Любовь цвета боли 2 (СИ) - Жилинская Полина - Страница 30

Кивает молча.

— Вопрос можно?

— Давай.

— К чему мы готовимся?

— К охоте на Призрака.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Глава 23

Макар

— Есть информация, что Шеллаков выжил. В доме на момент трагедии были только его девятилетняя дочь и обслуживающий персонал, — откинувшись на спинку офисного кресла, задумчиво верчу карандаш в пальцах.

— У него же не было детей, — привстает с кожаного дивана Руслан, с удивлением глядя на меня.

— Это мы с тобой думали, что нет. Я бы своего ребенка тоже записал на какого-нибудь Петю Пупкина из Урюпинска, если бы был завязан с наркотой и оружием. Никто не знал, но информация проверенная. Завтра он будет там, где всё случилось. Втайне, естественно.

— Бля, — растерянно проводит рукой по волосам Руслан. — Че-то всё как-то… А если это уловка? Может, Шеллаков не один был связан с покушением? Вдруг кому-то нужно выманить тебя? И что за источник?

Нервничает. Не ожидал такого развития событий. Ну, ничего, чем больше волнуется, тем больше совершает ошибок. Скоро вообще все вместе охреневать будем.

— Есть человек в следственном комитете, которому я каждый месяц отстегиваю приличную сумму вот как раз за такую проверенную информацию и решение некоторых спорных вопросов.

— Вот же крыса! — в сердцах бьет ладонью по столешнице. — Вот, с*ка, реально везунчик неубиваемый! В воде не тонет и в огне не горит. Ты же знал, что когда-то его яхту потопили? Так вот: один он выжил! Один в Тихом океане! Все пошли ко дну вместе с яхтой, а он живой остался. Где я, с*ка, был, когда ему фортуну отсыпали?

— Мне дали фору в три часа. Когда приедет ОМОН, ни Шеллакова, ни наших людей там быть не должно.

— Давай я с ребятами поеду, с удовольствием сотру в порошок старого ублюдка, чтобы у него и шанса не было снова воскреснуть.

Стою во дворе дома спустя пару часов. Три машины готовы к выезду. Руслан на взводе, увешался оружием, укладывает в багажник своего внедорожника снаряжение и пушки.

— Ты как на войну собрался, — бросаю со смешком, спускаюсь по ступеням и разглядываю арсенал.

— Лучше перестраховаться, — белозубо скалится Руслан и захлопывает багажник. — Ну что, по коням, — обращается к парням.

Курю одну за другой, долго глядя на распахнутые ворота и опустевший двор.

Замерзнув, захожу в дом, ныряю в дверь под лестницу. Иду вдоль высаженных в больших горшках лимонных деревьев и растираю между пальцами листок. В нос ударяет немного терпкий, до боли знакомый аромат цитруса.

Достаю из кармана телефон.

— Слушаю, — отзывается на том конце провода голос Павла Борисовича.

— Как Оля?

— Настойчиво просится домой, — тяжело вздыхает собеседник. — Эмоциональное состояние улучшилось, она начала нормально питаться и даже иногда улыбается. Я не смогу насильно держать ее в клинике. У нас все-таки не тюрьма.

— Подожди до завтра, Борисович. Потом можешь выписывать.

— Я надеюсь, ты понимаешь, что ей сейчас покой нужен? Если ты, конечно, заинтересован в том, чтобы Оля спокойно отходила беременность.

— Понимаю и сделаю для этого всё возможное.

— Э, нет, — в голосе сквозит добрая усмешка. — Тебе придется совершить почти невозможное, сынок, чтобы в дальнейшем подпустила к себе и детям. Завтра наберу и решим, что да как.

Запрещаю себе сейчас думать. Вообще. Обо всем. Я реально близок к безумию. Часы ожидания тянутся неимоверно медленно, словно издеваясь.

Когда на гладкой поверхности стола звонит телефон, смотрю на высветившийся номер, чувствуя, как запредельно ускоряется пульс, а по венам растекается жидкое пламя.

— Мы на месте, — голос Миши звучит, словно сквозь многотонную толщу воды.

Вот и конец. Всё подтвердилось. Я ведь не назвал Руслану местоположение взрыва. Ублюдок.

— Действуем согласно плану. Скоро подъеду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Сгустившуюся тишину разрезает надрывно ревущий звук приближающегося двигателя.

Миша выходит чуть вперед, прикрывая меня собой, и достает из кобуры ствол. Остальные парни также выхватывают оружие и рассредоточиваются по территории небольшого вымершего поселка, с покосившимися от старости полуразрушенными домами и сараями.

Спустя пару мгновений в поле зрения появляется черный внедорожник. Сощурившись, достаю из кармана мятую пачку сигарет и закуриваю, внимательно слежу за его приближением. Машина въезжает на своеобразный пятачок и тормозит в паре метров от меня, не заглушая двигатель, газует на месте, выпуская облако белого дыма из выхлопной трубы. В следующий момент человек, сидящий за рулем, медленно открывает дверь и выходит.

Пару мгновений Руслан не сводит с меня взгляда. С такого расстояния я не могу прочитать выражение его глаз, но в наэлектризованном воздухе отчетливо угадывается сквозящее в пространстве напряжение.

— Струхнули?

— Да иди ты, — огрызается сбоку кто-то из охраны.

А я внимательно смотрю на лучшего друга, оценивая напряженную позу. Подмечаю, что не вынул ключи из замка зажигания и замер у открытой двери. Внимательным взглядом сканирует обстановку. Со стороны может казаться, что он абсолютно спокоен, но я слишком хорошо его знаю. Возможно, даже лучше, чем сам Руслан.

— Что-то долго ты добирался, — вскидываю руку и смотрю на циферблат наручных часов.

Непреодолимо тянет к моей девочке, подальше от всего дерьма, которое творится сейчас. Тяжесть принятого решения давит непомерной ношей. Я сомневался до последнего. В самых затаенных частичках души искал оправдание и прощение, но так и не нашел. Путь, на который я ступаю, бесповоротно изуродует мою и без того гнилую, наполненную чернотой душу, нанесет сокрушительный удар и уничтожит всё, во что я верил всю сознательную жизнь. Но во всех этих душевных метаниях понимаю, что принятое мной решение является единственно верным, и это становится призрачной опорой в бурлящем потоке сомнений.

— Да, так к одной нимфе заезжал, пар спустить. После неудачной вылазки нервы слегка шалят. Чё за движуха намечается?

Выныриваю из тяготящих подсознание мыслей и перевожу взгляд на друга. Тот видит, что я медлю с ответом, усаживается на капот, скрестив ноги, обутые в тяжелые ботинки, и заинтересованно поднимает брови.

— Ты как раз вовремя — кидаю напоследок взгляд на Руслана и неспешно приближаюсь к Мише.

Тот думает некоторое время, но понимает всё без слов. В мою раскрытую ладонь ложится рукоять пистолета. Смотрю на парней из охраны. На их лицах мимолетно проскальзывает недоумение и тревога.

Медлю. Вскидываю взгляд на тяжелое небо и сгустившиеся черные тучи. Налетевший ветер хлещет, больно жаля кожу на лице, но раскаленная до предела лава, бегущая по венам, приносит гораздо больше муки.

— Поехали, — киваю Руслану на свой автомобиль, опуская руку со стволом в карман пальто.

— Есть новая инфа по нашему недругу? — одномоментно становится серьезным друг.

— Можно и так сказать. Давай скорее, — сажусь за руль и завожу двигатель.

В боковом зеркале вижу, как, замешкавшись на мгновение, Руслан всё же захлопывает дверь и направляется в сторону моей машины, попутно бросая ключи одному из бойцов.

— Увижу хоть царапину — ты труп, — шутливо направляет сложенные пистолетом пальцы к парню, который идет к его внедорожнику.

Некоторое время едем молча под ритмичную мелодию популярной песни, что доносится из включенного Русланом радио.

— Чего кислый такой? Хорошие же новости. Или опять тридцать три несчастья что-то натворила?

— Натворила, — киваю, крепче сжимая руками руль.

— Бедовая тебе баба досталась.

— Я не жалуюсь, — пожимаю плечами и делаю музыку громче, давая понять, что разговор окончен.

Руслан расслабленно откидывается на спинку сиденья и в такт мелодии постукивает рукой о колено.