Долгая Дорога Анны - 2 (СИ) - Громова Елизавета - Страница 27

Сценарий заговоров не меняется тысячелетиями, но выводов никто не делает.

Впереди них, недалеко от высокого, красивого крыльца храма что-то хлопнуло, раздался резкий, нечеловеческий крик боли.

— Началось! — подумала Анна.

В один миг их с Бенедиктом окружили гвардейцы. Замерцали моментально выставленные мощные силовые щиты. Юстен, Престон и герцог Чаторский, прикрываясь персональными щитами, стояли рядом, оглядывая панически метавшихся людей.

Вдруг от толпы отделились несколько человек в черных плащах, с желтыми повязками на рукавах. Впереди какой-то вихляющей походкой шагал высокий, худощавый мужчина с нездоровым блеском в глазах. Они остановились в десятке шагов от них, высокий аристократ с беспокойством посмотрел в сторону храма, где очевидно разгоралась настоящая битва. Там раздавался треск заклинаний, человеческие крики, полз темный, едкий дым.

Он перевел взгляд на короля и стоящих рядом с ним людей. Резким, каким-то ломающимся и неверным голосом заговорил:

— Кого мы видим! Отец наш, король! Да еще и свита особая! Мне говорили, а я, глупец, не верил, что увижу самую прекрасную и загадочную женщину нашего мира, саму Императрицу Анну! В самом деле, прекрасна необычайно. Жаль, что ненадолго! О, прекраснейшая, я даже не смогу оценить ваши прелести!

— Еще бы, — громко ответил Лерой, — вы, граф Бетлис, известный знаток мужских прелестей. Оценить женщину, самую прекрасную, вам не дано. Даже под воздействием дозы декалина.

— О, герцог! — глумливо ухмыльнулся граф. — Как печально! А вы мне нравились! Жаль, что вы неправильно устроены, женская любовь — это так пошло, так тривиально! Вам не дано оценить изысканность мужской любви.

Вот и о тонких чувствах поговорили! Давайте теперь о деле. Бенедикт, ты уже так давно правишь, уступи место другим! Сохранить жизнь не обещаю. Ни тебе, ни твоей гостье. Но умрете быстро. А на ваши троны найдутся достойнейшие, да и я рядом встану, мне теперь все можно! — захохотал он.

В этот момент Рихард Престон запустил в стоявших напротив заговорщиков заклинание. Оно рассыпалось, прикоснувшись к ним. У них оказалась неплохая защита. От Юстэна, Лероя и гвардейцев полетели новые заклинания. Два заговорщика упали, забившись в агонии. Их вожак крутился, хохоча, отбивая летящие в него ледяные стрелы и пики.

Анна подняла правую руку и, чуть прищурившись, выпустила одну за другой стрелки небольшого арбалета, закрепленного на запястье. Одна из них вошла графу в глаз, другая — в переносицу, две следующие поразили стоявших за ним заговорщиков точно в шею. Оставшийся в живых вдруг издал пронзительный, будто птичий крик, выбросив вперед руку с сияющим металлическим блеском артефактом.

Холодная испарина выступила на коже Анны, она узнала эту редкую магическую вещь, которая тридцать лет назад почти убила ее в Магической Академии Лангедона.

С громким жужжанием блестящий диск медленно устремился к ним, поглощая все брошенные в нее заклинания. Ускоряясь, он летел в сторону Анны, легко поглотил щит, установленный гвардейцами и тут, заслоняя собой Императрицу, на его пути стремительно вырос Рихард Престон. Диск тихо взвизгнул, резко приклеился к его груди, сладострастно причмокивая, меняясь в цвете, висел на ней несколько секунд, затем свалился на мостовую, теряя свой блеск.

И медленно, словно борясь со слабостью, подогнув колени и бессильно опустив руки, упал Престон. Шагнув вперед, с недоверием глядя на тело у своих ног, упала на колени Анна. Положила пальцы на его еще теплую шею. В нем не было больше жизни.

— Нет, — прошептала она в отчаянье, — нет, откуда он взялся, зачем?

Опустив руки на колени, она сидела на мостовой, не в силах подняться, не видя, не слыша ничего вокруг. Человек, которому она доверяла, который любил ее и стал неразрывно связан с нею, лежал мертвый, защитив ее ценой собственной жизни.

На опустевшей площади лежали тела погибших, ветерок шевелил потерянные кем-то легкие шарфы, гнал обрывки бумаги, пролетал по утерянным в бегстве туфелькам, цветочным букетам и сумочкам.

Догорали у храма обугленные тела, ходили целители, перевязывая раны гвардейцам короля. Дознаватели из службы безопасности под конвоем уводили захваченных заговорщиков. Молча стояли вокруг Анны и Престона спутники.

Лерой подошел ближе и взял ее на руки. Гвардейцы уложили тело на плащ и скорбная процессия двинулась во дворец.

Им пришлось еще около суток задержаться в столице Вилара, ожидая, пока служба безопасности разблокирует портальную связь. Ее закрыли из-за опасения, что заговорщики спешно начнут покидать королевство после своей неудачи.

Все это время Императрица провела в выделенных ей покоях. Она просто сидела у окна, выходящего в сад и равнодушно рассматривала мокрые от дождя деревья. Дважды к ней заходил Лерой, заставлял выпить немного морса и снова уходил.

На следующий день, перед самым перемещением в Империю, она вышла к обеду. За столом кроме Юстэна, короля и Лероя сидели королева Бригитт и принц Артур. Завтракали молча, ни у кого не было настроения на разговоры. Шестнадцатилетний Артур с любопытством разглядывал гостей, королева была задумчива и выглядела больной и измученной.

— Не пейте! — резко сказала Анна, когда король взял в руки хрустальный стакан с каким-то соком. — Там яд!

Бенедикт Четвертый с опаской медленно поставил стакан обратно на стол и пальцем осторожно отодвинул его в сторону. Все с недоумением смотрели на Анну.

— Но кто! Кто мог это сделать?

Король смотрел на нее с такой обидой, как-будто подозревал, что яд ему насыпала она сама.

Анна не отводила глаз от стакана. Затем медленно обвела взглядом всех присутствующих.

— Этот яд с древних времен изготавливали в королевстве Шантарет из семян водяного ириса. Он долго хранится, не имеет вкуса и запаха. Смерть от него наступает внезапно часа через два, даже если выпить всего несколько глотков напитка, в котором он растворен. Агония бывает короткая, но чрезвычайно мучительная. У жертвы лопаются все кровеносные сосуды, от крупных до самых мелких, поэтому умершие от этого яда выглядят ужасно.

Анна опустила глаза и замолчала. Королева сидела, сжав зубы и с ненавистью смотрела на нее.

— Бригитт? — король растерянно смотрел на свою супругу, принц с удивлением переводил свой взгляд с матери на отца.

— Ты убил графа Вестона. — с горечью проговорила королева.

— Без суда. Твои гвардейцы просто разрубили его заклинанием. Я любила его, Бенедикт. Артур его сын, не твой. Пусть Вестон был заговорщиком, но он, к сожалению не убил тебя. Ты и твои люди убили смысл моей жизни. Ненавижу, ненавижу! Ларри Вестон должен был стать королем! Вы все должны были сдохнуть там, на площади!

Королева кричала громко, истерично. Анна смотрела на нее с каменным выражением лица, затем что-то прошептала, королева Бригитт рухнула на стул, замолчав и закрыв глаза.

Императрица с сочувствием посмотрела на короля, сраженного признанием жены, сидевшего молча, с опущенной головой. Она встала, вышла из-за стола, тихо проговорила:

— Очнется через полчаса, будьте готовы. Мы уходим в Империю, все остальное — ваши внутренние дела.

— Спасибо, — поднял голову король.

— Я в неоплатном долгу, всегда буду помнить об этом.

Глава 17

Они ушли порталом в Новую Землю, вместе с ними отправился и Лерой Чаторский.

Рихарда Престона хоронили в Софии торжественно, как национального героя, ценой своей жизни защитившего Императрицу. До самых окраин Империи дошли издания, в которых рассказывалось о событиях в Королевстве Вилар.

Тысячи людей пришли попрощаться с ним, это был день всеобщего траура.

На следующий день Анна сидела с чашкой горячего чая у большого окна в гостиной. Мысли ее бродили в прошлом. Она вспоминала Рихарда Престона — стражника, которого уговорила возглавить службу безопасности баронства. Престона в Новой Земле, молодого, требующего поцелуй королевы вместо всех благ. Престона злого, доброго, усталого, строгого и всегда любящего, надежного.