Клинки Юга - Сударева Инна - Страница 58

– Я не единственный на свете знахарь. В Азарии есть Круг Семи Камней – что-то вроде гильдии травников и камневедов. Среди тех, кто в него входит, мастера поискусней моего. Кто знает, вдруг один из них сумеет приготовить лекарство, нужное вам.

Фредерик тем временем опять заскрежетал зубами, громко, жутко – у него в глазах уже темнело от боли, и он плохо вникал в слова знахаря. Брура, видя, что король близок к обмороку, замолчал и поднес к губам молодого человека стакан с водой.

– Что ты говорил? – более-менее вернувшись к жизни, спросил Фредерик. – Круг Камней?

– Круг Семи Камней, – повторил старик. – Более сорока лет я сам был его членом. Но потом мне пришлось уйти.

– По причине?

– Я был не самым лучшим знахарем, – вздохнул Брура. – Еще я состарился, и у меня не было детей. Те, кто не дают потомства, не нужны Кругу. Бездетность – проклятие.

– Тогда почему тебя взял к себе князь Хемус? Мог бы выбрать знахаря получше.

– Он никого не мог выбрать. Круг Семи Камней – в заповедной горе. Простому человеку нельзя туда подниматься. За ослушание боги убивают. Но те, кто живут в заповедной горе, знают способы задобрить богов. – Старик хитро улыбнулся.

– Я понял, – тоже улыбнулся, сквозь гримасу боли, Фредерик. – Мне надо ехать в Азарию, показаться тамошним умельцам… О, черт! Сколько ж еще терпеть?

Брура осторожно, кончиком указательного пальца коснулся его плеча, которое огнем горело, – даже кожа покраснела.

– Терпите, милостивый государь. Столько, сколько нужно…

Брура вдруг замолк на полуслове, опять с испугом уставившись на дверь. Фредерик, чересчур занятый своей болью, не обратил на это никакого внимания. Тем более – к дверям он лежал затылком.

Дверь же приоткрылась – в темном проеме возникло белое лицо Марты. Она бросила быстрый взгляд на короля, который, скрежеща зубами и хватаясь за больное плечо, явно не подремывал на кушетке, потом, изменив выражение лица с растерянного на грозное, глянула на Бруру, что сжался в комок на своем табурете.

– С-скотина, – хрипло, по-звериному вырвалось у нее.

В ту же секунду, совершив прыжок, достойный дикой кошки, Марта оказалась возле знахаря и, не жалея тонких пальцев, вцепилась ему в горло.

– О, боги! – только и успел пискнуть Брура, падая навзничь на пол.

Королева не выпустила его – опрокинулась следом, оказавшись сверху. И жала, жала тощую шею старика. Тот в ужасе хрипел, видя, сколько пылающей, беспощадной ярости в ее черных, бездонных глазах. Толстые косы Марты тяжело упали на лицо и грудь Бруры и, казалось, превратились в змей, который тоже хотели обвиться вокруг знахаря и придушить его.

– Подлая тварь! – рычала королева. – Надо было еще в Эрине тебя убить!

– М-марта! – это уже вскрикнул Фредерик, увидав, что делается. – Пусти его! Пусти! – Он попытался встать с кушетки, но его скрутила очередная жестокая судорога – и король упал на колени.

Шум от заварухи очень вовремя разбудил Димуса. С громким воем он подхватился со своей лавки, чтоб спасать учителя. И спас – без особых церемоний перехватил Марту за пояс и отдернул от Бруры. Королева зло закричала, пытаясь вырваться, но немой держал крепко и разжимать объятий не собирался.

– Марта, замолчи! – стальным голосом потребовал Фредерик, вползая обратно на кушетку. – Иначе сюда вся гвардия сбежится! Мне этого не надо!

Марта послушно смолкла.

– Он лечил меня, глупая, – объяснил молодой человек, откинувшись на подушку. – Просто от лечения жутко больно… глупая…

– Пусти, пусти! – Марта ударила Димуса по рукам. – Я поняла, поняла.

Тот послушно расцепил руки, и королева, не теряя ни секунды, бросилась к мужу:

– Что это за лечение? Ты себя в зеркало видел? Лицо как у покойника, – провела рукой по его впалой и бледной щеке.

– Зато мне лучше, – улыбнулся Фредерик и показал Марте, что может слегка шевелить пальцами правой руки. – Чуть-чуть, но…

– Ы-ы! – испуганно замычал Димус, опускаясь на колени возле простертого на полу Бруры.

– Что такое? Что? – Фредерик нашел силы, чтоб встать и подойти ближе – и Марта его поддержала.

Брура несмотря на то, что его горло было свободно, продолжал хрипеть, лежа на полу. Так, будто ему не хватало воздуха: широко разевал рот и выпучивал глаза. А еще – прижимал руки к сердцу. Похоже, оно решило дать сбой.

6

– Линара! Зови скорей Линара! – приказал Фредерик Димусу.

Сам сел рядом с Брурой, приподнял его запрокинутую голову и положил себе на колени, чтоб у старика не напрягалась шея и чтоб легче дышалось.

Немой закивал и бросился вон из лаборатории.

– Что с ним? Неужели это из-за меня? – дрожащим голосом спросила Марта.

– Отчасти. Он сильно испугался – смерти испугался. А у старика, похоже, слабое сердце, – кивнул Фредерик, ощупывая пальцы знахаря.

– Что ты делаешь? – удивилась королева, не понимая его манипуляций.

– Я плохо помню, – бормотал молодой человек. – Но на пальцах есть особые точки. Когда у человека захлебывается сердце или приступ падучей, нужно надавить на эти точки и больному полегчает. Только я делал это один раз – лет десять назад. Одному старику. Я принес ему дурные вести – о гибели его сына и невестки. Случилось вот такое самое – сердце бедняги отказалось работать. Тогда у меня получилось – старик вернулся к жизни… Правда, он через месяц все равно умер – горе доконало… Но точки эти есть, они могут помочь, – и Фредерик все мял пальцами холодеющие ладони Бруры, совершенно забыв о собственной болящей руке. – Давай, старичок, не огорчай меня…

– Из-за меня, из-за меня… господи, – прошептала Марта, прижимая руку к губам.

– Я тебя ни в чем не обвиняю. Ты думала: он убивает меня, кинулась меня спасать. И поверь: если бы я увидел тебя в подобной ситуации, бросился бы делать то же самое – душить твоего мучителя. И я бы удушил, – хмыкнул Фредерик. – Принеси воды – это его оживит.

Марта встрепенулась, услыхав просьбу супруга, прыгнула к столу, дрожащими руками наполнила стакан водой и подала Фредерику, плеснув еще по дороге на пол.

– Успокойся, милая, успокойся, – мягко повторил король, – поддержи ему голову, одной рукой я не справлюсь, – и стал поить Бруру.

Тот, превозмогая судорогу, сжимавшую горло, сделал пару глотков. При этом давился и булькал – получалось плохо.

Фредерик убрал стакан в сторону и продолжил изучение узловатых рук знахаря, спокойно, без лишней суеты и спешки.

– Кажется, здесь, – молодой человек тряхнул головой, нащупав искомое. – Давай, старичок, покажи, что я не ошибся, – и надавил большим пальцем в мякоть ладони: один раз, второй, третий.

Брура в самом деле вдруг спокойнее задышал, посветлел лицом, и спина его перестала выгибаться. Король довольно улыбнулся и, отпустив руку знахаря, похлопал старика по морщинистым щекам, чтоб взбодрить еще больше – и Брура открыл глаза, мутные, полные боли и смертного ужаса, но живые.

– Сердце, – прошелестел он и по громкости уступил, наверное, даже мыши. – Мое сердце.

– Да-да, вижу-вижу, – успокоительно и вкрадчиво, как заболевшему ребенку, говорил Фредерик, поглаживая старика по голове. – Самое страшное – уже позади. Сейчас тебе будет все лучше и лучше. Вот и Линар прибежал, – посмотрел на доктора, который, громко топоча ногами, влетел в лабораторию. – А с ним – его волшебная сумка. Ну-ка, господин доктор, займитесь делом, – и хотел встать, отойти в сторону, чтоб пропустить Линара к Бруре.

– Нет-нет! – Знахарь вцепился в запястье короля, крепко-крепко, как утопающий хватается за того, кто его спасает. – Не отходите. Слушайте. Мне мало осталось. Я хочу успеть сказать, – тут он опять захрипел, потянул руку к воде – и Марта, не медля ни секунды, сунула вновь наполненный стакан в корявые, старческие пальцы азарца.

Сделав глоток, Брура продолжил, с большим трудом, часто останавливаясь, чтоб сделать вдох поглубже, а на его лбу, изрытом глубокими морщинами, проступила нехорошая испарина: