведь ее мозг подобен губке. Она впитывает все, что ее окружает, и в какой-то момент своей жизни она может вспомнить эту информацию и переварить ее.

— Нам пора.

— Конечно, продолжай жить дальше, — говорит он с раздражением. — Если бы ты видел со стороны, то умолял бы себя перестать быть таким роботом. Будь немного взрослее в отношении того, что произошло с Одри. Нет ничего плохого в подруге на пару недель. Она уедет, как только поймет, что «Winter Valley Bed & Breakfast» не продается.

— Робот? — спрашиваю я и смеюсь. — Это что-то новенькое. Я даже не хочу знать, что это значит. Скажи спасибо дяде Колту, Кексик.

Перри бежит к нему и крепко обнимает. Он прижимает ее в ответ и говорит:

— Сделай так, чтобы папа отвел тебя посмотреть на единорога до обеда. Он обещал это.

Глава 11

Колин

Я ненавижу своего брата.

Как только мы выходим из его дома, Перри без умолку повторяет:

— Я хочу увидеть единорога.

Говорить моей дочери, что единорогов не существует, почти так же жестоко, как отрицать существование фей, Санты и Пасхального кролика. Я должен решить этот вопрос по-честному, но не лишая ее детских фантазий.

— Он говорил о ненастоящем единороге, Перри.

Она смотрит на меня и дважды моргает.

— Можно мне посмотреть?

— Это просто женщина в костюме единорога.

Ее рот широко раскрывается.

— Как помощница Санты, которая использует его костюм, пока он работает?

— Именно, — соглашаюсь я, испытывая облегчение от того, что она, кажется, все понимает. Моя малышка очень разумный для четырехлетнего возраста.

Она хлопает в свои маленькие ладошки, звук заглушается варежками.

— Хочу ее увидеть.

Это плохая идея.

— Перри, мы едем домой, — твердо говорю я.

— Единорог, — говорит она, скрещивая руки. — Ты обещал.

Колт знает, какие слова нужно использовать, чтобы добиться желаемого. Он знает, что я не нарушаю обещаний, данных Перри. Он заплатит за это. Я еще не знаю, как, но заплатит.

— Она может быть не в костюме, — предупреждаю я.

Глаза Перри прищуриваются, и на секунду толика надежды позволяет мне дышать легко и непринужденно. Она собирается оставить все как есть. И просто пожимает плечами.

— Ладно, мы можем встретиться с ней и без него.

— Предлагаю попробовать в другой день, — настаиваю я.

— Ты обещал, — повторяет она.

Я вздыхаю. У меня есть выбор: разочаровать дочь и создать плохое воспоминание, или сделать какую-нибудь глупость.

Глупость одерживает вверх.

***

Солнце село. Фонарные столбы и гирлянды, украшающие деревья, освещают город. Перри показывает на мерцающие огоньки, пока мы идем к булочной. Мы считаем звезды, деревья и большие конфеты, развешанные по главной улице. Когда приходим в пекарню «Cookie Cutter Bakery», Бекки извиняется, потому что у нее все распродано. Я думаю, что смогу загладить свою вину перед Одри, если закажу что-нибудь на вынос из магазина тако.

С каждой минутой становится все холоднее. Мой дом находится ближе, чем гостиница, поэтому я решаю забрать свой внедорожник, прежде чем мы отправимся к Одри.

— Мы здесь всего на пару минут, — предупреждаю я Перри, отстегивая ее ремень безопасности. — Ты поздороваешься, а потом мы вернемся домой.

— Хорошо, — соглашается она, одаривая меня милой улыбкой.

Мы заходим в гостиницу, и нас встречает восхитительный аромат ванили, шоколада и, как я догадываюсь, имбиря. Мы с Перри проходим на кухню, откуда тянет манящим ароматом выпечки, дома и тепла.

Это плохая идея. А вдруг ей не понравятся тако с курицей? Что, если девушка занята?

Когда распахиваю дверь на кухню, то не могу не улыбнуться, глядя на открывшуюся передо мной картину.

Одри улыбается от уха до уха, глядя на стол, заваленный печеньем.

— Ты могла бы открыть пекарню, — предлагаю я.

Она смотрит на меня, и ее глаза расширяются. Я улыбаюсь ее внешнему виду. Она выглядит мило со своими грязными волосами, припудренными мукой, полосками, как мне кажется, красной глазури на щеке, и фартуком с изображением двух булочек и надписью.

«Руки прочь от моих булочек».

Уголки моих губ слегка поднимаются, когда я вспоминаю, как трогал ее булочки. Прижимал милую, круглую попку тесно к себе, когда входил в нее. Мое сердце бешено колотится, и хочется протянуть руку вперед и обхватить ее талию, чтобы притянуть к себе.