По следам невыученных уроков (СИ) - Евстигнеева Алиса - Страница 24

-Да нет, просто… просто мне очень не хватало адекватного взрослого рядом.

-А родители?

-Покажи мне хоть одного родителя, который тянул бы на адекватного, - неуверенно пошутила. Паша оценил, одобряюще глянув на меня. - На самом деле, я не планировала быть учителем. Думала, что вот закончу иняз и пойду куда-нибудь переводами заниматься, благо, что уже тогда через интеренет спокойно можно было заказы набирать.

-Но… что-то пошло не так?

-Да, нас отправили на практику в лагерь.

-И тебе настолько понравилось?

-Скорее, наоборот, - усмехнулась я. - Самое упоротое лето в моей жизни. Ни поесть тебе нормально, ни поспать, ни помыться даже… А ещё всем от тебя что-то надо, двадцать четыре часа в сутки. И дети, которые за пять минут успевали натворить столько всего, что хотелось собрать сумки и уехать. Я тогда маме каждый вечер звонила и ревела. Папа её еле удержал, чтобы она за мной не приехала, вовремя напомнив, что я там работаю, а не отдыхаю.

-То есть с тобой случился приступ мазохизма?

Вот здесь я замялась, не зная, как объяснить. Вернее, я-то понимала, что случилось, только обычно другие относились со скепсисом, когда слышали пространное оправдание. Наверное, он почувствовал мои сомнения, потому что мужская рука вдруг скользнула по моей ладони, будто бы подталкивая к действию.

-Я почувствовала себя живой. Именно с детьми, среди всего это бедлама.

Савицкий понимающе кивнул и чуть сильнее сжал мою ладонь.

-Глупо звучит… - начала я. - Но понимаешь, дети… они такие крутые. Живые. Как никто другой. И мне очень захотелось попытаться стать адекватным взрослым для них.

Капитан помолчал, обдумывая мои слова, но по итогу спросил совсем о другом.

-Что за ужасная манера всё время оправдываться?

Я пожала плечами.

-Часть моего занудства? Тут либо нотации читать, либо оправдываться.

Капитан довольно хохотнул, отпуская мою руку.

-Угораздило же связаться!

И прежде, чем я успела возмутиться, он задорно подмигнул мне. А я задумалась над тем, почему же меня вечно тянет оправдываться из-за работы. Может быть, по той причине, что почти все знакомые, за исключением самых близких, считали работу в школе глупостью.

-А почему ты решил пойти в полицию?

Паша вздёрнул брови, словно бы удивился вопросу.

-По официальной версии…

-По неофициальной, - поспешно перебила я его. - Почему именно ты захотел работать именно в полиции?

Он задумался, прям как я пару минут назад. Видимо, тоже решал, говорить или нет.

-Почти как у тебя, только наоборот.

-Это как?

-Адекватные взрослые, - вскользь пояснил Павел, после чего замолчал, и я уже подумала, что на этом всё, но он неожиданно продолжил. - Ты была впечатлительным подростком, я в некотором роде тоже. Только тогда их называли трудными. Я был вечно злой, голодный до приключений и… обиженный на весь мир. Как понимаешь, не самая лучшая комбинация для ребёнка. В общем, к своим пятнадцати я был постоянным обитателем детской комнаты милиции. В детском доме и школе со мной откровенно не справлялись, а я регулярно влипал во всё что только мог, даже когда просто ровно сидел на заднице. Система ровным счётом ничего не могла со мной сделать. Она и сейчас кособока, а тогда…

Паша махнул рукой и замолчал. Мы как раз выезжали за пределы города.

-Ты был ребёнком, - попыталась поддержать его.

-Наверное, вот только забавы были вообще недетские. К девятому классу я, казалось, попробовал уже всё. Алкоголь, сигареты - это такие мелочи, ты даже не представляешь.

-Я работаю в школе, - мягко заметила. В Пашиной речи отчётливо слышалась злость. И пусть он всячески показывал, что ему пофиг, я буквально чувствовала отчаяние того неведомого мне мальчишки. - Так что меня вряд ли удивишь тем, что творится в подростковой среде.

-Нет, Ксюш, это не то. Твоя школота - оболтусы, которые даже подраться нормально не могут, по сравнению с тем, какими были мы. Нюхать клей и курить траву было обыденностью в том окружении, где обитал я.

-Ты тоже?

-Случалось, но… мне хватало мозгов соблюдать хоть какие-то границы. Я и в ментовку попадал исключительно по мелочам. Веришь, нет, но мне даже ни разу не смогли предъявить ничего серьёзнее административного правонарушения. Хотя одних общественно-опасных деяний было выше крыши, но я умел не палиться. Все всё понимали, но доказать не могли. Я бродяжничал, воровал… отрывался как мог. В детском доме в какой-то момент даже махнули на меня рукой, закрывая глаза на мои похождения и считая дни до наступления моего совершеннолетия.

-Как же так?

-А что они могли? Беседы перестали действовать лет в двенадцать, бить меня было бесполезно, я мог и сдачи дать. Представляешь, тощий как палка, на лице одни глаза, помятый словно чёрт, а удар держал. Всегда и везде. Поначалу ещё получалось меня в карцер запихать, была у нас такая комната - матрас и голые стены, там и света толком не было. Но я туда ходил отсыпаться, при условии что сам хотел.

-Как ты выбрался из всего этого ?

Паше не нужны были мои вопросы, его слова сами рвались наружу, наверное, давно носил в себе.

-Ты не поверишь! - фыркнул он. - У нас на районе поменялся инспектор. Корчагин Павел Петрович. Тёзка. Невзрачный такой. Мы его потом тараканом звать стали, из-за усов и вездесущность. Петровичу уже тогда было хорошо за сорок. Помню, притащили меня за какую-то ерунду в опорный пункт. Патруль меня хорошо знал, обрисовали в общих красках, что я за птица такая Корчагину. Я их матом крою, забавы ради, а он стоит и рассматривает меня да усы свои накручивает. Ему патруль говорит, что неплохо бы протокол составить, всё ещё надеялись меня в распределитель отправить, а Петрович, зараза такая, сразу просёк, что ни с кем я разговаривать не буду, велел меня в аквариум (камера такая) запихать. Нас в то время вроде как старались в стороне от взрослого контингента держать, понимали, что быстро нужными контактами обрастём. Ушлыми же были. А этот запихал… Почти на двое суток. Ещё и в детский дом отзвонился, чтобы не теряли, сказал, что взял на перевоспитание.

-Помогло?

-Не особо, - Паша на удивление расплылся в улыбке, как если бы вспоминал о чём-то хорошем. - Он со мной этот фокус ещё раза три проделал за две недели. Я уже искренне подумывал, что вот выпустят меня - я его в какой-нибудь подворотне подстерегу и по голове-то оприходую. А он как почувствовал и той же ночью меня из аквариума выдернул, усадил у себя в кабинете и… сигарету протянул.

-Очень педагогично.

-Нет, Ксюш, ты не понимаешь. По-доброму бы не прошло. Я уже тогда добра не понимал, не верил просто-напросто. Элементарно налей он мне чая, я бы, скорее всего, Петровичу в лицо его и выплеснул. А так… он мне показал, что готов воспринимать меня как взрослого. В общем, мы разговорились. То ли я был сонный, то ли Таракан этот усатый настырным, но мы с ним тогда до самого утра проговорили, пачку сигарет целую скурили. По сути ни о чём не разговаривали, просто о каких-то мелочах. Но знаешь, зашло, у меня впервые в жизни было чувство, что кому-то интересна моя судьба. А на утро… а на утро он меня в морг притащил. Договорился с санитарами. Короче, у них труп паренька был, моего возраста примерно. Может, чуть старше, не помню уже… Они меня к столу подвели, простынь откинули… а там тело… синюшное всё. Я чуть не блеванул прям там, а Петрович-зараза, меня на месте удерживает и приговаривает: “Смотри-смотри. Будешь себя и дальше так вести, либо сам кого-нибудь грохнешь, либо на его месте окажешься”. Как же меня трясло. Я даже не знал, что так бывает. Ксюш, ну вот реально. Зуб на зуб не попадал.

-Шоковая терапия? - почти беззвучно спросила я, чувствуя, как меня тоже начинает потряхивать, пришлось посильнее сцепить пальцы, чтобы те не дрожали.

-Наверное. Но ты знаешь… а ведь это возымело эффект, я тогда порядком притих, чтобы по возможности с Корчагиным дел не иметь. Думал, да ну нафиг его, псих же. Засел в детском доме, со скуки даже учёбу подтянул. Я неглупый же был, - самодовольно заметил Паша. - Я когда в школе появлялся, всегда всё на лету схватывал. А тут… Тут бог велел. Короче, я даже в десятый класс попал. Сам не понял как. Это уже потом мне завуч шепнула на выпускном, что за меня Петрович попросил.