Моя любимая заучка (СИ) - Черри Ника - Страница 50

— А ты чего хочешь?

Пиздец, походу опять мимо.

Лиза стушевалась на миг, но дерзко вскинула подбородок и подошла ближе, почти уткнувшись в диван.

— Я первая задала вопрос.

Мы тут в игры что ли играем? Как же сложно давался этот разговор.

Громов сделал шаг вперёд, и теперь их разделял только диван.

— Я хочу, чтобы ты стала моей, Ромашова.

Глава 43

— Я хочу, чтобы ты стала моей, Ромашова.

Сказал тихо. Выдохнув так, что даже стало легче. Будто сбросил стальные оковы, всё время державшие его. Скинул тяжёлый груз, и стало легче.

Потому что он сделал это. Сказал ей прямо в глаза. В её такие красивые глаза.

И она его услышала. Поняла, обдумывала. Так как стояла с открытым ртом и молчала.

Она стояла близко, но перед ними существовала преграда в виде кожаного дивана. Её глаза заметались из стороны в сторону, а руки задрожали. Даже невооруженным взглядом, при слабом свете было видно, что её затрясло.

Единственное, что сразу бросилось в глаза, когда она подошла ближе, это худоба. Она похудела, и довольно сильно. Щёки впали, а скулы выделялись сильнее, чем раньше.

Он окинул её с ног до головы и понял, она стала ещё тоньше, чем была.

Не дожидаясь ответа, он выпалил:

— Ромашова, ты вообще что-нибудь ешь?

Она недоумённо встретила его взгляд:

— Что?

— Ты похудела.

— А…

Лиза как будто сразу же забыла, что он ей говорил. Она схватилась за голову, и с губ сорвался стон. Покачнулась, а одна нога подкосилась в коленке. Громов сразу же понял, что что-то не так, и в миг обогнул диван и подхватил её под руки.

— Что за фигня, Ромашка? Тебе плохо?

Она обмякла в его объятиях, и глаза закрылись.

— Эй!

Что, блядь, происходит?

— Ромашова!

А она словно уснула, всем весом навалившись на него.

В груди нарастала паника. Он стоял и держал её на весу, абсолютно не понимая, что делать. И некому подсказать, они здесь одни!

Ничего лучшего не придумал, как уложить её на диван. Он аккуратно подложил под голову небольшую диванную подушку и выпрямил тело, откидывая ноги за край дивана.

Стоял и смотрел. Что делать то, блядь?

Взял стакан с водой со стола и выплеснул ей в лицо.

Руки дрожали, на миг ему показалось, что она умерла, настолько она была неподвижна. Но через мнговение она глубоко выдохнула, испустив стон. Будто вынырнула на поверхность из пучины глубокой воды.

— Ты меня до усрачки напугала!

Она резко села на диване и простонала, запуская руку в волосы:

— Меня тошнит!

И свесилась с края дивана.

Она что, блюёт? Видимо да, так как зазвучали рвотные позывы, и возле дивана расползлась небольшая лужица. Ну пиздец. Это у неё на него аллергия началась?

Громов налил ещё один стакан воды и наклонился к ней, приподнимая голову:

— Выпей.

Ромашова откашлялась и взяла в руки стакан. Сделала пару глотков и откинулась на подушку, прижимая руки к глазам:

— Как же стыдно…

— Ромашова, тебя от меня тошнит?

Ну больше ничего лучше не придумал, вот как промелькнула такая мысль, сразу и озвучил.

— Что? Нет. Просто как-то стало плохо в момент. Внутренности сжало. Такого раньше со мной не происходило.

Громов смотрел на неё озабоченно. Она часто дышала и не отрывала руки от лица.

— Тебе стало лучше?

Она оторвала руки от лица и посмотрела на него жалобно:

— Вроде бы да. Но голова кружится. Мне кажется, что передо мной два тебя.

— Может в медпункт тебя отнести?

— Нет. Если не сложно, то в мою спальню, пожалуйста.

— Хорошо.

Громов аккуратно взял её на руки и понес, стараясь не сильно раскачиваться при движении. Пока нёс, понимал, она стала слишком лёгкая.

— Ромашка, тебе нужно нормально есть. Ты почти ничего не весишь.

Она прижималась к его шее, слабо обхватив плечи руками и только вздохнула:

— Нет аппетита. Это ты виноват, Громов.

Не укоряет, просто констатирует факт.

— Я всё исправлю. Обещаю.

А она лишь прижалась на миг к нему крепче. Но всего лишь на миг, видать силы совсем её покинули.

Пока они шли по коридорам, немногочисленные студенты удивлённо таращились на них. Да вообще плевать, кто и что подумает.

Он взбежал вверх по лестнице и зашёл в женскую спальню.

Рыжая, сидевшая в короткой ночной рубашке, вытаращилась на них так, будто увидела приведение. Но, окинув взглядом Лизу, поняла, что что-то не так, и быстро подбежала к ним:

— Что случилось?

— Её стошнило, и она грохнулась в обморок, — бросил Максим, укладывая Лизу на кровать. Взгляд на миг задержался на цветах.

Даша озабоченно села рядом с Лизой потрогала ей лоб ладонью.

— Лиз, ты как?

Ромашова цветом лица стала почти такой же, как Громов. Бледная, будто из неё выкачали всю кровь. Лежала на боку с закрытыми глазами и часто дышала.

— Рыжая, — рявкнул Максим, присаживаясь с другой стороны от Лизы, — Почему она нихуя не жрёт?

Даша подняла на него голову, оторвав обеспокоенный взгляд от подруги:

— Я как-то не придала этому значения. Заметила, конечно, что она сильно похудела, но списала на нестабильное эмоциональное состояние. Которое, на минуточку, вызвал ты. Потому что до тебя у неё все было нормально!

Громов вздохнул и оглядел комнату. Кровать, на которой они сидели, находилась недалеко от входа возле окна, а кровать подруги напротив. Два письменных стола, пара шкафов и ещё одна дверь, скорее всего в ванную. Обычная девчачья спальня. У него была почти такая же, только раза в два больше, но их и проживало трое.

— Даш, раз вы так близки, позаботься о ней, — Громов протянул руку и коснулся головы Лизы, нежно проведя по мягким волосам, — Проследи, что бы она хорошо завтракала, обедала и ужинала. Слишком часто она стала пропускать трапезы.

Даша сидела, натянув на коленки ночную рубашку, рыжие волосы были собраны в пышный пучок на голове, а на лице ни грамма косметики. Непривычно было видеть её такой, и ему показалось, что он вторгся в её личное пространство. Чего делать совсем не хотел и не собирался.

Рыжая тяжело вздохнула:

— Конечно, теперь я буду внимательно за ней приглядывать, раз она начала падать в голодные обмороки. Но я прошу тебя, Максим, перестань трепать ей нервы.

Громов поднялся с кровати:

— Я уже пообещал ей. Думаю, мне пора идти.

И круто развернулся, уже собираясь покинуть спальню, как услышал тихое:

— Максим...

Он остановился в дверном проёме и обернулся. Ромашова привстала, облокотившись на локте, и смотрела на него. Взгляд тяжёлый, глаза болезненно блестели.

— Останься со мной, пожалуйста.

Остаться? Здесь? Он недоумённо уставился на неё:

— Ромашова, с тобой будет Даша.

— Пожалуйста.

Рыжая с минуту помолчала и вскочила, сгребая в руки одежду и сумку:

— Я уйду к Глебу. И оттуда сразу пойду на завтрак и занятия. Все равно уже оставалась у него. Единственное, придётся немного помучиться из-за храпа Ромы, но ничего, переживу. А ты останься с ней.

Прошуршав ещё у себя в шкафу, рыжая с сумкой и кучей вещей в руках выпорхнула из спальни, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Глава 44

Они остались одни и слабый свет бросал игривые тени на стены, отчего казалось, что комната была живой.

Ромашова села в кровати, упёрлась ладонями о покрывало и вскинула голову, заглянув Максиму в глаза:

— Мне уже получше. Но мне нужно в ванную. Ты останешься со мной?

Смотрела как-то жалобно, с надеждой.

Максим молча кивнул.

Естественно он останется, рыжая ведь убежала. Это конечно пиздец как необычно, ночевать в спальне Ромашовой, но какая разница? Боря знает, что у него должна была быть встреча в кабинете, и если он не придёт ночевать, то вряд ли поднимет панику.

Ромашова встала с кровати, залезла к себе в шкаф и достала пижаму.