Рыцарь из ниоткуда. Сборник (СИ) - Бушков Александр Александрович - Страница 300

– О них я впервые услышал еще юнгой, – сказал Амонд, постукивая циркулем по карте. – Есть некий набор морского фольклора, который вешают на уши каждому новичку. Никакого сцепления с реальностью: они проходили по тому же ведомству, что Призрак Кухаря или Чайка-Вещунья… я не включаю сюда Серую Погибель или Водяного Бегуна, потому что они-то как раз существуют в реальности…

– Вы полагаете, адмирал? – усмехнулся Анрах.

– Уважаемый мэтр, вы – человек, простите, сугубо сухопутный, – отрезал Амонд. – А я хожу по морям тридцать два года. Выдумка – выдумкой, а реальность – реальностью. Серая Погибель, или даката существуют на самом деле.

Анрах вежливо промолчал, но видно было, что он остался при своем мнении. Сварог не расположен был углубляться в бесцельные теоретические споры. Он сказал:

– Если я правильно понял, адмирал… Никто и никогда не относился к ним, как к реальным существам?

– По крайней мере, мне об этом неизвестно, – кивнул Амонд. – Поскольку никаких вещественных доказательств в руки ни к кому не попадало… если не считать Бугаса, как уверяет наш мэтр. В принципе, я верю: Бугае известен своей коллекцией диковин на двух планетах, хотя, разумеется, он далек от ученых заведений и научных диспутов. Однажды попытался выступить с докладом, но сведения, которые он где-то откопал, шли вразрез с официальной наукой, и кончилось все конфузом, после которого он зарекся… К тому же некоторая… гм, специфика его ремесла не позволяет сплошь и рядом с картой в руках объяснять, где именно он отыскал ту или иную диковинку… Ваше величество, вы твердо уверены, что эти подводные лодки существуют? Такие, какими вы их описываете?

– Быть может, не в точности такие, – сказал Сварог, тщательно подбирая слова. – Но в их существовании я уверен.

– Плохо… Лично я просто не представляю, как можно с ними бороться. Теоретически я хорошо представляю себе, что такое торпеда – их у нас давно пытались делать, но не существует на земле подходящего двигателя. – Он печально покрутил головой. – Ваше величество, в узком кругу могу признаться, что мне страшно. Одна такая лодка способна отправить на дно целую эскадру…

– Ну, пока что они не давали о себе знать, – сказал Сварог. – Хоронятся и таятся, как могут, – и до сих пор им это удается… В конце концов, это моя головная боль, адмирал. От вас одно требуется: вдумчиво изучить лоции и подыскать места, где они могут устроить базы. А остальное я беру на себя… Если подвести итоги, все обстоит не так уж плохо. Раскрылись они лишь однажды: тогда, на Морской площади…

В дверь деликатно поцарапались – Сварог уже давно освоился с этой манерой господина министра полиции. Он вышел в коридор. Как ни скуп был Интагар на мимику и эмоции, Сварог все же мог определять, какие настроения на данный момент владеют его верным бульдогом. Судя по некоторым признакам, ничего из ряда вон выходящего в окрестностях не случилось. Что ж, неплохо. В русле общей тенденции: затишье у нас, господа, покойное затишье, и слава богу…

– Итак? – спросил Сварог. – Давайте как обычно…

Он и эту манеру Интагара изучил – начинать с самого маловажного и двигаться по восходящей (разумеется, это касалось лишь вот таких застойных деньков…).

– Мои люди задержали странного субъекта, – прилежно доложил министр полиции. – То ли сумасшедший, то ли просто слаб на голову. Он в Равене недавно, называет себя художником, но рисует какие-то кляксы и зигзаги… Сегодня выяснилось, что вы его приговорили в Глане к баниции с веревкой…

– Ах, вот кто объявился… – хохотнул Сварог. – Ну да, конечно, следовало догадаться, что не в Вольные Маноры он двинет, там люди еще более темные, чем я, и столь высокого искусства не оценят…

– Прикажете повесить в соответствии с вашим указом? – по-деловому осведомился министр полиции.

– Э, нет, – сказал Сварог. – Он, в общем, не виноват, что меня именно сюда пригласили в короли…

Доставьте его на снольдерскую границу и отпустите к лешевой матери. На тех же условиях: если когда-нибудь окажется в моих владениях, будет безжалостно повешен… Включите в соответствующие списки.

– Будет исполнено. Прибыл гонец из Пограничья, от полковника Фалека, он сейчас отдыхает. Насколько я понял, ничего особо важного – обычный отчет…

– Ну, в таком случае и нечего его беспокоить, – сказал Сварог. – Когда отдохнет, приведете. Это все?

– Нет, государь. Во дворец привезли герцога Веймара. Судя по донесениям сопровождавших его людей, он довольно бодр и питает надежды… Всю дорогу он старательно составлял некий трактат – вы же сами распорядились с ходу поставить перед ним задачу, чтобы побыстрее понять, чего от него ждать…

– Сейчас посмотрим… – оживился Сварог.

– И последнее, государь. На снольдерском «Морском Короле» в Равену только что прибыл граф Раган…

– Ага, старый знакомый, – кивнул Сварог. – Надеюсь, не под своим честным именем путешествует?

– Ну разумеется, государь. Предъявил бумаги на имя простого дворянина, путешествующего «по собственным надобностям». Как водится, за ним внимательно наблюдали, не делая никаких попыток к аресту: есть неписаные правила, в отношении разведчиков столь высокого ранга не принято применять вульгарный арест… Что любопытно, его встречали здесь совершенно незнакомые мне люди. Я полагал, что все его особо доверенные лица и хозяева его личных конспиративных квартир мне известны наперечет… – развел Интагар руками с некоторой долей самокритичности. – Оказалось, у него здесь есть и запасные «потайники», ничем себя прежде не проявившие… Он сейчас в гостинице «Золотое дерево». Под плотнейшим наблюдением…

– Ну, посмотрим, – пожал плечами Сварог. – Пойдемте…

…Человек в простом дворянском платье встал при его появлении – но не вскочил с холуйской поспешцостью, а, скорее, с большим достоинством выпрямился. Жестом отослав министра полиции (как ни хотелось тому задержаться), Сварог придвинул кресло, уселся и с наработанными уже навыками величественно повел рукой:

– Вы можете сесть. Прошу без церемоний.

– Благодарю вас, государь, – степенно ответил ссыльный прохвост, усаживаясь.

Сварог откровенно разглядывал его: лет сорока пяти, недурен собой и невероятно благообразен, светловолос, с темными, почти черными бровями (что считается несомненным признаком породы), с красивой проседью на висках и гордой осанкой.

– Прежде всего, ваше величество, – заговорил первым герцог, – позвольте поблагодарить вас за восстановление справедливости в отношении моей скромной персоны. Я рискнул заключить, что именно вам обязан освобождением и даже привлечением к работе… в чем я нисколько не сомневаюсь, ибо слава о вашем уме и доброте долетела и до далекого, унылого Стагара…

Голос у него был низкий, приятный, прямо-таки обволакивающий. Если бы Сварог не читал собственными глазами толстенный список прегрешений герцога, сейчас нимало не сомневался бы, что перед ним сидит честнейший человек, оклеветанный злыми и подлыми завистниками. Бездна обаяния, честнейший, незамутненный взор, весь облик лучится добротой, безобидностью, верностью… Такой кому угодно способен повесить лапшу на уши и продавать эскимосам холодильники, а жителям Сахары – электрообогреватели. Понятно теперь, почему сумел облапошить такое количество народу, среди коего было маловато доверчивых дурачков, и почему добрых три четверти совращенных девиц вешались на шею без принуждения или угроз, даже кое-кто из злодейски похищенных из отчего дома…

А герцог, ободренный молчанием его величества, разливался соловьем – лесть была хотя и явственная, но не грубая, уж никак не примитивная. Скорее герцог выглядел умным человеком, который воздает должное другому, еще более умному, – и это опять-таки производило впечатление. Сварог с неудовольствием обнаружил, что ему все же приходится делать над собой некоторое усилие, дабы воспринимать этого прохвоста так, как герцог того заслуживает, судя по бесстрастным полицейским экстрактам…

В конце концов он решительно поднял ладонь: