Долгая дорога Анны 3 (СИ) - Громова Елизавета - Страница 22

Их было двадцать восемь. По приговору Имперского суда им полагалась смертная казнь и я сама, лично сожгла их принародно в магическом пламени… Все их родственники были лишены дара и титулов. Их сослали на окраину Империи. Маги знали, что так будет, но в жертву своим амбициям принесли не только свои жизни, но и благополучие близких людей. Не думаю, что темные маги Алансота чем-то отличаются, рано или поздно, но вам придется делать жестокий выбор, а потом жить с этим. Такова особенность власти, вернее, ее обратная сторона. Чем больше власти в руках человека, тем большую ответственность ему приходиться нести, а при самом тяжелом выборе его тяжкой ношей становится результат принятого решения и ни с кем эту ношу ему не разделить. Вы просто должны руководствоваться одним постулатом — магия предназначена для того, чтобы стать гарантом процветания человечества, а не причиной его бед.

А государство, вы наверное знаете это, всегда являлось органом принуждения и этим принуждением добивалось соблюдения установленных законов, а значит, гражданского равновесия и возможности идти по пути процветания. Вы — глава государства и вам никуда не уйти от применения такого инструмента управления, как принуждение.

Анна замолчала, молчали и Корвин Андервуд с Альфредом Минкусом. В этот день орденцы не вернулись домой. За ужином они обсудили многое из возможного государственного устройства, пришли к решению о создании магической инквизиции, судебной системы Алансота и службы безопасности. Свод законов Империи был передан им для изучения, чтобы они могли применить подходящие для них нормы права, либо изменить их с учетом местных особенностей. Предстояло сделать многое, чтобы Алансот стал иным, чем прежде.

Поздним вечером Альфред Минкус, не включая освещения, стоял возле окна своей спальни на втором этаже замка и вглядывался в густеющие сумерки. На берегу океана стояли мужчина и женщина и о чем-то говорили. Рядом с высоким, широкоплечим мужчиной женщина казалась хрупкой и тонкой, она вдруг опустила руки и замерла. Мужчина сделал шаг ей навстречу, обнял ее обеими руками, словно загораживая от всего мира и прижался губами к темноволосой макушке. Ветер играл легким шарфом, наброшенным на женские плечи, неукротимые волны прибоя накатывали на скалистый берег, первые звезды робко разглядывали людей.

Анна оказалась права. Темные маги Алансота не отступились от своих прошлых принципов. Они организовали целую разветвленную сеть магического заговора, уничтожая всех, кто принял новую власть и новые законы. Глава Ордена, ставший Герцогом Алансотским и возглавивший правительство, несколько раз чудом оставался в живых после покушений на него. Служба безопасности, состоявшая из лучших магов герцогства и укрепленная магами Империи, работала на износ, создавая агентуру, ставя под контроль все стороны жизни в Алансоте. Судебная система совершенствовалась, обогащаясь новой практикой, магическая Инквизиция жестко следила за практикующими магами.

Альфред Минкус открыл в Адьяре, столице Алансота, Магическую Академию, где обучались и воспитывались маги нового поколения. Темная магия не подверглась запрету, она признавалась равной светлой магии, из нее исключались только грязные и гибельные ритуалы. Три года спустя после ужасных событий Алансот жил обычной жизнью обычного государства, тени прошлого уходили, забывались. Казалось, сгладилась и острота противостояния темных магов с новым правительством. Многие из них оказывали поддержку Герцогу в решении хозяйственных задач, а несколько магов взяли на воспитание детей-сирот, оставшихся без родителей во время печальных и ужасных событий.

Обманчивость видимости спокойной и размеренной жизни в герцогстве стала понятной в один из дней, когда проверяющие Инквизиторы посетили одного из магов, взявших на воспитание двух осиротевших братьев семи и девяти лет. Трех Инквизиторов попросту не пустили в большой и роскошный дом темного мага. Испуганный дворецкий что-то лепетал о занятости хозяина и предлагал зайти завтра. Для Инквизиторов было естественным заподозрить неладное. Они вызвали подкрепление из Ордена и спустя час дом взяли штурмом.

Картина, представшая перед ними, была ужасна. В подземелье под домом была устроена лаборатория, в которой в день прихода Инквизиторов маги собрали усыновленных и удочеренных детей. Инквизиторы, вместе с пришедшими на помощь орденцами ворвавшиеся в подземелье, застали последние минуты темного ритуала. По всей окружности выдавленной в плотном глиняном полу большой пентаграммы лежали обескровленные дети, их кровь заполняла бороздки пентаграммы. В центре медленно набухал плотный туманный сгусток, окрашенный в багровый цвет. Один из Инквизиторов, сорвав с себя инквизиторский знак, сделанный из чистого серебра и освященный Заклятием Веры самим Главой Ордена Золотых Плащей и бросил его в середину клубящегося тумана. Тяжелый, гулкий звук раздался оттуда. Постепенно повышаясь, он оборвался на столь высокой, пронзительной ноте, что многие схватились за головы, страдая от невыносимой боли.

Сгусток кровавого тумана вдруг резко схлопнулся, по всему подземелью пролетел ледяной ветер и проводящие ритуал темные маги упали, потеряв сознание. Их спеленали не только заклятиями, но и по старинке, надежным способом, крепкими веревками и доставили в тюрьму Инквизиции. Из восьми детей спасать было некого, не выжил ни один. Шесть усыновленных магами мальчуганов, старшему из которых едва исполнилось одиннадцать лет и две девочки четырех и десяти лет были мертвы.

На следующий день начались допросы пришедших в себя магов. Ни один из них не признавал себя виновным.

— Что особенного мы сделали? — дерзко и нагло возмущался хозяин дома, в котором проводился ритуал по вызову Владычицы Тьмы. — Подумаешь, использовали для благого дела детишек каких-то бедняков! Родителей все равно нет в живых, никто не скажет и слова против. Нам и нужно-то было всего восемь особей. Восемь — знак бесконечности Вселенной, идеальное, священное число. Вы помешали нам, мы могли умереть из-за прерванного ритуала!

Точно также вели себя и остальные маги, их было двенадцать и никто не считал себя монстром или злым человеком. Чистая магическая наука, проникновение в новые тайны темной магии — так виделась им гибель детей.

Следствие закончилось и его материалы легли на стол Герцогу Алансотскому, Альфреду Минкусу, который дважды посещал допросы, вглядываясь в лица и глаза темных магов, пытаясь уловить хоть тень сомнения, хотя бы искру раскаяния — их не было. И тогда он понял Анну, понял ее разочарование и всю тяжесть принятого ею решения.

Суд над магами был открытым, представители других государств смогли воочию убедиться в том, что в новом Алансоте есть Закон и этот Закон требует бережно относиться к чужой жизни. Приговор суда был однозначным, все двенадцать магов были приговорены к смертной казни, их ближайшие родственники лишались дара, титулов и имущества, поступавшего в казну герцогства. До последнего часа никто не мог поверить, что приговор будет приведен в исполнение. Приведенные на казнь маги улыбались, непринужденно беседуя друг с другом, иногда приветствуя увиденных знакомых . И лишь когда секретарь суда повторно огласил его решение и объявил, что казнь состоится через несколько минут, легкое, беззаботное настроение осужденных сменилось растерянностью, а затем раздались крики протеста. Все перекрывая, зазвучал голос Герцога:

— Вы все знали, на что идете! Знали, что за все содеянное вами последует наказание и понесете его не только вы, но и ваши родные и близкие! Вы обманули нас, притворившись благодетелями. Взяли на воспитание детей, заранее зная, что они обречены на смерть. Вы страшные люди, вы несете зло и не раскаиваетесь в этом. Ваши семьи пострадали из-за вас! Вы умрете, как умерли дети, которых вы убили!

Герцог опустил ладонь и Заклинание Суши полетело в толпу магов, стоящих в центре площади. За одно мгновение их тела высохли до состояния древних мумий, которые затем рассыпались в прах, разнесенный ветром во все стороны. Тишина стояла на площади, люди расходились, боясь поднять взгляд на Герцога и стоящих рядом с ним Инквизиторов. Лишь теперь всем стало предельно ясно — новый закон стал не просто словами, все будет так, как он устанавливает.