Клинки Юга - Сударева Инна - Страница 62

Элиас ничего не ответил. Он вдруг представил себя на месте короля, и сам пришел в ужас от такого будущего. Быть сильным, молодым, здоровым человеком, уверенным в своих силах; быть прекрасным наездником, мечником, стрелком, бойцом. А потом враз лишится всех этих своих доблестей. «Да это наказание какое-то», – подумалось парню.

– Брура не говорил мне, – продолжал тем временем Фредерик, подбрасывая в спокойное пламя мелкие хвойные веточки, – но, кажется, онемение расползается по моему телу. Я не знаю, через сколько дней превращусь в неподвижный кусок мяса. Но если это произойдет, я не хочу жить таким. Не хочу, чтоб вы таскались со мной, как с мешком. Слышишь? Не желаю, чтоб таким увидела меня жена и сыновья, мои подданные. Ты понимаешь? – Он пронзительно глянул на Элиаса.

Того словно ледяной водой окатило. И язык занемел.

Фредерик, не слыша ответа, переспросил, голосом низким и раздраженным:

– Ты понимаешь? – и дернул рыцаря за плечо.

– Ты хочешь, – хрипло начал Элиас, – чтоб я тебя…

– Точно, – выдохнул король. – Ты молодец.

– Я не смогу, – мотнул головой гвардеец.

Фредерик дернул краем рта – недовольно. Кинул еще одну веточку в костер – резко, нервно. Буркнул – разочарованно:

– Я думал: ты мне друг.

Поднял глаза к темнеющему небу – там волшебно замерцали первые звезды – и пожал плечами:

– Что ж, попрошу врага.

– Кого? – дернулся Элиас.

– Димуса. – Фредерик кивнул в сторону немого битюга, который сидел с другой стороны костра и с видом человека, предвкушающего знатное застолье, нанизывал на прутики мясо куропаток и свиное сало. – Он не откажется. Я убил его брата, я хотел убить Бруру. В сущности из-за меня Брура и погиб. У Димуса очень мало причин отказать мне в этой маленькой услуге. К тому же, спорим: он все сделает быстро – с эдакой-то силищей…

– Ты ненормальный! – так Элиас высказал свое отношение к государевым планам.

– Ты не сказал ничего нового относительно моей персоны, – заметил Фредерик. – Я же, как обычно, просчитываю все варианты.

Гвардеец так сжал кулаки, что ногти впились в ладони, и сказал, цедя слова сквозь зубы:

– Хорошо. Если желаешь, я сделаю это. Своим мечом. По шее. Коротко, без боли…

– Рад слышать, – кивнул король и протянул Элиасу руку для пожатия.

– Только момент для сего деяния уж позволь мне определить самому.

Фредерик опять пожал плечами:

– Надеюсь на тебя, братец…

8

Без малого пять дней понадобилось Фредерику и его отряду, чтоб добраться из Белого Города до Южного округа. С погодой им повезло. Дождь если и являлся, то тихим и теплым моросилой, совершенно не раздражая путешественников. Он весьма кстати прибивал пыль на тракте и освежал траву, цветы и листья на деревьях и кустах.

Лето выдалось на редкость хорошим.

Не менее приятными были и заезды в попадавшиеся на пути деревеньки: их жители в большинстве своем проявляли славное хлебосольство и не досаждали любопытством. Города и крупные поселки отряд Фредерика избегал. В них молодого государя могли узнать и задержать для каких-нибудь торжественных приемов и прочих мероприятий приветственного толка. Что и говорить – короля Фредерика в его государстве уважали и любили. Мэры городов, присылая в столицу на Благородное Собрание ежегодные депеши о состоянии дел в своих хозяйствах, всегда прикладывали к деловым бумагам и письмо королю с приглашением посетить их вотчины и поучаствовать в каких-нибудь празднествах. И Фредерик по мере сил и желания удовлетворял просьбы подданных, хотя и не любил шумные гуляния и пышные торжества.

За время путешествия король, несмотря на почти безостановочную скачку, скромные трапезы, ночевку под открытым небом и прочие «приятности» походной жизни, заметно окреп и у него, по причине этого, поднялось настроение. Фредерик громко и довольно музыкально (сказывалось разностороннее вельможное образование) пел вместе с рыцарями все их задорные песни, на привалах ел с завидным аппетитом и охотно рассказывал всевозможные байки из своего судейского прошлого. Кстати, мастер Линар, вооружившись чистой тетрадью, гусиным пером и чернилами (все это он предусмотрительно захватил с собой в путешествие) поспешал записывать за государем его краткие, но богатые на яркие образы рассказы. Из ряда таких:

– Проезжал я как-то через город Кориндол, – вещал Фредерик, обгладывая крыло индюшки. – Ну, знаете: небольшой такой городишко на реке Руниле. Там как раз ярмарка была колбасная – местные колбасники умением своим ежегодно хвастаются. Вот гулял я меж рядов торговых, пробовал присмаки мясные и тут слышу вопли: «Украли! Украли!» Вижу: несется, скамейки с товаром опрокидывая, молодец-удалец в драной куртке, а под мышкой у него – окорок свиной, здоровенный. За ворюгой – народу целая армия, бегут, орут, стражу зовут. Ну, думаю: дурак парень – сразу столько тырить. Однако кое-что умное он сделал: когда нагонять его стали, окорок краденый он в погоню швырнул. И очень удачно – сразу трое опрокинулось. Похохотал я знатно. Только упускать воришку не собирался. А чтоб ногам работы не давать – очень бегать не хотелось, живот колбасами набивши, – дернул я связку сосисок с крюка ближайшей лавки, раскрутил, как следует, да и заарканил торопыгу…

– Сосисками?! – изумился Мартин.

– Не может быть! – замотал недоверчивой рыжей головой Аглай.

– Может, может, – ответил Фредерик, швыряя обглоданную кость подальше в кусты. – В Корин-доле, между прочим, с тех пор во время колбасной ярмарки и турнир особый проводится – заарканить связкой сосисок чучело воришки.

– Вот это да-а-а! – протянули Мартин, Аглай и Люк в один голос, забыв про свои куски жареной индюшки.

– Точно-точно, – отозвался Платон. – Я слыхал про такие состязания. С каждым годом в Кориндол все больше и больше народу приезжает, чтоб посмотреть на эту хохму.

– Надо бы как-нибудь туда наведаться – увидать сосисочное диво, – сказал Люк.

Они похохотали и звонко чокнулись фляжками, полными светлого пшеничного пива, которое им продали в одной придорожной деревеньке. Мастер Линар тоже смеялся, довольный тем, что новая страничка его тетради заполнилась интересной и забавной историей.

– А, решили все-таки попробовать писательство? – спросил Фредерик доктора.

– У меня выпадают свободные минутки – буду их заполнять, – кивнул Линар.

– Мое вам благословение, – государь даже поклонился. – Буду рад с вашей помощью оставить своим детям свои рассказки…

Два дня спустя спокойствие, которое сопровождало путешествие Фредерика и его рыцарей, было нарушено. Небольшой отряд из шести всадников, вооруженных копьями и длинными мечами, преградил им дорогу на въезде в Сырую рощу.

– Это кто такие? – спросил Линар у Элиаса.

Гвардеец пожал плечами: знак черного меча, перевитого двумя сосновыми ветками на красном поле, что красовался на щитах конников, был ему незнаком.

– Это люди барона Руфуса из Ладного замка, – ответил за Элиаса Фредерик, прекрасно знавший все гербы Южного Королевства. – Мы сейчас на его земле.

– Господа, дальше ехать нельзя, – сказал, выезжая вперед, капитан рыцарей Крепкого замка.

– На каком основании? – осведомился Фредерик, выезжая чуть вперед.

– Таков приказ благородного барона Руфуса, владетеля этих земель, – ответил капитан.

– Вот как? – Молодой человек нахмурился. – Насколько помню, дороги в Королевстве принадлежат королю, и закрываться могут лишь с его ведома.

Капитан помедлил с ответом на его замечание: он пристально всматривался в лицо Фредерика и через минуту, взметнув от удивления брови, снял шлем и склонился почти к самой шее своего рыжего жеребца:

– Простите, государь. Я не сразу вас узнал. Я Милан Крес, капитан дружинников барона Руфуса.

– Вы не ответили, капитан, – строго заметил Фредерик. – Почему барон Руфус приказал закрыть дорогу?

– Для вас, государь, дорога открыта, – рыцарь опять поклонился.

Король заметил, что на лице его была досада и растерянность, и нахмурился еще больше: