Больше, чем люблю (СИ) - Крымова Юлия - Страница 29

— Я Тимур. Друг Даши, — кратко, но уверенно представляется не совсем «мой друг».

Человек, который руководит крупным бизнесом, явно так просто не спасует перед начальником следственного отдела.

А я на нервах вот-вот оторву пуговицу с джинсовой ткани.

— Даша, а Рома в курсе, каких друзей ты себе заводишь?

Хочется спросить: каких таких? Но я и так знаю ответ. То, что моего «друга» зовут Тимур, а не Саша или Вася, на маму действует похлеще, чем красная тряпка на быка. Может, предложить ей сходить к психологу? Проработать личные обиды явно не помешает.

Дело в том, что тот бурный бабушки роман с нерусским парнем имел свои последствия. После того, как он уехал жениться на девушке «своих кровей», бабушка узнала, что беременна. Конечно, новость обернулась для бабушки шоком. Но, несмотря на настояния своих родителей, от ребёнка она не избавилась. Друг, который был со школы в неё влюблен, предложил выйти за него замуж и вписать его в свидетельство о рождении дочери. Так мама получила отчество Владимировна. Хотя по-настоящему она Каримовна.

— Тимур, наверное, ты уже догадался, эта не очень вежливая женщина — моя мама, Ирина Владимировна, — надеюсь по моему виноватому тону он понимает, как мне жаль за эту сцену.

А затем уже жёстче и с непонятно откуда взявшейся уверенностью:

— Мы с Ромой расстались, мам. Так что дружу с кем хочу.

То ли от моих слов, то ли от воинственной интонации, но мама на мгновение забывает про свою маску невозмутимости. У неё на лбу пролегает несколько глубоких складок. Глаза сужаются, отчего в уголках появляется множество морщинистых стрелочек.

Но затем она резко отмирает. Возвращает непробиваемое лицо и отвешивает мне словесную пощёчину.

— По стопам бабушки решила пойти? А тебя есть кому потом подобрать с ребёнком? — Брезгливо кривится, словно я, грязная и ободранная, стою на её пороге со свёртком в руках. — На мою помощь можешь не рассчитывать, когда этот «друг» неожиданно испарится.

Казалось, я давно сепарировалась от родителей и привыкла полагаться только на себя.

Папа ушёл из семьи, когда мне было девять.

Мама вечно пропадала на работе.

Поэтому взрослеть пришлось в одиночку.

Но вот сейчас, после набора непонятных слов, я окончательно поняла: с женщиной, которую я называю мамой, меня связывает лишь общее ДНК.

— Даша, пожалуйста, завари чай, — мягко просит Тимур, хотя на столе стоит два стакана ароматного кофе.

— Ирина Владимировна, можно вас на два слова, — следом обращается к маме, кивая в сторону гостиной.

Я успеваю дважды вскипятить воду, перебрать все имеющиеся коробочки с чаем, отыскать среди них зелёный и заварить. Мама пьет только его.

Как ни стараюсь прислушаться, голоса Тимура мне практически не слышно. Зато мама говорит всё громче. Она высказывает ему какие-то личные претензии и обвиняет во всех смертных грехах. И пусть со стороны это похоже на обычную женскую истерику: в лице Тимура мама обвиняет всех мужчин мира, но мне хочется провалиться под землю.

Когда я слышу, как захлопывается входная дверь, сердце срывается куда-то к соседям на первый этаж.

Я лечу на американских горках, и после крутого подъёма вагонетка резко падает вниз.

До побелевших пальцев цепляюсь за край стола, чтобы не выбежать вслед за Тимуром. Думаю, сейчас он вряд ли хочет со мной говорить. Да и в принципе, вряд ли когда-то ещё появится у меня на пороге.

Выливаю ненавистный зеленый чай в раковину, попутно смахивая слёзы. Желание наконец-то поставить мать на место достигает пика. Хватит лезть в мою жизнь и топтаться в ней своими модными туфлями. Хватит раздавать непрошенные советы. Хватит менять местами мыло и зубную пасту. Она не у себя дома, в конце концов.

По мере приближения шагов я достаю из потайных шкафчиков души детские обиды и собираю всё в один длинный монолог. Давно пора навести генеральную уборку внутри себя.

Но стоит увидеть перед собой Тимура, как я забываю обо всём и бросаюсь ему на шею. Утыкаюсь носом в мужское плечо и жадно хватаю ртом воздух. Всё равно не могу надышаться.

Тимур стискивает меня в коконе своих рук всё крепче и успокаивающе поглаживает по спине.

Не знаю, сколько времени проходит, прежде чем он всё-таки добирается до моих губ своими. Целует так нежно, словно это наше первое знакомство друг с другом.

К чёрту сомнения и страх. К чёрту всех.

Какая разница, что будет потом? Если сейчас, в его объятиях, я чувствую себя уютнее, чем дома.

Глава 39

— Дашка, ты сегодня какая-то молчаливая, — раздаётся совсем рядом звонкий голос Карины, вынуждающий открыть глаза.

Из-за тусклого света и густого белого пар мне не видно выражения её лица. Но, судя по интонации, подруга хочет докопаться до истины. Почему я дважды пропустила наши совместные посиделки за кофе и отказалась в прошлую пятницу сходить с ней по магазинам, ссылаясь на занятость.

А всё потому, что прошлую неделю я провела с Тимуром. Мы практически не расставались. Исключение составляло только рабочее время. Но днём он обязательно забирал меня вместе пообедать.

Вечера мы тоже проводили вдвоём. А ночевали друг у друга по очереди.

Утром я старалась встать пораньше и приготовить вкусный завтрак.

Знаю, что Тимур вполне мог бы справиться и сам. Просто таким образом хотелось дать ему почувствовать, что он важен для меня. Я не могу произносить это вслух, а мне очень хочется, чтобы он знал.

К сожалению, в великом и могучем русском вряд ли найдётся слово, которое подойдёт для описания происходящего между нами. Но мы оба понимаем, что слова в нашем случае лишние.

Тимур, как мужчина, который знает, что не сможет за них ответить, не разбрасывается громкими признаниями.

Зато он очень щедр на головокружительные поцелуи, уютные объятия и говорящие поступки.

Он дважды ходил со мной в тренажерный зал, при этом добровольно взяв на себя роль таксиста. И моя убедительная речь, что я вполне могу обойтись метро и ему не нужно делать лишний круг через весь город, его не очень-то и убедила.

Каждый раз чёрный Мерседес молчаливо поджидал меня у подъезда.

Мы с ним словно Хейзел и Питер из того фильма, о котором рассказывала Лена. Понимаем, что нам отведено ничтожно мало и, не сговариваясь, проводим вместе всё свободное время.

Проблема в том, что Тимур с какой-то запредельной скоростью проникает в мою душу. И от этого становится страшно.

Нужно притормозить.

Стараться сохранять связь с реальностью.

Ведь как я буду выбираться из глубин одиночества, когда он уедет, я не имею понятия.

За предложение девчонок провести дождливый вечер в небольшом спа с банями и бассейном хватаюсь, как за спасательный круг.

Выходной друг от друга нам с Тимуром не помешает.

Только лёжа на прогретой каменной плите и слушая расслабляющую музыку, я всё равно думаю о нём. Влажный воздух бережно окутывает тело, а мысли про Тимура — разум.

Когда в парной появляется спасительница Лена, я, пользуясь возможностью, незаметно сбегаю.

Знаю, что Карина так просто не отстанет, и мне надо подготовиться к дальнейшим расспросам.

Только что ей ответить? Врать не хочется. А правда ей вряд ли понравится.

Я ведь помню, что подруга искала повод сблизиться с Тимуром. А тут выяснится, что я, сама не понимая как, оказалась непростительно близко.

— Так, Дашка, ты не влюбилась случайно? — Продолжает допрос Карина, когда занимает соседний шезлонг и делает несколько глотков травяного чая. — Телефон из рук не выпускаешь полвечера.

А я, как назло, и правда поймана с поличным. Мало того, что сижу со смартфоном, так ещё и с мечтательным выражением лица.

Конечно, не трудно догадаться, что у моей улыбки есть спонсор. И отмазка, что взяла посмотреть время, не сработает.

«Может, тебя всё-таки забрать? Сбрось адрес!» — пишет Тимур.

Третий раз за вечер он предлагает услуги личного водителя. Сначала хотел подвести в Спа. Потом написал, что заберёт, когда я освобожусь.