Училки. Сборник - Санлайт Агата - Страница 21

Я это уже не раз видела. И очень не хотела подобного в свой адрес.

Конечно, Вяземцев – не малолетка и даже не «заушник», как прозвали мы студентов заочной формы обучения. Мол, мы их не обучаем – вытягиваем за уши из пучины незнания и глупости.

Вяземцев – мужчина. Он и вел себя также. Не глупо и пошло, как малолетки, что пытались за мной ухлестывать из-за буйства гормонов. Он действовал по-мужски.

Даже сейчас, в подсобке. Подхватил и не дал упасть… А потом… потом лапал и целовал словно имеет на это полное право. Не торопливо и жадно, скорее властно. Страстно и одновременно по-хозяйски. Так может вести себя со взрослой женщиной только мужчина, сильный, властный и уверенный в себе до чертиков.

Но для преподавателей нашего Вуза – Вяземцев – студент. Неважно сколько ему лет, неважно, что он уже бизнесмен и состоявшийся человек. Студент. И этим все сказано. И любая связь между преподавательницей и ее студентом – это мовентон.

Когда закончились пары, я отправилась пить чай с Настей Рудниковой.

Приятельница как раз тоже завершила работу. И выглядела так, словно ей было чем со мной поделиться. Даже не так – ее буквально распирало от желания выложить мне последние сплетни. Этот блеск в глазах подруги и хитрую улыбку я бы ни с чем не спутала. Я со вздохом налила себе чашку ароматного напитка с бергамотом, взяла крекер и приготовилась слушать. Уже примерно представляя – о чем пойдет речь.

Ну хотя бы выясню – какие настроения ходят. Под каким соусом подают жареные сплетни местные преподаватели и лаборанты. Буду готова к завтрашнему. Чувствую, заседание кафедры будет похоже на комсомольское собрание времен соцреализма.

«Вы, Алина Хаматовна, недостойны почетного звания комсомолки и подаете подрастающему поколению дурной пример!»

– В общем, – Настя взяла меня за руку и нагнулась поближе. А я в очередной раз порадовалась нашему укромному уголку под защитой шкафов. – Надежда сегодня шепталась с лаборантами о том, что тебя видели в подсобке Василия Ефремовича с… Шаукатом Вяземцевым… Расскажешь, что там случилось?

– Сначала ты расскажи, что об этом судачат, – стимулировала я приятельницу, хитро подмигивая. Настя, хотя и была дочкой одного из наших старейших профессоров – Олега Викторовича Рудникова, относилась к новому поколению преподавателей. Не видела ничего ужасного в том, чтобы остаться вдвоем в подсобке со студентом. Считала, что Аня Мельникова, которая выскочила за заочника, младше нее на целых тринадцать лет и сейчас сидела в декрете, поступила очень даже правильно.

Ане повезло – их роман происходил тайно. Хотя голубки ворковали прямо в кабинете преподавательницы. Аня и ее закадычная подружка Альбина Ахметзянова сидели только вдвоем, в небольшом помещении. А не на виду еще у трех преподавателей, как мы с Настей в «дошкафный период». Как выяснилось, Аня и Альбина часто принимали у себя студентов, закрывались и распивали с ними чаи. Ну и заодно целовались, и миловались в свое удовольствие, защищенные жалюзи на окнах. Никто ни о чем не догадывался, пока Аня ловко не выскочила замуж, а Альбина из зависти не выложила все другим преподавательницам кафедры.

Ее заочник оказался «козлом» и бросил после года счастливых горизонтальных отношений прямо в кабинете.

Аня радостно выскочила замуж и сразу же – прыгнула в декрет. Поэтому сплетни особенно не ходили. Победителей не судят. Но это, увы, не мой случай.

Настя поддерживала Аню и Альбину. Поэтому восторженно хлопнула ресницами и «раскололась» в надежде на мою откровенность и явно рассчитывая на пикантные подробности.

– Короче… По словам Нади, Светлана Максимовна видела, как ты вошла в подсобку, а потом сразу же туда заскочил Шаукат. Она уверена, что у вас там было назначено свидание. Какое-то время никто не показывался, а потом выбежала ты. Следом вышел Шаукат, весь какой-то всклокоченный и очень возбужденный! – Настя подмигнула так, что стало ясно – последнее слово означало не только нервозность парня, но и определенное физическое состояние.

Что ж. Это правда, тут спорить глупо.

– И? – я покрутила ладонью в воздухе, предлагая Насте продолжить горячий рассказ о нашей порочной страсти с Вяземцевым. Ясно, что описание действий завершено. Однако впереди – самое захватывающее и интересное описание. Того, как восприняли и объяснили наше поведение лаборантки.

– Ну-у-у… Некоторые считают, что между вами что-то есть. Светлана Максимовна уверяет, что видела, как Шаукат вручил тебе дорогущий букет из фруктов. А еще будто бы он признавался тебе в любви…

Мда… Как все запущено! Ясное дело, что бегать по кафедре и пояснять, что букет я не взяла и никаких объяснений между нами с Вяземцевым не было, не имеет никакого смысла. Все уже в курсе альтернативной версии.

И в свете этого, ясное дело, что темная подсобка и наша парочка там вдвоем – отличная пища для безумных фантазий.

Я тяжело вздохнула. Сложно выпутываться.

– Да не переживай ты! – отмахнулась Настя. – Ну и пусть себе сплетничают вволю. Не на столе же вас лаборантка застукала за чем-нибудь совсем неприличным. Ну подарил тебе парень букет! То же мне проблема! А в подсобке, судя по моим подсчетам, вы вместе находились минуты две. За это время вы даже раздеться и одеться обратно бы не успели. Вы ж не пожарники и не Омоновцы!

Я вздохнула опять. Для наших преподов старой закалки все это – ни разу не аргументы!

Чую завтра на заседании кафедры предстоит то еще веселье.

Полный разбор моего неприличного поведения.

По полочкам, по мельчайшим деталям.

– Алина! Да забей ты на этот бред! Лучше скажи! Он признался тебе в любви? Поцеловал? Ну скажи-и-и…

Я мотнула головой.

– Я не знаю зачем он заходил в подсобку. Я упала, и он помог мне встать. Вот и все.

– Ну да-а-а? – Настя стрельнула глазами. – И поэтому ты выскочила, словно ошпаренная? А он вышел весь такой на взводе?

– И ты веришь Светлане Максимовне? Я просто торопилась на занятие. Поэтому и выбежала поскорее. А Кат… Он же как олень перепрыгивал в подсобке через все под ногами, чтобы меня поймать. Вот и выглядел немного взбудораженным. А Светлана Максимовна увидела эпизод с букетом и, разумеется, все не так поняла…

– Да ладно? – Настя прищурилась и пытливо уставилась на мое лицо. Я постаралась выглядеть как можно честнее. Примерно также, как при расставании с отцом моего Тошки, когда уверяла его, что не беременна. А задержки у меня регулярно. Такой гормональный фон. Он поверил.

– Ну а букет? Он ведь не просто так его подарил?

– Букет он принес мне от всей этой ненормальной группы старших студентов. Будь они неладны. В качестве извинения за то, что они вели себя слишком вызывающе на лекции. Переговаривались и не слушались замечаний. Вот Шаукат и пришел попросить прощения.

– Значит, ничего личного? – разочарованно уточнила Настя. Видимо, она уже готова была слушать о том, как Вяземцев зажал меня в подсобке, страстно целовал и обнимал… Хотя… так ведь оно и случилось. Но я не собиралась признаваться. Моя легенда должна распространиться по кафедре второй волной сплетен. И хоть немного пошатнуть теорию Светланы Максимовны о нашем бурном романе с Вяземцевым.

– Ты же знаешь наших женщин! Их хлебом не корми, дай что-нибудь придумать! А после случая с Аней, они и вовсе в каждом общении студентов и молодых преподавательниц видят роман. Даже объясняй я Шаукату задание по реферату, они бы черт знает что напридумывали…

Настя откинулась на спинку стула и изучала мое лицо – внимательно так, пытливо. И наконец, выдохнула:

– Ну да. Они те еще выдумщицы.

Фу-уф! Поверила!

Мы еще попили чаю, и за мной зашел Ирек. Весь светящийся, как новенькая монета. Мда… Этот сплетен явно не слышал. И слава богу. Пока едем домой, расскажу ему все так, чтобы поверил моей версии и ни в чем не усомнился.

– Поехали домой? – предложил он.

– Да, конечно! – как можно более оптимистично ответила я, наскоро собирая сумку.

Чмокнула Настю в щеку и отправилась вслед за Иреком. Тот сразу же забрал мою сумку, и мы гордо двинулись на выход.