Альбом для марок - Сергеев Андрей Яковлевич - Страница 21

Члены правления – П. Кулешов

Од. Половинкин

Секретарь – (подпись).

Печать с гербом РСФСР

Мосгублит 4690. Москва. Тираж 100 экз. Типогр. Моск. Полигр. Т-ва, Б. Лубянка, 16, тел. 4-83-23.

Простая арифметика – на сорок три дисциплины общественных всего две. Профессора – сколько и какие! С. И. Вавилов стал президентом Академии наук. И. С. Попов – отцовым завкафедрой в Тимирязевке. М. Н. Яковлев – ангел-хранитель на всю жизнь. Некоторых помню по корешкам книг. Про одного слышал, что его запугали и завербовали – он долгие годы предавал и казнился. Про большинство ничего не знаю, а, без сомнения, есть что…

После института отец всерьез занялся Чудаковом/Родниками, добился значительной прибыли, был замечен, происхождения почти пролетарского – и вот его уже прочат в управляющие обширного государственного имения. Уезжать не хотелось: за Македонкой в Удельной отец с братом Иваном в двадцать шестом затеяли дачу. На нее ушел остаток царских десяток по курсу червонца: девять с полтиной за десятку.

Яковлев посоветовал бросить Чудаково и не прикасаться к большому имению: на него зарился Ворошилов. Времена менялись – всякий сельский хозяйственник и просветитель был под ударом.

Казалось бы, невинная бумажка и даже милая:

Б/ЗАВЕДУЮЩЕМУ ПЛЕМХОЗА “РОДНИКИ”

Якову Артемьевичу Сергееву,

Мы, граждане дер. Вереи, приносим Вам, Яков Артемьевич, глубокую благодарность за Ваши лекции, доклады и практические указания по уходу за скотом.

Ваши указания и советы не пропали даром: они принесли нам большую пользу.

От Вас мы многому научились; и желаем продолжить начатое Вами дело с благодарностью.

(После машинописи от руки):

От гр. – дан дер. Вереи Быковской волости, что с/совет дер. Вереи удостоверяет

Председатель Жарков

12/VIII—26 года

Два-три года спустя эта бумажка подводила под Соловецкий монастырь: начатое Вами дело, дело Сергеева. И вообще, тимирязевские профессора за воскресные лекции крестьянам попадали в кулацкие идеологи.

СПРАВКА

Местком Свеклоцентра настоящим удостоверяет, что агроном-животновод тов. Сергеев Я. А. за все время работы в Свеклоцентре с 20 апреля 1926 года по 1-е мая 1930 года вел общественную работу по профсоюзной линии, исполняя обязанности сначала делегата объединенного Месткома, затем по организации Месткома при Свеклоцентре состоял выбранным (не освобожденным бесплатным) секретарем последнего, в каковой должности состоял до последнего времени.

Одновременно с указанными обязанностями т. Сергеев в разное время был уполномоченным по Агросекции, уполномоченным обʼединенной кассы Взаимопомощи, а также сборщиком членских взносов, как по Профсоюзу, так и по последним организациям.

Отец старался казаться и быть как все. Главное – не выделяться, сливаться с фоном. Усы навсегда сбриты, на голове кепка, толстовка мятая, пиджак поношенный. На курортных снимках двадцать девятого года – в белых брюках и белой рубашке апаш – как все на курортах. Лицо всегда добродушное.

Брат Иван моложе, но в пикейной косоворотке и хорошем костюме; интеллигентское пенсне, аккуратные усики – вид даже щеголеватый, но лицо омраченное.

В империалистическую он тоже был вольноопределяющимся. Отцу повезло, что этого звания он лишился. А вольнопера Ивана на чистке определили в белые офицеры – тогда их вынюхивали – и посадили. Авдотья в панике развелась с врагом народа. Но Ивана быстро выпустили, семья снова сложилась. Зато Иванову книгу Разведение с.-х. животных не издавали, пока ее вместе с Иваном не подписал отец.

Туже всех пришлось старшему брату Павлу: все двадцатые он проработал в Дмитрове – о ужас! – кооператором. Дмитровская кооперация существовала с пятнадцатого года. В восемнадцатом-двадцатом в ней принимал участие выжитый из Москвы Кропоткин. Павла загребли в первый заход коллективизации. К счастью, срок был не насмерть.

Отца, как и всех, таскали. На одном допросе весь день играли в молчанку. Следователь Ласточкин писал на клочках бумаги вопросы, отец на клочках бумаги – ответы. Под вечер отец прочел:

– Признаете ли вы себя виновным в укрывательстве племенных лошадей?

Психика здоровая, отец рассмеялся: к племенным лошадям никогда не имел отношения. Ласточкин рассвирепел, махал наганом, грозился, но отпустил. Через несколько лет отец встретил Ласточкина на совещании – тот на племенных лошадях выехал в люди и рекомендовался профессором коневодства из Краснодара.

Тетрадный лист в клетку:

3 января 1933 г.

СПРАВКА

Дана Якову Артемьевичу Сергееву в том, что он действительно происходит из бедняцкой крестьянской среды дер. Жуковка Дмитровского района Московской области.

Родители Сергеева наемного труда никогда не имели и торговлей не занимались.

Председатель сель/сов (подпись).

Секретарь (подпись).

Гербовая печать.

На казенном бланке с голубоватой сеткой:

СВИДЕТЕЛЬСТВО О БРАКЕ повторное

Гражданин Сергеев Яков Артемьевич и гражданка Михайлова Евгения Ивановна вступили в брак 23/1—1933 г., о чем в книге записей актов гражданского состояния о браке 1933 года января месяца 23 числа произведена соответствующая запись за № 326, что подписью и печатью свидетельствуется.

После регистрации присвоены фамилии мужу – Сергеев, жене – Михайлова.

Место регистрации – Дзержинский райбюро ЗАГС г. Москвы

Дата выдачи 3/VI.1949 г. 11—А № 661952.

Дзержинский райбюро ЗАГС значит, что в 1933 году отец уже переехал с Чистых прудов на Капельский; повторное – что свидетельство о браке в начале тридцатых требовали разве что по особому поводу.

На плохоньком листке, примерно в четвертушку тетрадного:

РСФСР СПРАВКА

ЗАГС Засвидетельств. рожден.

Дзержинского р-на Сергеева Андрея

27 июня 1933 3/VI—33 г.

№ 3482 (подпись)

г. Москва Гербовая печать.

В день моего рождения, 3 июня 1933 года Федор Гладков писал из Москвы в Коктебель Андрею Белому:

А мы здесь потеряли солнце. Уже около десяти дней – промозглый холод, мокрый туман, непрерывные дожди, мрак. Хочется уехать, а нельзя: чистка партии и обществ. работа.

Я родился в год прихода Гитлера к власти, завершения Беломора и самого страшного голода на Украине.

В Москве тоже с едой было плохо. Картошку мама в рот не брала, жила на одной брюкве:

– Ты у меня брюквенный…

Торгсинного золота на полноценную еду у отца не было.

– Я слабенькая была – 38 процентов гемоглобина…

Родив меня, мама нигде не работала. Отец шутил:

– Нянька у Андрея дорогая, с высшим образованием.

Самодельный снимок: папа и мама в Удельной у стога сена, лица хорошие, молодые. А вот фотографировать отец словно никогда не умел – снимки тоже как у всех – случайная муть 9 на 12.

Долгая командировка в Оренбург. Отец раскрыл пожелтевшую политическую брошюру. Сосед по купе – ехали вдвоем – резко вырвал из рук:

– Ленин… А я думал, Троцкий какой-нибудь…

Он оказался государственным исполнителем:

– Ведешь по коридору, а он ничего не знает. А ты в определенном месте стреляешь в затылок. Он проваливается. И так каждый день человек тридцать. Устал до смерти. Еду к матери отдохнуть…

Рассказывая, отец не удивлялся и не ужасался: так и должно быть, у нас диктатура, мы же не скрываем.