Училки. Сборник - Санлайт Агата - Страница 9

Татьяна Матвеевна напоминала мне нашу школьную учительницу, которая красилась так, что штукатурка разве что не осыпалась… Но стоило девочкам мазнуть губы блеском, следовала длинная лекция о том, как это вульгарно и некультурно.

Как говорил Владислав Сергеевич: «Старые коммунистки красятся так, чтобы, при случае, пойти в разведку в свой же вуз, и без макияжа остаться неузнанными».

Вот и сейчас ей бы не в вуз в таком виде, а на сцену Мюзик холла. Но осуждала Татьяна Матвеевна меня…

– Здравствуйте, Владислав Сергеевич. Простите, я вас не видела.

– Здравствуйте, Татьяна Матвеевна.

– Здравствуйте, Алина Хаматовна, – пробурчали коллеги и торопливо отправились дальше по коридору. Я поймала на себе еще пару осуждающих и любопытных взглядов от коллег и студентов и мысленно выругалась. Вот же черт! Принес нелегкий этого Вяземцева! Разве я давала ему повод?!

– Алина Хаматовна, букет возьмите! – подлил масла в огонь этот наглый плейбой, словно не заметил фурора, который наша пара произвела на кафедре. Наверное, даже крокодил во фраке, цитирующий законы Ньютона, не вызвал бы большего интереса.

Я прочистила горло и строго спросила:

– Простите, а за что мне такое внимание? Я вроде бы даже еще не исполнила для вашей группы оперную арию «Вы неуд свой сумели искупить».

Вяземцев усмехнулся моей остроте и широко улыбнулся:

– А разве я не могу просто подарить букет красивой женщине?!

Выглядел он при этом так невинно и одновременно соблазнительно, как девственница в толпе моряков дальнего плавания.

На нас уже откровенно глазели пестрые кучки студентов, которые собирались возле кабинетов для лабораторных и практических занятий. Мимо прошла и быстро поздоровалась еще пара наших старейших преподов. Гусман Натанович Ахтенов – очень хороший и приятный мужчина и Филлип Андреевич Чернов – нелюдимый, мрачноватый тип.

Пожилая полная лаборантка – Светлана Максимовна Перхова обогнула нас по широкой дуге, поздоровалась и юркнула в кабинет, едва дав мне ответить.

Я снова мысленно выругалась и подавила желание высказать все в лицо этому идиоту, из-за которого я теперь стану эпицентром всех местных сплетен месяца на два, не меньше. И еще невесть что придумают! Уверена, некоторые мысленно уже уложили нас в одну постель!

Уверена, жанр «научная фантастика» придуман изначально для рассказов вузовских научных работников, которые безудержно фантазировали про коллег.

– Послушайте! – довольно громко, чтобы услышали все интересующиеся, произнесла я. – Я – ваш преподаватель, а вы – мой студент. Наша половая принадлежность здесь роли не играет. Простите меня, Шаукат Вяземцев. Отдайте этот букет кому-нибудь из ваших прекрасных одногруппниц, а у меня дела.

Я собиралась ретироваться, но сильная рука удержала на месте. Вот же проклятье! Хватка у этого пижона прямо, как у боксера.

– Алина Хаматовна. Ну зачем вы так? – и главное лицо такое искреннее-искреннее, будто бы даже немного расстроенное! Вот же дамкий угодник! Умеет состроить нужную мину. Наверное, после такой многие прямо на шею к нему кидаются. Чем дольше продолжал нашу беседу Вяземцев, тем сильнее я на него злилась.

Нашел время и место! Зачем нужно дарить букет на глазах у всей кафедры? Студентов и преподавателей! Он, что, совсем идиот?! Не-ет! Наверное, он нарочно! Рисуется, красуется, демонстрирует, как очередная дурочка падает к его ногам в туфлях стоимостью, как весь мой дом.

А может еще и на видео записывает. Мало ли какая у него аппаратура. Я точно знала – Вяземцев не пишет в тетради на лекциях, а фиксирует все на камеру.

– Послушайте! – поучительно и как могла спокойно произнесла я. – Во-первых, преподаватель как витрина. Смотреть можно, трогать – нельзя! – я уронила взгляд на свой локоть, который держал Вяземцев. И он сразу же отпустил. Ну слава богу! – Во-вторых! Любые подарки и прочие «приятности» для преподавателя недопустимы. Потому, что мы должны сохранять объективность. В-третьих. Вы не интересуете меня, как мужчина. И поэтому, пожалуйста, относитесь ко мне как к педагогу, а не как к женщине. Вы меня поняли?

Вяземцев огляделся. Ну, наконец-то! Заметил заинтересованность на лицах студентов и недоумение на лицах моих коллег. Пока он замешкался, я отчеканила:

– До встречи на лекциях! – и быстро устремилась в кабинет к Иреку. Одному из наших молодых преподавателей, влюбленному в меня уже очень давно. Я никогда не давала ему повода и старалась не уделять повышенного внимания. Надеялась, что Ирек со временем остынет и найдет другой объект для симпатии. Но сейчас я впервые в жизни нарушила все собственные правила.

Никогда не заводить романов на работе.

Никогда не давать мужчине повод думать, что я им заинтересована, если, на самом деле, это не так.

Никогда не использовать влюбленных в меня мужчин для личных целей.

Никогда не играть на чувствах других.

Применив первое оружие против Шауката под названием «строгая и язвительная училка, которая не видит в студентах мужчин» я решила закрепить результат и задействовать второе оружие. Оружие, увы, обоюдоострое. К такому прибегают лишь в крайних случаях, когда не видят иного выхода.

Спиной ощущая присутствие Вяземцева, я суматошно подскочила к Иреку и тот сразу же поднялся из-за стола, приглаживая рукой курчавые черные волосы. Надо сказать, он был очень даже приятным на вид. Вполне себе симпатичным татарином, спортивным, хотя и худощавым, выше меня на две головы. Не таким красавчиком, как Вяземцев. Ну дак я и не замуж за него собиралась.

– Ирек! Вы не напоите меня чаем? – наступив на горло своей совести, в наглую спросила я.

Тот вначале опешил. И покосился на щель приоткрытой двери, в которой появился несносный Вяземцев! Ну не умеет этот плейбой останавливаться!

Шаукат вошел в преподавательскую так, словно он тут хозяин. Огляделся, бросил Иреку дежурное:

– Здравствуйте!

И сфокусировался на мне так, словно мой коллега исчез с горизонта. Вот прямо совсем испарился. Больше того, мы с Шаукатом наедине, и я очень жажду с ним пообщаться.

Вот как выглядел сейчас Вяземцев!

Хозяином положения в чужом кабинете, куда его даже не приглашали!

– Алина Хаматовна. Я ведь ничего в ответ не ожидал. Просто хотел сделать вам приятное! – богатей бесцеремонно прошествовал дальше, притормозив возле стола Ирека. Ну да, для нашей долларовой и евровой элиты закрытых дверей нет. Есть слабые замки и те, которые приходится ломать руками оплаченных мастеров. – Если я действовал немного бестактно в рамках вуза, прошу меня извинить. Алина Хаматовна, я всего лишь хотел выразить вам свое восхищение и подарить букет. Разве это плохо?

Плохо! Ой, как плохо! Особенно то, что голубые глаза этого субъекта меня так смущают, заставляют снова и снова смотреть в них. А от близости Вяземцева сердце пускается вскачь. Очень и очень плохо. Не говоря уже о том, что мне безумно захотелось клубники из букета!

– Алина, тебе помочь? – Ирек всегда был джентльменом. Поэтому прежде я старалась всеми силами дать ему понять, что между нами ничего не случится. Слишком он казался положительным. Но сейчас положение выглядело отчаянным, и я пошла на крайние меры. Совесть под моим каблуком кряхтела, хрипела, пыталась вырваться и напомнить о том, что нельзя использовать чувства других в своих целях. Но я продолжила игру.

Взяла Ирека под руку и произнесла:

– Шаукат. Я благодарна вам за внимание. Такая настойчивость не может не льстить женщине. Но я уже встречаюсь с этим мужчиной. И прошу вас, не компрометируйте меня столь настойчивым вниманием. Многие могут решить, что я ветреная, непостоянная. К тому же, студенты не должны ухаживать за преподавателями. Давайте уже назовем вещи своими именами. Прошу вас, покиньте преподавательскую. Я буду очень рада помочь вам со своим предметом и честно оценить на зачете или экзамене.

Вяземцев немного помедлил. Посмотрел как-то очень странно: то ли досадливо, то ли зло и вышел вон, оставив букет на холодильнике, что ютился у входа в преподавательскую.