Как убить человечество - Колчанова Екатерина - Страница 11

Они переглянулись. Они понимали, что девушки, не имевшие достаточно скверный характер, пытались их задеть.

— Вы же понимаете, что обучаются здесь профессионалы, да? — уверенно продолжила розоволосая, нервно приглаживая свои кудри на затылке, что не укрылись от взгляда группы. — Так лучше вам сразу уехать, чтобы не разочароваться.

— Кхм, милашка, — Рина прочистила горло. — Минуточку, мне же тоже надо ответить тебе как-то стервозно, правда я ещë не придумала, подождëте? — подмигнула Ворожея, наигранно задумавшись.

— Придумала! — воскликнула она под смешки своей группы. — Могу сказать что-то по типу «Вы пытаетесь казаться стервами, но вы добрые». Да, понимаю, у меня сегодня определëнно проблемы с фантазией, предлагаю взять слово зала, — посмотрела Ворожея на Кира, усмехаясь, видя, как они мечтают вставить свои пять копеек.

— Закрой глаза, брат, — сказал тот Филу, под смешок Рины с Рианом, пытающимися замаскировать их под кашель.

— Закрыл.

— Что ты видишь, брат?

— Ничего, брат.

— Это моя жизнь без высокомерных стерв в белых топиках, брат.

— По-моему вашей шутки не оценили, — гитаристка перевела взляд на девушек, смотрящих на них слишком странно. — Не волнуйтесь, прекрасные девушки, мы ещë увидимся, не скучайте, — она послала им воздушный поцелуй, беря парней под руки и направляясь к свободному четвёртому ряду, пропуская Риана вперёд.

— Всë прошло удачно, теперь они думают, что мы чокнутые, — подмигнул брат сестре.

— Чëрт, да как всегда! — завозмущался Фил, не найдя в своей сумке ручку

— Такова судьба, у кого-то она тяжëлая, бедный малыш Филушка, — вздохнула Рина. — Ты всегда можешь писать кровью, если наш преподаватель будет тираном, он воспримет это как плюс, — выразительно посмотрела на стол в центре аудитории, но протянула ему запасную

— Ты лучшая, — дал ей высокую оценку бас-гитарист, будучи прерванным присутствием преподавателя. Им был молодой мужчина по виду лет двадцать пять-тридцать, для вампиров с ужасно громко-тикающими часами на правой руке, впрочем, по его мягкому голосу, можно было сказать о том, что преподаватель совсем не строгий, но его идеально отглаженный костюм, будто копия идеала их матери, говорил о другом.

«Ему не лень каждый день сидеть отглаживать? Застрелиться лучше.» пронеслось в головах у каждого сидящего за партой.

— Здравствуйте, похоже, у нас новая группа. Ваше название? — спросил он, слишком долго рассматривая глаза близнецов, их волосы и одежду.

— Его нет, — сказала Рина, растягивая слова, ожидая, пока тот назовëт своë имя.

— Иван Ярославцев, — представился учитель.

— Названия нет, господин Ярославцев.

— Советую поскорее определиться, с вашими фамилиями оно должно стоять, — добродушно ответил он. — Начнëм с практики. Музыкальный диктант, — сказал он уже всей аудитории, садясь за фортепиано.

Музыкальный диктант, всегда, когда группа посещала уроки сольфеджио, ассоциировался со страданиями. Его невозможно было написать, когда за стенкой одновременно играют два фортепиано, с постоянно спотыкающейся мелодей в руках новичка, вместе с сопровождаемым ором за ошибки.

«Бедные ученики» — думали все сидящие на сольфеджио.

За другой стенкой вокалист пел арию, а на первом этаже под тем кабинетом, играл целый оркестр.

Они достали из кожаных рюкзаков тетради для сольфеджио, ручки и дневники, пока Ванька не начал играть.

Его мелодией был Experience — Ludovico Einaudi, который Рина узнала с первых нот по тональности ре мажор, гармоничности и темпу воспроизведения. Но если начало произведения написать легко, то дальше будет кошмар, остаëтся лишь надеяться, что он даст отрывок, а не целое. Хотя то, как говорила Лира про этот лицей, заставляет задуматься о том, насколько сложными могут стать уроки.

Еле как написав диктант в них принялись вбивать теорию выпускных классов музыкальной школы, а это восьмой, и из них четверых что-то понимал один только Риан, периодически кивая на слова преподавателя.

Прозвеневший звонок спас их от желания пойти купить себе верëвку и мыло, поэтому слова при выходе из кабинета, толкаясь с людьми, были таковы:

— Всë было лучше, чем мы ожидали. Нормальный мужик.

В коридоре в паре метрах от кабинета Рина наткнулась на русоволосую девушку, несущуюся магией за приличное расстояние, еë переплетения были словно вколоты в кожу, представляя подобие вен, искря голубым и красным свечением. Девушка посмотрела на Рину, нахмурилась, и, поправив сумку на плече, отправилась в противоположную сторону, за ней отправились и еë подруги, от одной из которых, черноволосой, тоже шло свечение, только чëрное, похожее на магию Фила.

Группа переглянулась, всë более понимая происходящее. Лишь Адриан пожал плечами, думая:

«Ты чуть не убила девочку, Рина».

У тройки проскакивали мысли укора себя за ложь другу. Они хотели рассказать ему о себе, пару раз пытались, но останавливались, побуждая это тем, что им самим мало что известно.

В Шонтéре было замечено уже трое, обладающих магией.

— Дебилы, — в конце концов сказала Рина. — Сейчас у нас вокал в двадцать седьмом и там же остальные уроки.

— Пойдëмте до буфета сходим, Лира говорила, что-то там можно брать, — предложил Риан.

— Ему в любом случае будет далеко до нашей Шоколадницы, — ответила Рина, направляясь к столовой.

Стоящий шведским столом, буфет притягивал своей красотой. Но в нëм были только различные сладкие булочки, не только те, что на раздаче еды, но и с другими начинками, шоколад и мармеладки.

— Как же мы проживëм без трубочек со сгущëнкой? Или без солëной карамели? — выкрикнул Фил в ужасе, чуть ли не ревя.

— Будем растягивать, не волнуйся. Сколько вы взяли? Штук наверно двенадцать? Будешь есть свои три трубочки год, — погладила, больше стуча его по голове, сказала Рина, и оглядываясь на другие группы. Столы были либо пустыми, либо на них лежали конспекты или ноты. На них странно пялились, заставляя тех, с ухмылками, переглянуться. Раздача еды принимала статус «Закрыто», а на кухне гремели многочисленной посудой, стараясь успеть к ужину.

Кир взял лопатку с пакетиком, беря булочку с кленовым сиропом и мармеладки в виде ягод малины и ежевики.

У них более менее совпадали вкусы на еду, но у каждого были определëнные и самые любимые предпочтения, так Рина с Филом всегда просто обожали варëную сгущëнку и солëную карамель, Кир карамельное и шоколадное мороженое, которого тоже не было в буфете, а Риан молочный шоколад с фундуком или белый с миндалëм. А вишня же была их любимой ягодой. Рина часто пекла пироги или булочки с ней сама, из-за недостойного к ней подхода в обычных пекарнях или магазинах. Еë вкус был не ярким, начинки мало, а слоëное тесто ощущалось свëртывалось в комок в горле.

Набрав сладостей, они побежали на второй этаж, ни на что не оглядываясь, открывая кабинет, и садясь за первую и вторую парту, ведь им говорили, что сольфеджио — это единственный предмет, на котором они будут с другими группами оффлайн. Онлайн занятия в общеобразовательной школе прошли как обычно. Незнакомые учителя не стали знакомится, выделять или замечать, обращаясь лишь на перекличке и при заданном тем вопросе:

— Какой ответ у вас получился, — тот выдержал паузу, выискивая человека в журнале — Фил Цепеш? — Ворожеи, сидящие перед выключенной камерой их ноутбуков с электрогитарой и кружкой вишневого сока с пакетом мармелада, вздохнули, и не начиная браться за конспекты.

Фил засуетился, ища ответ в интернете, включая микрофон и имитируя грохоты и странные скрипы, закрывая и открывая дверь туалета, после чего говоря:

— Прошу прощения, видите какая ужасная связь, мы всë-таки за городом, да и участников конференции не мало.

— Быстрее, Цепеш, какой ответ? Может вам помогут Ворожеи? Зеленов?

Интернет действительно был ужасным. Страница гугла не погружалась, что понравилось бы их преподавателям.

Тот схватил барабанные палочки, ударив их друг об друга прямо у динамика, вышел из конференции.