Обнаженная для герцога (СИ) - Озерова Татьяна - Страница 37

— Лия, — мрачно сказал он.

— Что, Лия? — подняла брови я. — Может, слезешь с меня? Если у тебя такие мысли, мои слова их не сотрут. Даже заклинание применяешь!

Он пристально смотрел на меня, а я… Я вдруг обмякла, вся ярость разом слетела с меня, оставляя лишь странную опустошённость.

— Был момент, когда он напугал меня. Я купалась в озере, а он смотрел.

Я уставилась на вздувшуюся вену на лбу Дамиана, но продолжила говорить:

— Попыталась сбежать к тебе, но он не пустил. Отругал. Сказал, что да, смотрит. Потому что я очень красива. И будет смотреть. Но не тронет меня, даже если я сама залезу в нему в штаны. Потому что жизнь за тебя отдаст. Не предаст. И я не предам.

Дамиан с силой втянул в себя воздух, жадно вглядываясь в моё лицо.

— Я верна тебе, Дамиан, — глядя ему прямо в глаза, бесцветно сказала я. — Мог бы просто применить своё заклинание и спросить. Я бы тебе сказала. Но не так.

— Хочешь сказать, если бы просто так спросил, не обиделась бы? — прищурился он.

Я пожала плечами.

— Почему ты сейчас?.. — тихо спросила я, — если сомневался, почему сразу не спросил?

Он ответил не сразу. Долго рассматривал меня, а потом, будто колоссальное усилие делал, заговорил отрывисто.

— Мне нужно было увидеть тебя. Настоящую. Искреннюю. Не окаменевшую, какая появилась. Ту, какую раньше видел. Увидеть. Тебя.

Я снова дёрнулась, но он не отпускал.

— Сейчас видишь? — спросила я.

— Да, вижу. И чувствую, — дёрнул покрасневшей щекой Дамиан.

Он шумно выдохнул, прижался лбом к моему лбу, тихо и сдавленно заговорил:

— Я как увидел твои ожоги… Такие ожоги… Я знаю. Я знаю, что это, Лия. Знаю, что оставляет такие следы. Это значит, если бы не брат, я бы остался без тебя. Чуть с ума не сошёл. Знал же, что ты под ударом. Изводился. И сдерживался. Не возвращал тебя. Шёл под удары на поле боя, рисковал… И тут увидеть, узнать, что… Что мог потерять…

Дамиан стиснул мои запястья, прижался щекой к моей щеке, заговорил ещё тише:

— А потом… Когда дошло, что ты была с ним без одежды… Эта дрянь лечится долго. И всё это время… Не знаю, как сдержался. Тебя боялся задеть. Повредить. Тебе. На этой мысли и протянул. Ты лечила меня, обрабатывала мои раны, а я всё это время… Представлял. Вас двоих. Всё же сдержался. Решил выждать. Думал, выжду, высплюсь, пройдёт, но только хуже стало.

Мне почудилось в его словах нечто вроде извинения. Это он прощения так просит? А он вообще умеет это делать? За всё время ни разу не припомню…

Сколько мы с ним знакомы-то вообще? Два дня после свадьбы как с герцогом. Три месяца во дворце, короткими поздними вечерами, да по утрам за завтраком.

Было очень обидно, но держать на сердце тяжесть я не хотела. Я глубоко вдохнула. Да, он для меня сущий незнакомец. Методы и решения у него мягко говоря странные. Но я хочу быть с ним, а значит, попытаюсь его понять. Не буду позволять эмоциям дальше убивать такое хрупкое взаимопонимание.

Он поднял голову, я поймала его переполненный болью взгляд и как можно спокойнее сказала:

— Дамиан, мне никто не нужен, кроме тебя. Я тебя люблю. Ты единственный мужчина, с кем я хочу быть, и чьих прикосновений я желаю и буду желать.

Грустно улыбнувшись, я добавила, глядя ему в глаза:

— Ты можешь мне не верить, но это правда. Ты мой герцог. Разве может хоть кто-то сравниться с тобой? Для меня просто никто больше не существует. Только ты.

Он глубоко вздохнул, сжимая кулаки на моих запястьях.

— Отпусти меня, — тихо попросила я.

— Нет, — ответил он и прижался губами к моим губам.

Я ответила на его поцелуй не сразу.

Дамиан целовал мои неподвижные губы, и я вдруг поняла, что он верит мне. А ещё — он не будет извиняться.

Не будет. Как и я не буду.

Я уж точно не буду просить прощения за две пощёчины.

Со всей отчётливостью я понимала, что это единственный раз, когда король Дамиан позволил ударить себя. Но зато я чувствовала, что он поверил мне. Как я верила ему, что я действительно у него единственная.

И тем не менее, Дамиан просил прощения.

Да, просил. Но не словами. Иначе.

Он целовал иначе. Отпустил мои запястья, погрузился пальцами в мои волосы, удерживая мою голову в ладонях, опёрся на локти и удобно расположился между моих раскрытых от его мягкого давления бёдер.

Дамиан заполнил меня нежно и неотвратимо, тягуче медленно задвигался во мне, продолжая целовать, поглаживать под волосами, а я…

А я всё же расплакалась, обняла его за спину, и подалась навстречу ему, раскрывая губы, целуя его в ответ, позволяя ему брать меня. Любить меня.

— Почему позволил себя ударить? — спросила я.

Мы лежали на мягкой траве после странной и очень нежной близости, ощущавшейся особенно остро после разлуки и бурного выяснения отношений.

Я разнесла дом, поэтому Дамиан овладевал мною прямо на траве у озера. Мне было всё равно. Главное, с ним. Главное, смотреть в его глаза и чувствовать его.

И сейчас, когда он лежал на спине, а я уютно устроилась щекой у него на груди, закинув ногу ему на бедро, я ждала ответа.

Дамиан молчал, и я приподнялась, опершись подбородком на его грудь, заглянула в глаза и вопросительно подняла брови.

— Позволил? — наконец, спросил Дамиан, усмехнувшись. — Это было так очевидно?

— Да, ты в любой момент мог перехватить руку, я видела. Ты намного быстрее меня. Не говоря уже о щитах. Почему позволил?

Дамиан приподнялся, закинув руку за голову, задумчиво посмотрел на меня, а потом улыбнулся.

— Знаешь, какой первый удар я пропустил за всю жизнь?

Я пожала плечом.

— Откуда я могу это знать?

Дамиан обнял меня чуть крепче, погладил по волосам.

— От тебя, Лия.

Я удивлённо посмотрела на него.

Он мечтательно улыбнулся, я аж залюбовалась: это невозможно, какой он у меня красивый…

— Я всю жизнь гордился тем, что никто ни разу меня не мог ударить, — прищурившись, стал рассказывать он. — Ни разу. Я бывал в разных переделках, в стычках на границе как боевой маг бывал неоднократно. Было, что один против полусотни боевых магов выходил…

Дамиан усмехнулся:

— Да уж, то была передряга так передряга. Думал всё, там и лягу. Но нет. Всех один раскидал. В общем, Лия, никто. Никогда. Ни разу. За всю мою жизнь никто так и не смог проникнуть под мои защиты, не говоря уже об ударе.

Я аж приоткрыла рот от удивления, уставившись на него. Нет, этого не может быть… Дамиан хмыкнул, и легонько щёлкнул меня по носу. Снова закинул руку за голову, и, глядя в небо, признался:

— И вот, весь такой гордый собой, уверенный, что способен избежать любых ударов… Да ещё и успешно разгуливающий под носом короля Освальда, в столице я стал свидетелем разговора Бернарда с нереальной красавицей, которая жаловалась своему дяде, что её никто ни разу не целовал. А ещё она не хотела на бал к королю, и просила отложить её дебют.

Я молча таращилась на него.

— Не верю, Дамиан, — отмерев, покачала головой я, — как я тогда могла тебя ударить? Я же совсем неопытная была.

Он негромко рассмеялся.

— Я тоже не поверил. Но факт оставался фактом. Я сначала рассвирепел, а потом дошло, что ты всё сделала неосознанно. Удар был виртуозный, Лия, я бы сам так не смог при всём желании. Ты просто щёлкнула по стыку базовых щитов, и полезла под защиты. Я, конечно, тут же прекратил беспредел, но впечатлён был по-полной.

Дамиан ловко перевернулся, уронив меня на спину, и со вкусом поцеловал, так, что я потянулась к нему всем телом, позабыв уже, о чём спрашивала. Но зато он не забыл. Отстранился, убрал локон с моего лба и продолжил меня удивлять.

— Когда Освальд напал на дворец, мне стало очевидно, что тебя надо прятать. Я вынудил Рэналфа взяться за твою защиту, причём вынудил самым подлым образом, надавив на воспоминание о его погибшей любимой.

Дамиан невесело улыбнулся, всматриваясь в мои глаза.

— Рэналф увёл тебя, я едва сдержался, чтобы не броситься за тобой. Но я не мог ждать ещё два года, когда выстроенная мной сеть в королевстве Освальда сработала бы, надо было короля вытаскивать из его дыры.