Измена. Сбежать от мужа (СИ) - Ива Элль - Страница 29

И даже верит, что сможет. Ха.

Тогда ему проще меня похитить и привязать к батарее, чтобы больше не сбегала. Иного способа я просто не вижу.

И всё же, вспоминая нашу недавнюю ночь, мне хотелось забыть обо всём, что было до. Забыть эту треклятую измену, обнулить себе память и жить счастливо дальше…с ним.

Я даже головой тряхнула, едва не стукнувшись затылком об дверь. Это ж надо было такого нафантазировать… Это ж насколько нужно себя не уважать??

Нет, никакого прощения. Сомневаюсь, что он бы меня простил, окажись ситуация зеркально иной. Нет, я допускаю, что он мог быть под веществами… Это, разумеется, максимально мерзко, но многое бы объясняло.

Но и тогда я бы не смогла его простить. С чего бы вдруг? Он сам профукал своё счастье, а я себя не на помойке нашла, чтобы подбирать за всякими блондинками.

Так, стоп, почему я вообще об этом думаю? Ведь обещала себе сотню раз…

Чёртов Бергер меня словно приворожил.

Как долго он собирается там сидеть? Почему мама не захлопнула дверь перед его носом? Зачем вообще впустила в дом?

Достав телефон, я набрала очередное сообщение:

«Я у Кати.»

Ответ пришел через три секунды:

«Врушка.»

Что, неужели он и у неё уже побывал? И что она ему, интересно, рассказала?

Зевнув, я нетерпеливо притопнула ногой. Он там что, до вечера собирается пробыть? А если мне захочется в туалет?

Перебравшись на кровать, я спрятала телефон под подушку и укрылась покрывалом с головой. Глядя в душную темноту, представляла себе, что не отправилась тогда на этот дурацкий мюзикл, а взяла мужа за руку, усадила на диван и начала допрос с пристрастием.

И что мне мешало это сделать тогда? Неуверенность в себе? А стал бы он мне отвечать?

Если бы, да кабы…

Спустя какое-то время дверь в комнату распахнулась. Я выглянула из-под одеяла. Мама глядела на меня очень странно, заставив невольно заволноваться.

— Что он тебе наговорил?

— Идем, допьешь свой кофе.

Я поднялась с постели и проследовала за ней на кухню. Знакомый мужской парфюм ударил в нос, заставляя зажмуриться. В душе тут же закипела непонятная тоска…

Может к бабке какой-нибудь сходить? Здесь, в поселке вроде бы жила одна, гадала, ворожила. Может, она сможет помочь?

И о чём я только думаю?

Хмуро усевшись за стол, я взяла слойку и принялась ее жевать, не чувствуя вкуса и не глядя на свежий букет пышных алых роз, расположившийся ровно посреди стола.

Ну да, сначала задобрить. В этом весь Марк. Поэтому мать в нём души и не чаяла. Он всегда умел ей угодить.

— Ну и?

Женщина положила передо мной на стол знакомую связку ключей.

— Он сказал, что будет ждать тебя дома. В любое время, как только решишь, что готова.

Я усмехнулась, глядя ей в глаза.

— И почему же ты не бросила эту связку ему вслед?

26

В общем, ничего нового. Стоило матери увидеть цветы, и она растаяла ириской. Жалкое зрелище. Марк решил действовать хитростью и привлечь на свою сторону нового соратника.

Теперь она изо всех сил будет уговаривать меня к нему вернуться. Хороший ход. Только жаль, бесполезный.

Да и Марк хорош. Задумал изменить стратегию, понял, что грубой силой меня не завоевать. Неужели он действительно решил дать мне выбор? Ну что ж, пусть ждёт…

Мне будет только на руку, если муж какое-то время перестанет действовать мне на нервы постоянным напоминанием о себе. Иначе у меня скоро глаз начнет дергаться.

Ведь он даже знать не знает, каково это, жить, оглядываясь на каждом шагу. А вдруг как из-за поворота вывернет знакомое авто, из которого покажется благоверный, чтобы затолкать в машину без лишних церемоний?

Странные они, мужчины. По какому-то праву считают, что могут себе позволить куда больше нас, женщин. Не потому ли, что сильней? Уж явно не лучше, не добрее и не честней.

Уже только потому, что могут беспардонно использовать эту силу, чтобы подчинить. Вот как вчера… Та ночь до сих пор отзывалась дрожью в коленях и щекотными мурашками вдоль спины.

Но, если бы у меня тогда были силы, я бы ему просто не позволила. По крайней мере, попыталась бы. Но очень сомневаюсь, что Марк стал бы прислушиваться к моим желаниям.

Я для него словно наркотик, к которому он привык, как к воздуху. А потеряв, испытал самую настоящую ломку.

Так ему и надо. Сам виноват.

— Может попробуешь дать мужу шанс оправдаться? Он сказал, что имеются доказательства…

Я тяжело вздохнула, уронив лицо в ладони.

— Решила заделаться адвокатом дьявола? А папу ты смогла бы простить?

Мать замолчала, поджав губы. То-то и оно. Явись он сейчас с букетом наперевес и с душой нараспашку, посмотрела бы я на неё…

Женщина уселась рядом и включила телевизор, убавив звук на минимум.

— Очень часто мы начинаем ценить что-то только после того, как потеряли, — прошептала она, задумчиво глядя на розы, — думаешь, я перестала любить твоего отца? Вовсе нет. Мне просто больно. Так больно, словно у меня оторвали руку. Но если рука вернется, я с радостью приму ее обратно, пускай меня всю оставшуюся жизнь будут мучать фантомные боли. Я приросла к нему душой, понимаешь?

Наверное, мы с Марком прожили не так долго, и любили не так сильно. По крайней мере я. У меня боль и обида заглушили все иные чувства.

А отец… после этого горького признания, мне хотелось схватить его за шкирку и хорошенько потрепать. Как если бы это могло что-то изменить.

И всё же.

Я протянула руку, чтобы накрыть ее ладонь своей. Не должны люди испытывать ничего подобного в своей жизни. И уж тем более в таком возрасте. Предательство дорогих людей, а затем и одиночество в окружении лишь собственных мыслей и сожалений иногда могут стать фатальными.

Я поняла, что не скоро отсюда уеду. Я нужна здесь. И даже если придется устроиться преподавателем детского кружка по рисованию…ну что ж. Бросить родную мать в таком состоянии я просто не смогу.

А вот к отцу у меня добавилась еще парочка претензий. Правда все они звучали примерно одинаково, только в разной степени нецензурности.

Да и с той бессовестной блондой мне тоже нестерпимо захотелось поговорить. Аж руки зачесались проредить ее белобрысую шевелюру…

Кстати, о ней. Быть блондинкой мне резко расхотелось.

Допив кофе и помыв за собой чашку, я пригласила маму прогуляться до магазина. Ей полезно, а мне требовалось купить себе краску, чтобы убрать с головы это вызывающее плохие ассоциации безобразие.

Прогулка заняла час. Помимо краски я взяла продукты на меренговый рулет. У мамы он никогда не получался, тогда как у меня к этому блюду водился исключительный талант.

Если можно было порадовать свою несчастную родственницу хоть такой мелочью, то почему бы не использовать эту возможность?

Пока мама вязала перед телевизором теплые носки, я отвлекалась от тревожных мыслей с помощью кулинарии.

День прошел незаметно, ведь от плохих мыслей я старалась отвлечь не только себя.

Развлекала маму разговорами, пересматривала свои детские фотографии и расспрашивала о всех местных сплетнях. В конце концов так её утомила, что спать та отправилась на час раньше, чем всегда.

Сразу после, как попробовала мой восхитительный меренговый рулет.

Убедившись, что та крепко уснула, я надела дополнительный свитер и с удовлетворением оглядела себя в зеркале. Всё же мой естественный темно-русый цвет волос шел мне гораздо больше.

Глеб был прав.

И с чего я вдруг о нем вспомнила? Не к ночи будь помянут…

До кафешки я добежала быстро, подгоняемая в спину морозным ветром. Она была одна на весь поселок, и спросом пользовалась только в будни. Поэтому отец был единственным, кого я увидела внутри.

Зябко поежившись, шагнула навстречу, не спеша снимать пальто. Отец выбрал самый дальний столик у противоположной входу стены, за декоративной решеткой, увитой искусственными растениями.

Я усмехнулась про себя. Ну надо же, сколько конспирации чтобы поговорить с собственной дочерью.