Большой флот Страны Советов - Дроговоз Игорь Григорьевич - Страница 38

Сталинская юстиция не любила затягивать рассмотрение судебных дел, поэтому на всё ей хватило двух дней. На скамье подсудимых оказались бывший народный комиссар военно-морского флота, Герой Советского Союза адмирал флота Н. Г. Кузнецов, бывший заместитель народного комиссара ВМФ адмирал Л. М. Галлер, бывший начальник Главного морского штаба адмирал В. А. Алафузов (1901—1966) и вице-адмирал Г. А. Степанов.

Суть обвинения сводилась к тому, что в годы войны подсудимые передали союзникам секретные сведения о вооружении советского флота: описание и чертежи 130-мм дистанционной гранаты; описание, чертежи и образец высотной авиационной торпеды 45-36 ABA; документацию по артиллерийским установкам, секретные карты. И хотя всё это делалось с разрешения высшего советского руководства, в том числе лично «товарища» Сталина, подсудимые были обречены ещё до суда.

3 февраля 1948 года обвиняемым зачитали приговор:

Итак, благодаря просто фантастической «доброте» Сталина,[98] Кузнецов отделался лёгким испугом. Его всего лишь разжаловали в контр-адмирала (сняли с погон две звезды) и отправили служить на знакомый ещё с довоенных времен Дальний Восток, заместителем к маршалу Малиновскому. Его товарищам по службе и по несчастью повезло меньше — их ждала тюрьма. Льву Михайловичу Галлеру выйти на свободу не довелось — он умер в тюремной камере. Двое других бывших адмиралов отсидели по 5 лет и получили свободу сразу после смерти Сталина.

Все обвинения, выдвинутые против адмиралов, в реальности не имели под собой почвы. В годы войны между союзниками по антигитлеровской коалиции происходил постоянный обмен информацией, причём поток с Запада был во много раз полноводнее встречного чахлого ручейка. Американцы и англичане снабжали советский флот новейшим на то время радиолокационным и гидроакустическим оборудованием, различными системами вооружений, соответствующей технической документацией. Советский флот получил десятки современных боевых кораблей (фрегатов и тральщиков), сотни торпедных катеров и катеров-охотников, тысячи самолётов, в конструкции которых использовались все новейшие достижения техники.

Когда же союзники изредка намекали, что сотрудничество в военной сфере вообще-то предполагает двустороннее движение, Сталин и его соратники начинали нервничать. Как истинные бандиты, они изначально жили в соответствии с «понятиями» уголовников. В частности, в данном вопросе они следовали принципу «сначала съедим ваше, потом каждый своё». К тому же не следует забывать, что шпиономания всегда была (и остаётся по сей день) профессиональным заболеванием отечественных вождей.

Взамен сведений о самых современных системах оружия, союзникам передали данные о парашютной торпеде 45-36 ABA, купленной в Италии в 1934 году (к тому же шесть экземпляров её в 1942 году попали к немцам после захвата Севастополя), а также документацию по устаревшему артиллерийскому вооружению, все образцы которого в качестве трофеев тоже достались немцам. Учитывая эти обстоятельства, их никак нельзя было отнести к секретным образцам вооружения советского ВМФ. Отметим также, что союзники располагали аналогичными видами вооружений, по своим характеристикам превосходившими отечественные. Видимо, разглашения именно этого «секрета» больше всего боялись в Кремле.

Союзники передали советским представителям около шести тысяч морских карт, взамен получив менее двух тысяч, из которых только одна — берегов Камчатки — считалась секретной. Но и её раньше уже передали в пользование японской компании, производившей лов рыбы в этих водах. И всё равно Сталин решил, что его адмиралы продались мировому империализму.

После суда над адмиралами в 1948 году были арестованы и осуждены десятки офицеров флота, которые в годы войны подолгу службы общались с британскими и американскими союзниками. Обвинение во всех случаях было стандартным: «связь с иностранной разведкой». Приговор тоже стандартный — 10 лет лишения свободы. В 1955—56 гг. все они (кроме тех, кто успел умереть) были освобождены из заключения, реабилитированы за отсутствием состава преступления, восстановлены в своих воинских званиях, а кое-кто — и на службе.

На освободившиеся места в командовании ВМФ тем временем пришли новые люди. Место Кузнецова на вершине флотской пирамиды занял командующий Тихоокеанским флотом адмирал И. С. Юмашев (1895—1972). Бывший главком по этому поводу с обидой заметил: «В этом я не видел логики. Тихоокеанский флот почти не воевал, и боевого опыта у Юмашева было мало». Но мнение разжалованного адмирала никого не интересовало. И вообще, искать логику в действиях советских руководителей — это артель «напрасный труд».

Смена руководства ВМФ не привела к серьёзным переменам в повседневной жизни флота, за исключением одного последствия. Дурной пример оказался заразительным, подчинённые с энтузиазмом взялись писать доносы на своих непосредственных начальников. Писали все, от капитан-лейтенантов и просто лейтенантов до адмиралов. Наибольший резонанс вызвало в 1951 году заявление в ЦК ВКП(б) адмирала Гордея Левченко, того самого, кто в 1941 году сдал немцам Керченский полуостров, а в 1942 провалил десантную операцию на остров Соммерс. В этом доносе он сурово обличал в разных грехах многих лиц из числа высших военно-морских руководителей: министра ВМФ, начальника Морского генштаба, начальников главных управлений, отделов и т.д.

Постаревший Сталин («вождю народов» исполнилось уже 73 года) разочаровался в своем новом военно-морском министре Юмашеве. Мало того, что он не блистал ни умом, ни знаниями, ни энергией, так вдобавок ко всему оказался тихим алкоголиком. Он предпочитал попивать водочку, а все текущие дела свалил на плечи начальника штаба адмирала Арсения Головко. Генералиссимус решил произвести очередную смену караула. В июле 1951 года был созван Главный военно-морской совет для рассмотрения доноса адмирала Левченко, на котором присутствовали партийные вожди и руководство вооружённых сил. Открыл заседание стандартным ритуальным заклинанием военно-морской министр Юмашев:

Выслушав после него выступления адмиралов Левченко и Головко, слово взял Сталин, которому надоело вникать во взаимные обвинения флотоводцев: