Трофей мажора (СИ) - Ирис Лана - Страница 44

– Странно, – вздыхает она, поправляя шапку. – Ладно. Я уже заработалась. Ваши документы принесли. Все хорошо. И телефон, – она достает и протягивает мне.

– Что? Кто принес?

– Охрана вашего парня, – кивает на Антона, голосом выдает, как само собой разумевшееся, при этом смотрит на меня, как на дурочку и выходит из палаты.

Да, я тоже чувствую себя слегка дурой.

Руки дрожат.

Телефон выключен, и это странно, заряд был полный, я им почти не пользовалась. Кладу на тумбочку.

– Ты… – подхожу к Антону. – Как? Ты…

– Не оденешься? – поднимает на меня голову и снова небрежно осматривает с ног до головы. – Смотри, а то в этот раз реально кричать придется.

– А я и кричала реально! – кидаю ему в лицо футболку, он со смехом уворачивается. – Как ты узнал? Она тебе сказала?

Он встает с дивана, наклоняется, обжигая дыханием, и с наглой улыбкой щелкает пальцем мне по носу.

– Много знать такой малявке – вредно, – идет к двери. – Я не понял, нам же обещали обед! Я голодный, как слон.

– Я не малявка! Расскажи мне все! Ты обязан… я… ты!! Ты…

– Но я не твой герой, неМалявка, – глядит он на меня, развернувшись в пол-оборота. – Поэтому… Я. Ничего. Не обязан. Я не шучу, о том, что очень голоден, и если ты не умолкнешь и не оденешься прямо сейчас, – брови насмешливо вздергивает, – съем тебя, моя извращенка.

В его голосе звучат странные, до одури смущающие меня нотки, и голос хрипотцой, от которого я покрываюсь мурашками, багровею и тут же кидаюсь исполнять его прихоть. Напяливаю на себя его футболку, которая по размеру еще больше, чем у Ильи. Она повисает на мне, словно длинное платье клеш.

– Разве тут не должны дать халатик? Или сорочку? Ну… в больницах же обычно дают, – начинаю тараторить я, пытаясь скрыть нехилое стеснение. – Футболка – то не особо чистая, знаешь ли… – принюхиваюсь, ощущая лишь аромат кондиционера и знакомой сладости, но мне хочется, чтобы он тоже смутился, потому я морщу носик. – Ты же в ней играл, вспотел. Я видела, как с тебя стекали… капельки…

Так, это лишнее. Он может решить, что я на него пялилась.

Но ведь я и правда это делала.

И опять я хулиганка.

Ловлю на себе его изучающий взгляд и мгновенно затыкаюсь. Сажусь, словно пай-девочка на диван, и утыкаюсь в телевизор. Антон выходит выяснить насчет обеда. А я ладошки к щекам прижимаю, чтобы остудить пыл.

Почему с ним всегда так? Смущение по максимуму…

Глава 44

Почему с ним всегда так? Смущение по максимуму.

Но после уже было не до смущений. Слишком много событий навалилось. Мне удалось быстренько перекусить, после чего пришли доктора, расспрашивали меня о случившимся, осматривали голову (я очень сильно ударилась, когда упала, а воспоминание – вспышкой), мне взяли анализы крови, сделали рентген, в общем – все, что я так ненавижу. Специфический запах больницы, вид крови – от этого становится только хуже.

Я в состоянии справиться со всем сама.

Уговаривали остаться на полное обследование, но я отказалась. Безумно устала от всех этих манипуляций, мечтала оказаться дома, который гораздо уютнее этой пафосной дорогой палаты. У нас, конечно, дом тоже не маленький, я для себя считаю – шикарный. Пусть не сравним с особняком Антона или Макса, да и Любы, но когда-то мы с папой жили в маленькой однокомнатной квартирке, с кухней, где не развернуться. А тут… Мечта. И отец лишь небольшую долю оплачивает, а так жилье предоставлено от его работы. В целом – почти даром.

Результаты анализов придут в течении суток, и на завтрашний день мне предложили отлежаться, выдали справку. Хотели на подольше, но я отказалась. Учебу пропускать не могу.

Я думала вызвать такси, но Антон сказал, что за нами приехал его водитель и уже ждет нас внизу.

Спорить не стала. А какой смысл? Он все равно добьется своего.

Водитель привез нам обоим одежду Антона. Мне достались огромные штаны, которые пришлось закатывать, и куртку, в которой я утонула. А на ногах – оставила больничные тапочки.

В машине почти всю дорогу молча ехали. Антон от меня взгляда не отрывал, а я в окно смотрела. Уже начало темнеть, да и погода испортилась.

– Дождик… – первой нарушила я молчание. – Снова…

– Бывает ли в нашем городе по-другому?

– Ммм, хотела бы я оказаться где-нибудь в жаркой стране, где море, пляж… белый песочек, и много-много солнца, – мечтательно прикрыла глаза.

– Да, было бы неплохо.

– Я никогда не была на море, – призналась внезапно. – Лишь мечты о шелковистых берегах…

– Серьёзно? – по голосу слышу, что встрепенулся. Чувствую, еще внимательнее начал меня разглядывать.

Колючие мурашки побежали по лицу. Да-да, бывает и такое. Я его всем телом так воспринимаю. Ловлю токовые разряды.

– Нет, на самом деле – была, с мамой и папой. Но мне тогда всего год был, поэтому я ничего не помню. Отец говорит, что у нас тогда сломался фотоаппарат и сделать снимки на память не получилось. А телефон у папы был совсем старенький, на него тоже никак. В нем вообще такой функции не было. Нас сфотографировал какой-то мужчина на свой профессиональный фотоаппарат. Он оставил нам свою электронную почту, и мы должны были связаться с ним, когда вернемся из отпуска. Но папа, то ли не правильно записал адрес, то ли – нам просто не ответили. То фото мы так и не получили.

– Это грустно, – произнес Антон. – Адрес еще сохранился?

– Да, я после смерти мамы делала памятный альбом и пыталась еще раз связаться с тем мужчиной, но безрезультатно.

– Мы обязательно съездим на море, – нежное прикосновение к моей руке. – Вместе.

Открываю глаза и удивленно смотрю, как Антон сплетает наши пальцы.

И почему-то не вырываюсь. Поддаюсь и растворяюсь.

Но так нельзя. Я обязана сопротивляться.

– Ты за мной домой не ходи, хорошо? – прошу тихо, когда мы подъезжаем. – Одежду я тебе позже верну.

– Почему? Твоего отца все еще нет, и с ним не смогли связаться. Ты совсем одна будешь?

– Да. Просто… Я очень устала. Не ходи… Не надо, пожалуйста…

– Хорошо, – соглашается. – Но при одном условии.

– Разве можно в такой ситуации условия ставить? – произношу устало. – Пойми… Я хочу побыть одна. Это просьба, тебе сложно понять? Выполни, пожалуйста, – смотрю на него сокрушающе.

– Хорошо, но тогда, и у меня не условие. Пусть тоже будет просьба. Выполни ее, пожалуйста, – повторяет за мной и тоже в глаза смотрит с той же театральной мольбой.

– Ну давай, удиви, придурок.

Его губы дергаются в полуулыбке, он наклоняется ко мне.

– Послезавтра игра двух школ, как ты помнишь.

– Да…

– А вечером устроим небольшую вечеринку у меня дома. Я хочу, чтобы ты пришла.

– Что? В будний день? – тяну сипло, завороженно наблюдая, как его губы приближаются все ближе и ближе.

– Говорю же, небольшую. Банкет среди своих. В честь нашей победы. Нам в четверг уже поставили уроки на три часа позже, чтобы мы могли выспаться после праздника. А на выходные закатим реальную тусовку.

– Но ты еще не победил! – повышая голос, ошеломленно отстраняюсь. – А если вы проиграете? Как можно планировать заранее? И почему школа согласилась на такое? Что за дикая вседозволенность?!

Реально ведь, удивил.

Недоуменно моргаю.

– Разве могут бы какие-то сомнения? – нагло усмехается, глядя на меня с неверием. – Я – их капитан. Неужели, ты смеешь сомневаться во мне? Варь, я – непобедим.

– Ты… Ты просто самоуверенный напыщенный индюк, – делаю однозначный вывод, и слышу с водительского места несдержанный смешок.

– Извините, – произносит водитель, делая вид, что не замечает взбешенный взгляд Антона. – Я вас оставлю, – и тут же трусливо сбегает.

– Я не только сомневаюсь, Антон, – произношу с хитрой улыбкой. – Я уверена, что ты проиграешь. Команда Ильи тебя сделает, тут без вариантов. И я буду болеть за них со всей отдачей. Я стану их главным болельщиком. Предводителем фан-клуба Ангелов. А в конце игры – станцую победный танец, похлеще твоей Любавушки.