Дом неистовых клятв (ЛП) - Вильденштейн Оливия - Страница 78

«Фэллон?» — голос Лора звучит так, словно доносится из кипящего кратера.

Я наматываю изумруды на шею, чтобы они не потерялись, но затем меня завораживает их ослепительный блеск. Мне нужно сплести такую же цепочку для Фибуса, а не то ему будет завидно.

«Твою мать».

«Только не говори мне, что тебе тоже надо».

Я провожу пальцем по его ледяной груди, которая очень похожа на… пудинг.

«Пудинг?»

Улыбка приподнимает мои губы.

«Я люблю пудинг».

«Мы возвращаемся наверх».

«Что? Нет. Мне надо…»

Я хмурюсь, пытаясь вспомнить, почему я стою в этом овраге посреди ночи.

Как вдруг у меня перед глазами встаёт образ ворона на выступе.

А ещё хлипкой веревки, сделанной из травы.

Две птицы превращаются в одну.

«Это морское дно влияет на твой разум, Фэллон».

«Дно?»

«Это не овраг; это Филиасерпенс».

Мои глаза удивлённо округляются.

«Я в Филиасерпенс?»

Я качаю головой.

«Кажется, они сверкают зимой. Ла-за-а-а…»

«Лазарус?»

«Да. Он. Он сказал, что сюда приплывают медузы… или алмазы? Подожди. Неужели я украла все эти драгоценности?»

«Нет. Тут ещё много осталось».

«Воровать — плохо».

«Ты их одолжила».

«Для чего?»

«Не для чего».

Он обхватывает меня, и мне кажется, что я упала лицом в чан с мороженым.

«Держись за меня».

Кажется, мне опять снится земляничное мороженое. Мне очень понравился тогда этот сон.

Тени Лора превращаются в перья. Он взмахивает своими огромными крыльями и поднимает нас наверх. Точнее пытается это сделать. Моя клетка зацепилась за горгонию.

«Дёрни за свой силок, mo khrà».

«Мой… силок?»

Мои веки кажутся такими тяжёлыми, словно к ним прицепили якоря, но мне удаётся их приподнять и осмотреться.

И я отчетливо вижу перед собой подводный мир. То есть не совсем отчетливо. Я делаю резкий вдох, только вдыхаю не воздух, а горячую солёную воду.

Лор хлопает своими огромными крыльями, но моя цепь, должно быть, застряла, потому что мы не поднимаемся наверх. Вместо этого, мы врезаемся в каменный выступ.

«Фэллон, отпусти этот чёртов силок».

Я резко тяну за веревку, но она не снимается с моей шеи.

«Я не могу. Отпусти меня, чтобы я её распутала».

Он рычит и фыркает, но всё же опускает меня. Мои лёгкие уже горят, так как им необходим свежий воздух. Я впиваюсь дрожащими пальцами в узел и пытаюсь разъединить звенья цепи. И мне почти это удаётся, как вдруг я замечаю клетку, которая качнулась в сторону ворона Лора.

«Мерда. Лор!»

«Что?!»

«Клетка!»

Мы оба смотрим на ржавый силок, который скользит по верхушке коралла, не дающего его ворону упасть на самое дно. Я дёргаю за цепь, клетка начинает вращаться, и вот её отверстие уже поравнялось с вороном Лора.

Мои пальцы замирают.

Ещё немного. И клетка захватит ворона Лора.

Ещё каких-то тридцать сантиметров.

И пока Лор или моё благоразумие не остановили меня, я спрыгиваю с выступа.

Клетка опускается и врезается в ворона Лора.

От удара верхушка коралла отламывается.

Я извиваюсь всем телом и работаю ногами, чтобы не утонуть.

Клетка начинает вращаться.

Коралл отрывается, затем заваливается и падает.

Как и ворон Лора.

ГЛАВА 58

Я начинаю тонуть. Вода становится обжигающей, но я широко раскрываю глаза и, затаив дыхание, наблюдаю за тем, как железный ворон оказывается в моей клетке.

«Фэллон!»

Когти Лора впиваются в мои руки. Но как только это происходит, он издаёт шипение и отпускает меня.

Моя кровь кипит, как в тот день, когда Мириам высвободила мою магию.

Мою кожу начинает щипать, а лёгкие покалывать. Может быть, я таю? Я не хочу превратиться в лужу.

Ненавижу лужи.

Неожиданно у меня в голове возникает воспоминание о том, как я прыгала через вонючие лужи в Тарелексо, пытаясь не испачкать свои платья в грязи.

«Фэллон, сними с себя эту цепь. Я не могу тебя касаться, пока ты связана с моим вороном».

Голос Лора заставляет меня позабыть про лужи.

Я моргаю, а затем поражённо смотрю на свою клетку, в которой теперь находится его ворон.

«О, боги, я поймала тебя, Лор».

Я начинаю смеяться.

«Я поймала тебя!»

«ФЭЛЛОН!»

Думаю, он говорит что-то ещё, потому что у меня в голове начинается гул.

Как и в ушах.

И в крови.

Мои веки начинают опускаться.

И я тоже начинаю опускаться.

Как вдруг что-то похожее на гигантский кулак ударяет меня в грудь. Твердеет. И исчезает.

«Клянусь Морриган, твою мать… Что я запру тебя… В своём долбаном замке… До конца твоей чертовой… Жизни».

Я улыбаюсь и провожу пальцами по перьям, которые превращаются в металл, когда я к ним прикасаюсь. Странно.

«Это единственный раз в жизни… Когда я прошу тебя… Не касаться меня…»

Мои лёгкие сжимаются, и я захожусь кашлем, отчего влажный солёный поток устремляется в мои лёгкие. Меня начинает тошнить, и вот я уже задыхаюсь.

«Лор… я не могу… дышать».

Низкий жалобный стон разрезает мои барабанные перепонки. Неужели Лор плачет? Он не похож на того, кто стал бы плакать. Но плач становится всё громче и ярче, как и свет. Вода теперь такая чистая, что я могу разглядеть розовое пятно.

Оно такое огромное.

И оно обволакивает всё моё тело, точно я подарок, перевязанный лентой.

По-настоящему большой и сильной лентой.

Покрытой чешуёй.

Я провожу пальцами по чешуйкам и удивляюсь их мягкости, а затем удивляюсь тому, что траншея становится всё меньше и меньше. Мои лёгкие так быстро раскрываются, что мне становится больно, когда они впечатываются в рёбра. И если моя мать начнёт поднимать меня на поверхность ещё быстрее, они точно поломают мне кости.

Я закрываю глаза и стараюсь не отключиться от боли.

«Лор?» — его имя проносится по нашей мысленной связи не громче шепота. «Клетка».

Между нами растягивается ужасающая тишина, но затем он хрипло произносит:

«Всё ещё привязана к твоей чертовой шее».

Несмотря на то, что слова Лора, а особенно те, что он произносит внутри моей головы, не сотканы из воздуха, его ответ ощущается как глубокий вдох.

«А твой…», — внутри моего тела всё болит… как и снаружи, — «…ворон?»

«Всё еще там, птичка. Всё еще там».

«Хорошо», — шепчу я за секунду до того, как моя голова разрезает поверхность Марелюса. Я резко вдыхаю, а затем отключаюсь из-за острой боли, вызванной кислородом, который разъедает мои опалённые лёгкие.

Капли дождя, точно иголки, ударяют мне в лицо, а соль залетает в рот. Меня начинает тошнить, и я закашливаюсь, но кашель так сильно воспламеняет моё тело, что я стараюсь сдержаться, насколько это вообще возможно.

Я пытаюсь приподнять веки, но у меня ничего не получается. А затем сквозь обожжённые губы я осторожно втягиваю воздух тонкой струйкой, отчего мои лёгкие начинают гореть, точно от фейского огня. Я решаю дышать через нос, так как это не так больно.

«Лор?»

«Да», — его голос звучит очень нервно.

«Что происходит?»

«Дайя несёт тебя в безопасное место».

«А клетка?»

«Привязана к её рогу».

«Твой ворон?»

«Всё ещё там, любовь моя. Всё ещё там».