Дом неистовых клятв (ЛП) - Вильденштейн Оливия - Страница 114

«Так что?» — вопрос Кахола заставляет меня оторваться от клана Росси.

«Прийя говорит, что тебе придётся бросить её в Котёл», — говорю я, когда Фэллон наконец-то возвращается ко мне, размазывая по щекам свой чёрный макияж.

Я протягиваю к ней руку, и часть напряжения покидает моё тело, когда её пальцы обхватывают мои.

«Ты услышал меня, Кахол?»

«Я тебя услышал».

«Ты готов?»

«Нет. Я не готов».

Фэллон проводит большими пальцами по щекам, чтобы стереть растёкшиеся полосы, а я спрашиваю:

«А Дайя готова?»

«Надеюсь, что да».

— Они готовы, Прийя.

Фэллон резко распрямляет плечи, и взгляд её фиолетовых глаз встречается с моими желтыми глазами.

«Мои родители?»

Я киваю, а Прийя обходит нас, опускается на колени на край Котла и наливает крови на зеркальную поверхность.

Не отпуская мою руку, Фэллон разворачивается.

Я слышу, как моя пара бормочет у себя в голове: «Пусть это сработает. Пусть это сработает. Пусть это сработает».

Её тело так сильно дрожит, что каждое атласное пёрышко на её платье трепещет. Как бы мне хотелось уверить её, что всё получится, но будет жестоко давать ей ложную надежду.

«Лор, я уже должен взлететь?» — голос Кахола взрывается у меня в висках.

«Я жду сигнала Прийи, брат».

Проходит целая вечность прежде, чем Прийя встаёт.

— Котёл готов принять её.

«Кахол, сейчас».

Громкое шелестение разносится по долине, когда Кахол взмывает над дворцом с извивающимся телом своей пары, зажатым между когтями. Если бы моё сердце не замерло, как и дыхание Фэллон, я бы мог получить удовольствие, наблюдая за тем, как Дайя пытается пырнуть рогом моего друга, но я слишком нервничаю и не могу даже выдавить улыбку.

Когда он зависает над Котлом, обсидиановые глаза Дайи обводят толпу. Фэллон приглушённо всхлипывает, и взгляд зверя находит её. И только тогда Дайя успокаивается.

Я знаю, что этот змей и Фэллон были очень привязаны друг другу в течение многих лет, но мне очень хочется думать, что неожиданное спокойствие Дайи означает, что под всей этой чешуёй скрывается мать-шаббианка, которая любила своего не рождённого ребёнка всем сердцем.

Когда когти Кахола разжимаются, а тело Дайи падает в Котёл, который поглощает её всю, мой брат с дикими глазами бросается в сторону Фэллон и перевоплощается в человека.

Моя пара высвобождается из моих рук и обхватывает руками сгорбившуюся спину Кахола. Его губы не перестают произносить имя Дайи вместе с какой-то молитвой, а затем он целует волосы Фэллон и не отрывается от них до тех пор, пока поверхность Котла не начинает дрожать и не меняет цвет.

Заметив что-то ярко-розовое, Кахол испускает душераздирающий вой, который сотрясает каменный пол под моими ногами. Я опускаю веки и проклинаю ту надежду, что только что разбила моё жестокое сердце.

Но затем Фэллон делает резкий вдох, и мои глаза раскрываются.

Там, на гладкой как зеркало поверхности Котла, лежит тело женщины с копной розовых волос.

— Дайя? — хрипло произносит Кахол.

Я бросаюсь вперёд и хватаю его за руку раньше, чем он успеет потревожить поверхность Котла, пытаясь забрать из него женщину, родившуюся из тела Минимуса.

Она открывает глаза и они… они…

— О, боги, — восклицает Фэллон.

— Глаза змея, — бормочет Кахол.

У неё действительно глаза змея — полностью чёрные, от века до века. Но всё остальное выглядит как у Дайи. Не считая цвета волос и странной отметины посередине лба, которая похожа на белую жемчужину, прижатую к её коже.

Женщина приподнимается, и Котёл относит её в сторону Прийи.

— Аби Дхара.

Услышав, как её называют «дорогим бриллиантом Прийи», Дайя морщит лоб. Может быть, она больше не говорит на шаббианском?

— Mádhi, — бормочет Фэллон на языке воронов, осматривая белые шрамы, которыми покрыто тело Дайи от шеи до пояса. Это точно такие же шрамы, что были на её змеином теле

Дайя переводит взгляд своих бездонных глаз на Фэллон и приподнимает руку. Нахмурившись, она вертит рукой из стороны в сторону, а затем протягивает её Фэллон, которая падает на колени рядом с королевой.

Тени отрываются от моей плоти, когда моя пара хватает возвращённую нам женщину за руку, после чего уплотняются, чтобы схватить Фэллон и не дать ей упасть в Котёл. Дайя подносит пальцы дочери к своему лицу, а затем начинает тереться о них щекой и вибрировать.

Ради Святой Морриган, что такое вернул нам Котёл?

Мне стоит напоминать себе — и почаще — что я могу перевоплощаться в птицу и не имею права чувствовать подобное неприятие к её звериным качествам.

Фэллон подносит руку Дайи к своей щеке и целует её пальцы, а затем встаёт и поднимет свою мать на ноги. Дайя медленно, покачиваясь, выпрямляется. Фэллон отступает назад, всё ещё держа её за руку, и Дайя делает шаг вперёд.

Кахол подхватывает её и хрипло произносит:

— Моя пара.

Женщина переводит взгляд своих поразительных глаз на мужчину, который не перестаёт сглатывать. Нахмурившись, она наклоняет голову и тычет пальцем в его бороду.

Мне не хочется их прерывать, но я всё равно не могу не спросить Кахола:

— Ты слышишь её?

Кахол отпускает её и делает шаг назад, пробормотав мрачное:

— Нет.

Я кладу ладонь на талию Фэллон и притягиваю её к себе, почему-то испугавшись, что та связь, что нас соединяет, может разорваться, как у Кахола и Дайи.

Когда Кахол превращается в дым и взмывает в небо, дыхание Фэллон становится прерывистым.

— Dádhi!

— Он вернётся, птичка.

Я прижимаюсь губами к её виску, а странное создание запрокидывает голову и смотрит за тем, как он улетает.

— Он вернётся.

«Кахол Бэннок, советую тебе вернуться, потому что я не хочу нарушать обещание, данное твоей дочери».

Молчание моего брата настолько громкое, что наполняет всю долину и обволакивает каждого, кто сейчас стоит здесь, будь то ворон, фейри, человек, колдунья или… или то, во что превратилась Зендайя из Шаббе.

Заметки

[

←1

]

Имя Юстус происходит от латинского «iūstus» — справедливый, законный.

[

←2

]

Горгони — или морские веера, крупные разноцветные кораллы, состоящие из множества полипов.

[

←3

]

Леер — канатное ограждение по всему периметру корабля.

[

←4

]

Лингвини — вид итальянской длинной пасты, напоминающей сплющенные спагетти.