Рыцарь из ниоткуда. Сборник (СИ) - Бушков Александр Александрович - Страница 440

Он тронул несколько клавишей. Тот же бесстрастный женский голос докладывал, что машинной вахты нет на месте, что вахты боевой части-один нет на месте, как и вахты боевой части-два, боевой части-три, что штурманская группа на вызов не отвечает, что центральный пост молчит. Но все эти безрадостные рапорты уже не могли испортить радости — женский голос всякий раз интересовался, не желает ли командир перейти на автоматическое управление данными подразделениями, замкнуть все на себя — и Сварог, легко догадаться, всякий раз именно этого и желал. Он уже понял, что этой подводной громадиной в состоянии управлять один-единственный человек, лишь бы знал, чего конкретно хочет и умел нажать нужные клавиши и вслух отдать нужные приказы. Поразительная техника! И, прежде чем нажать очередную полусферическую кнопку, он вновь подумал с горечью: как же так вышло, что создатели этой фантастической и грандиозной машинерии в одночасье однажды провалились в небытие? Что за катаклизм сотряс планету? Точнее, почему так вышло?

Но на эти вопросы ему не могла дать ответ никакая электроника, и не было времени на бесплодные умствования. Включив обзорные экраны, он осторожненько, буквально по сантиметрам отвел «Рагнарок» от причала, развернул его носом к туннелю и пошел на погружение.

Навыков бы еще, навыков в обращении с этой громадиной! Но откуда им взяться? На командном пункте царила приятная прохлада, невидимые кондиционеры исправно работали, но Сварог все равно обливался потом не в переносном, а в самом прямом смысле, ведя субмарину по туннелю в ореоле тускло сияющих кругов. Кто-то, быть может, мог его и упрекнуть, но сердце у него аж заходилось от щенячьего восторга — подводная громадина, грандиозное скопище искусных механизмов, хитрой электроники и жуткого оружия повиновалось ему, словно велосипед… душа пела нечто радостно-матерное.

Покинув туннель, он приблизился к поверхности на перископную глубину, поднял перископ, выстроил его на панорамный поиск и включил ночное видение. За его спиной вновь раздалось восхищенное оханье — на большом обзорном экране, охватывавшем все помещение по дуге, появилось четко различимое ночное море и ясные силуэты трех кораблей. Все было не зеленоватым, как в земных ноктовизорах, а светло-синим, но Сварог моментально освоился.

Один горротский корабль маячил далеко в стороне, окутанный пламенем — определенно вышел из боя и боролся сейчас с огнем. Два других выполняли непонятные Сварогу маневры, временами паля из пушек, пытаясь зажать «Божьего любимчика» в клещи или как там это у моряков именуется.

Сразу видно было, что «Божьему любимчику» досталось изрядно — паруса зияют огромными дырами с неровными краями, в двух местах над палубой столбы дыма, несколько пушечных портов слева разворочены прямыми попаданиями. Но он держался, маневрировал и стрелял. Горротские фрегаты не то чтобы одолевали — но их все же было два, не уступавших противнику размерами и числом пушек…

— Держитесь, ребята, — громко сказал Сварог сквозь зубы. — Сейчас тряхнет…

«Рагнарок», всплыв на поверхность, шел к одному из фрегатов, вспарывая воду бульбообразным носом, окруженный широкой полосой бурлящей пены. При ярком лунном свете его не могли не заметить, фрегат попытался отвернуть, но скорость у него была дохленькая по сравнению с тем, что мог выжать Сварог, даже не выжать, всего-навсего включить треть маршевого хода…

Субмарина ударила корабль в корму, но ее, огромную по сравнению с парусной, деревянной скорлупкой, даже не сотрясло как следует — хотя удар, конечно, почувствовался. Сварог отвернул влево, по неопытности дав слишком много газку, словно неопытный шоферский ученик. «Рагнарок» в результате ударил фрегат еще и правым бортом, описав в море широкую дугу, Сварог нацелился носом на место столкновения — и увидел, как горротец оседает в воду разбитой кормой, как рушится бизань-мачта, а за ней и грот, как два оставшихся участника драки совершили неуклюжие маневры, словно споткнувшийся человек…

Его лицо перекосила злобная радость. Это за Батшеву, подумал он, замедляя ход. За беззащитных, которых преспокойно расстреливали из-под воды ваши чертовы союзнички… Теперь на своей шкуре почувствуете, как оно бывает, когда вас громит нечто, неизмеримо превосходящее по совершенству…

Он коснулся клавиши. На экран мгновенно легли три алых концентрических кольца, крест-накрест пересеченные прямыми линиями. Потом раздвоились. Одно из них накрыло горротский фрегат, другое совместилось с «Божьим любимчиком».

Женский голос доложил:

— Цели захвачены, идет сопровождение. Противокорабельные ракеты на «товсь».

— Левый объект — цель! — крикнул Сварог в полный голос. — Правый — отставить! Левый — цель!!! Правый — отставить!!!

— Приказ принят, — без тени эмоции ответила электронная женщина, которая и женщиной вовсе и не была, а всего лишь мельтешением импульсов. — Левый объект — цель, правый — отставить.

Кольца, накрывшие силуэт «Божьего любимчика», исчезли, а те, что алели на фоне горротского фрегата, остались.

— Ракету по левому объекту! — крикнул Сварог. — Пуск!

Неизвестно, правильно ли он подал команду. Голос-призрак бесстрастно откликнулся:

— Принято. Пуск.

Ослепительный клубок огня отделился от носовой части лодки. Четкая дымная полоса понеслась к фрегату, коснулась его словно бы безобидно, беззвучно — и над морем встал разлапистый фонтан багрового пламени, пронизанного желтыми вспышками, взбухло темное облако, в нем бешено крутились, разлетаясь далеко над волнами, какие-то куски, обломки, нечто вроде лоскутьев…

Ракета определенно была рассчитана на то, чтобы причинить непоправимый вред гораздо более прочному и серьезному кораблю. Горротский фрегат она попросту разметала в щепки. Когда погасло пламя и немного рассеялся дым, когда осела взбаламученная вода, на том месте, где только что был фрегат, плавало лишь скопище чего-то непонятного, разрозненного.

Кто-то охнул за спиной Сварога, кто-то затейливо выругался — в семьдесят семь морских чертей и долбаного осьминога. Похоже, Тетка Чари.

— Вот так мы нынче воюем, судари мои, — сказал Сварог, оборачиваясь к ним, все еще не в состоянии убрать с лица прикипевшую, как маска, гримасу. — Впечатляет? Меня тоже…

Глава четвертая

По ту сторону льда

— По правде говоря, я себе представлял эти места совершенно иначе, — сказал Сварог негромко. — Море мрака, Море мрака… Я-то полагал, здесь и вправду стоит вечный мрак. Как любой может убедиться, ничего похожего. Неприятный уголок, согласен, тоску навевает, неуютно здесь до того, что в затылке свербит… но где же мрак?

Он стоял на крыше рубки, у высоких, по грудь, металлических перил, красотой и продуманностью напоминавших кованую решетку какого-нибудь парка. Рука через них еще могла бы пройти, но человек ни за что бы не вывалился при самом сильном крене — к тому же перила автоматически выдвигались еще выше как раз в той стороне, куда «Рагнарок» опасно накренило бы (чего пока, к счастью, не произошло). Вся субмарина была напичкана подобными полезными хитростями, облегчавшими жизнь и работу экипажу, по крайней мере, те помещения, что они успели исследовать.

«Рагнарок» шел совсем тихим ходом — оставленная у штурвала Мара получила строжайший приказ не увлекаться и вести лодку со скоростью улитки, набираясь практики. Пресловутого мрака, из-за которого эти места и получили свое название, Сварог пока что не наблюдал. Море было почти обычным — разве что оттенок какой-то странный, сероватый — небо заволокли бело-серые облака, опять-таки мало отличавшиеся от привычной непогоды. Солнца не видно, однако субмарина и стоявшие у перил люди отбрасывали смутные тени. Вот только туман… Быть может, и не туман вовсе, высокие, до самого неба, полосы тянулись слева направо, напоминая, скорее, ленты, чем обычную туманную пелену. Ленты из шляпы неведомого фокусника столь исполинских размеров, каких и в самых страшных сказках не бывает. Они то закрывали от глаз все вокруг, то проплывали где-то над головой, так, что самые высокие мачты не задели бы их верхушками. Они колыхались, сминаясь гигантскими плавными складками, образуя то выступы, то впадины изящных геометрических форм. Было в них что-то устойчивое и неуловимо регулярное, отличавшее от обычной мглы, и вместе с тем они были невесомы и проницаемы, как самый обычный туман. Субмарина проходила сквозь них беспрепятственно. В конце концов, Сварог решился подняться на вольный воздух вместе со сподвижниками — и ничего страшного не произошло, разве что, когда лицо на миг оказывалось в этой зыбкой полосе, становилось самую чуточку холоднее, и ощущался запах, похожий на снежный. Магии в них не присутствовало ни капельки — правда, Сварог, наученный горьким опытом, зарекся делать твердые выводы.