На Дороге (СИ) - Вель Софья - Страница 45

Рыбачка продолжила:

— Сегодня Хозяин деток домой забирает. Они будут петь и играть с ним вечно.

«Вечно?!», — слово очень не понравилось Сильвии — этот мир не для Вечности.

— Невестой его станешь! — заключила хозяйка

«Невестой!?», — волна гнева смыла неподатливый сон. Сильвия очнулась, может, все же привиделось, больно дико все казалось. Сильвия попробовала поднять руку, чтобы потереть глаза — не получилось. Сон не сон, а тело безвольно стекло на лавку.

В избу вошли: короткостриженая охотница, одетая по-мужски, и долговязый прислужник Творца, облаченный в старую линялую рясу.

Охотница повернулась к обездвиженной Сильвии. Внутри все помертвело — глаза были страшными, оранжево-желтыми, с узким зрачком — Тварь из Леса! В ответ охотница-оборотень улыбнулась, оголяя клыки:

— Вот и свиделись!

Ах они погань болотно-лесная! Сильвия рассвирепела. Сердце разогналось, утраивая скорость бега крови. Жрец подсел к Сильвии, перекрывая возможность побега. Разогнанная кровь ослабила действие яда, страх и гнев окончательно стряхнули сон:

— Зачем я вам? — Сильвия привстала, думая, что, если бы хотели просто убить, давно уже убили. Жрец, рыбачка и Тварь растерянно переглянулись.

— Девонька, не серчай, это же честь великая! — снова начала хозяйка избы. — Живем мы здесь издавна, обычаи свои чтим, с Хозяином дружим. Хозяин нас весь год берег, рыбу в невод загонял, от зверей стерег! Теперь наш черед благодарить… Но мало нас осталось! Дитяти в этом году не народилось. А с брюхатой тобой, считай, сразу двое…

— Я видела, у вас Молельня есть. Значит, Всевышнего знаете. Детей убивать — грех большой. — Сильвия оторопела, ладно ее, чужачку, хоть грех, но не жаль, но родных детей?!

— Всевышний далеко, а Хозяин близко. Хозяин о нас и заботиться! — улыбнулся нечестивый священник.

— Что-то наша красавица слишком болтлива! — промурлыкала желтоглазая, от тихого голоса у Сильвии побежали мурашки. — Дай ей еще!

— А вдруг…вдруг слишком много будет? — растерялась рыбачка.

— Напои, я сказала! — лязгнула острыми зубами Тварь. — И нож забери.

Рыбачка наполнила чарку.

— Как же я долго тебя ждала, моя королева! Наш триумф близко… — прошептала желтоглазая. — Дай нам вкусить твоей плоти, разделить с тобой Силу! Твоя кровь, драконица, она даст нам ВСЕ! Миры падут ниц! Наконец-то ты наша!

Сильвия помертвела, стало по-настоящему страшно, но она упрямо повернулась к хозяйке избы:

— Я могу тебя защитить, тебя и твоих детей. Вас всех. Не нужно отвара и оставь мне нож, — после этих слов с вызовом посмотрела на желтоглазую тварь. Рыбачка не подняла глаз. Желтоглазая зарычала, а потом расхохоталась:

— Потерпи, я освобожу тебя от глупой личины человека. — щерясь в страшной улыбке, пропела волчица. А затем гаркнула на хозяйку дома:

— Давай, пошевеливайся! — рыбачка побелела от страха и тут же принялась исполнять, послушно вытаскивая из кармана платья нож степняка. Затем поднесла чарку к губам жертвы, насильно вливая. Сильвия пыталась выплюнуть, но не получилось, рыбачка ловко зажала нос, и чтобы сделать вдох, нужно было проглотить гадкую дрянь. Пытаясь высвободиться Сильвия со злостью мотнула головой, получился легкий кивок.

Тварь нервничала и торопилась, словно испугавшись чего-то, она вышла из дома. Оставшийся в избе лжеприслужник заунывно запел, то и дело переходя на шепот, от которого бежали крупные мурашки.

— Не надо! — взмолилась Сильвия, обращаясь к рыбачке.

— Замолчи! Думаешь, мне охота своих дитяток отдавать?!

— Верни мне нож, я помогу вам!

— Ишь чего удумала! — зло и холодно хмыкнула хозяйка. Она распорола платье большим тесаком и быстро переодела будущую жертву неведомого Хозяина в белую рубаху, едва налезшую на огромный живот. Сильвию бил мандраж, тело по-прежнему не желало слушаться. Подкатило отчаяние. «Не так, только не так!», — билось в голове.

— Беруте! — приказала рыбачка девочке, пока возилась с платьем, — расчеши гостье волосы!

Девочка покорно подошла, достала гребень и начала разбирать спутанные пряди, вдруг натолкнулась на вплетенный в них амулет.

— Не бери! — одними губами произнесла Сильвия. — Я иду туда за тебя!

Девочка потупилась, расплела косу с амулетом и забрала себе, пряча амулет в кармане. Сильвия отвернулась.

В избу вернулась Желтоглазая:

— Пора! — прозвучало гулким эхом в избе, голос шел с болот. Желтоглазая вздрогнула, жрец-отступник начал тараторить, а у рыбачки задрожали руки.

Сильвия посмотрела на девочку, Беруте, — та прижала к себе маленького брата, оба зажмурились. Неожиданная мысль, — что не им нужно идти, — утешила.

Если после огненного шторма нечисти и поубавилось изрядно, то вот лес стал еще злее. Элладиэль и Алеон бежали со всех ног, боясь опоздать, но мерзкий лес всеми силами путал следы. Нечисть бежала по пятам, но близко не подходила. Наконец, лес стал редеть, и до тонкого чутья эльдаров, донеслось зловонное дыхание Смерти. Обоих едва не вывернуло.

— А вот и источник Силы — заметил Алеон, Элладиэль согласно качнул головой.

Лес уступил болоту. На первом же шаге Алеон ухнулся по пояс в трясину.

Элладиэль успел увернуться.

— Темный Лорд, погляжу, вы, и правда, осел?! — съязвил Владыка, тем не менее помогая Алеону выбраться, чтобы тут же увязнуть самому. Могучая, древняя и бесконечно голодная Сила потянула вниз. Будь на месте Светлого Владыки кто-то другой — вмиг не осталось бы и следа!

— А вы, о Светлейший, переняли дивный дар старческого маразма! — вернул комплимент Алеон, сплетая нефриловый жгут, чтобы вытащить Владыку. Но трясина, жадно чавкая, и не думала отпускать. Алеон посмотрел в глаза Элладиэлю, оба эльдара странно улыбнулись и по обоим побежали искры:

— Именем Творца, велю, отпусти! — громко и звонко произнесли эльдары. Зеленая и золотая печати вытолкнула обоих на поверхность.

— Да… Голодный здесь Нечистый! — протянул Алеон, Элладиэль не ответил. Несмотря на шутку, под ложечкой засосало. Кто-то заманил их в настоящую ловушку. И невидимый кукловод слишком много знал о противнике. Преследовала мысль, что все это — часть некого плана, и пока они только марионетки, послушно выполняющие чужую волю.

Ставя ноги только на печати, эльдары двинулись вперед. Под ними была гнилая, страшная трясина и никакой тропы. Вонь Смерти оглушала до звона в ушах. Золотой след мерцал, ведя прямо по непролазной топи. Оставалось теряться в догадках, как Сильвия смогла пройти? Нехорошая мысль мучила обоих — что, если не сама шла…

[1] черти

Глава Девятнадцатая

Сны дракона. Ритуал.

Сильвию вынесли в холодную ночь. Деревенские собрались на берегу болота и пели ласково-заунывные песни.

Тепло дома испарилось вместе с самим домом. Оказавшись на улице Сильвии почудились ледяные и вязкие пальцы, сжимавшие тело до помертвения кожи. Яд действовал безотказно, Сильвия не могла больше произнести и слова. Её несли к украшенной лодке, держа под руки и ноги. Жрец Хозяина шел рядом и нашептывал о «радостях жизни» у своего господина. Но страшнее всего было от звука нежных, чистых голосов детей, окруживших Сильвию и эхом повторяющих заунывную песню родителей.

Вспомнилась деревенская свадьба с ритуальными песнями. Стало еще тоскливей — эта «свадьба» точно обернется похоронами. Только хоронить будет некого, от невесты и костей не останется.

Затравленный страхом разум искал любую лазейку к спасению, но отвары брали свое. Сильвия начала терять связь с реальностью.

Сквозь пелену полусна, она слышала смех, видела танцующих девушек, бледных, с длинными-предлинными волосами, в венках из плюща, сухого камыша и клюквы. Сильвия тряхнула головой, отгоняя навязчивый сон, голова отяжелела, мысли стали мутными.

Затуманенным взглядом пленница обряда посмотрела на столпившихся у лодки рыбаков. Среди них почти не было юношей и девушек. "Еще бы!", — зло усмехнулась Сильвия, стараясь хотя бы так зацепиться за реальность.