Лжец. Мы больше не твои (СИ) - Гур Анна - Страница 35

– Быть не может…

Выговариваю с запинкой, а сама все в голове кручу даты, пытаюсь припомнить, когда именно были мои месячные…

По всему выходит задержка…

– Нина… я сейчас же звоню врачу!

Встаю, а Вадим меня придерживает, вместе идем в ванную.

Пока умываюсь, он следит за мной, а я глаза прячу. Сердце заходится в сумасшедшем ритме. Я же…

Не выдерживаю, разворачиваюсь к Цареву и выдыхаю как на духу:

– Мне нужен тест на беременность. У меня задержка, Вадим.

А сама в глаза его смотрю. Пытаюсь понять, что именно он думает, что чувствует…

– Вадим, я… я думала, что бесплодна, но… мы с тобой… без защиты… а сейчас… у меня задержка, и я не знаю, что делать, как с этим быть…

– В смысле, как быть?! – подается вперед и обнимает меня.

– Ну… просто…

Кусаю губы и смотрю в любимые насыщенные глаза мужчины, который был предначертан мне с самого начала…

– Просто… если ты подаришь мне еще и дочку с твоей задорной улыбкой – я буду самым счастливым мужчиной на свете!

Поднимает меня и кружит в воздухе, а затем делает один звонок, и спустя пятнадцать минут передо мной уже лежат различные тесты. Кажется, кто-то весь прилавок скупил, а я уединяюсь в ванной.

Сердце бьется в груди в неровном темпе, накрывают воспоминания о том, как у меня были тесты и, как всегда, они были отрицательными, и горечь опять возвращается, как когда-то…

Прикрываю веки, чтобы не накручивать себя, и открываю только спустя время, а затем… делаю еще один тест и еще…

Зажимаю его в руках и выхожу. Меня штормит и трясет, и прежде, чем я успею сказать Вадиму результаты теста, Царев ловите меня в объятия и выдыхает в мои губы:

– Выходи за меня, – говорит на одном дыхании, а я заглядываю в глаза Цареву и слегка улыбаюсь.

– Сейчас?

– Да. Хочу, чтобы по закону женой моей стала. Люблю тебя. Пацанов наших. Вы мне жизнь светом наполнили.

– А тест? – спрашиваю, улыбаясь, а у самой счастье в груди растет с каждой секундой все больше.

– Неважно. У нас уже есть два парня. И я самый счастливый отец, если… Бог даст дочку или еще сына… не знаю… улечу на седьмое небо, – подмигивает и улыбается, и его глаза лучатся светом, а я обнимаю Вадима за шею крепко-крепко и шепчу счастливо:

– Я беременна, Вадим… У нас будет еще один малыш… и мой ответ… “да”… Я стану твоей женой…

Глава 20

Вадим Царев

Никогда не думал, что человек, которого я презираю, который стал виной всех бед в моей жизни, сделает мне величайшее из благ.

Станиславский в погоне за своими целями, за деньгами и прочим подарил мне детей от любимой женщины…

И вот теперь я выхожу на террасу своего дома и наблюдаю за Ниной, за тем, как она играет с нашими сыновьями.

Как весело смеется, как бегает, пытаясь поймать убегающего от нее Кирюшку.

Самые дорогие в мире люди. Самая большая ценность.

Однажды я поклялся, что отберу у Станиславского все.

Все то, что принадлежит мне, но я никогда не думал, что жизнь вывернет все именно таким образом. Я воевал, отжимал его бизнес, возвысился так, что мой концерн мог поглотить империю моего так называемого брата…

Но. Я сожалел, что он отнял у меня любимую, что у них дети…

Я бесился и умирал внутри, не имея шанса обозначить себя, потому что знал Нину. Ее порядочность. Она бы не подпустила. Не поверила, да и все слишком сложно было…

– Малышня! Не догоните! – веселый хохот моей Нины, словно журчащий ручеек, и я улыбаюсь.

Выхожу к ним, мальчишки, как только меня видят, оборачиваются, и я буквально столбенею, когда один из сыновей оборачивается и, улыбаясь во все свои недостающие зубки, кричит:

– Па... па…

Замираю. Сердце будто удар простреливает, током бьет, ударяет так сильно, что я просто останавливаюсь и смотрю за тем, как две кометы летят в мою сторону.

– Па-па… – подхватывает Кирюша.

А у меня… никогда не был мягкотелым. Отучился. А тут… Когда два крохотных тела врезаются в меня, когда пухлые руки тянутся, и я подхватываю своих пацанов, прижимаю к себе, заглядываю в карие глазки с желтоватым отблеском, и мои близнецы вдвоем выговаривают с запинкой:

– Па…

– Па…

Будто дополняют друг друга…

А я на Нину смотрю, которая идет ко мне, на животик ее уже округлившийся…

Она улыбается, а в глазах слезы, потому что сегодня впервые наши малыши назвали меня так. До этого только и “мамкали”, а сегодня второе слово…

– Привет, родная, – выдыхаю, наклоняясь и целуя свою жену в губы.

– Они признали тебя, – обнимает нас, и я киваю.

Слов нет, чтобы выразить все то, что испытываю. Поэтому я лишь улыбаюсь, в глаза своей жены смотрю и тону в этой бесконечности, потому что Нина мне счастье подарила, принесла уют и тепло в мой дом.

– Я приготовила на ужин жаркое.

Нина корректно игнорирует мое смятение. Тонкая, воспитанная, она чувствует меня, как никто другой.

– Я голоден, – говорю и чувствую, как к ней тянет.

Я сейчас про другой голод. Хочу ее. Каждую секунду. Каждое мгновение, что рядом…

Щеки ее алеют, в глазах появляется поволока, и моя жена улыбается.

Пояснять, насколько сильно я ее желаю, не нужно.

– Пока могу предложить только жаркое…

Передаю малышей нашей няне и беру свою жену за руку, мы идем в дом, пока малышня занята, тяну Нину на себя, упирается ладошками мне в грудь и запрокидывает голову, а я смотрю в глаза любимой и говорю со всем жаром:

– Спасибо за все, Нина. За то, что семью мне подарила, за детей и любовь…

Эпилог

Нина

– Не было бы счастья, да несчастье помогло, Ниночка, правду говорят, – улыбается мама, пока мы с ней вместе делаем пирожки.

А я смотрю в окно на сестру, которая гоняет с племянниками и весело хохочет.

Запах сдобы уже витает в воздухе, а в печи доходит наша с мамой первая партия.

– Да, мам, ты права. Никогда не думала, что все так сложится… Что ненависть принесет любовь…

Вадим у меня сложный. Он путь прошел тяжелый. Бизнес построил. Бескомпромиссный и жесткий, где-то жестокий мужчина…

Но. Дома. Со мной и детьми. С моей семьей он совершенно другой.

Будто оттаивает он с нами, а я наблюдаю, как мои шалопаи из него веревки вьют…

Улыбаюсь этим мыслям. Суровые мужчины иногда дома самые покладистые. Отчего-то вспоминаю наши последние посиделки, когда к нам пришел ближайший друг Вадима и по совместительству акула юриспруденции…

Судя по тому, как Кристовского взбесила одна премилая особа… Там все неоднозначно…

Помню, как посмотрела на Вадима и поймала его игривый взгляд.

Кажется, у господина Кристовского намечается служебный роман… Но это уже совсем другая история…

Мама улыбается, а я чувствую, как малышка моя ударяет маму. Охаю и присаживаюсь на стул.

– Ты поберегла бы себя, – качает головой мама, а я вымученно улыбаюсь.

– Нет, как раз врач сказал, что моя лентяйка запаздывает, маму мучает, и мне неплохо бы подвигаться, может, малышка захочет все же выбраться из своего теплого места…

Мама достает ароматную сдобу и кладет на столешницу, а я кричу в распахнутое окно:

– Крис, тащи мальчишек, будем пить чай с бабушкиными пирожками.

Крики радости мне идут ответом, и я чувствую себя по-настоящему счастливой. Ведь счастье – это семья, моя семья…

– Папке твоему надо позвонить, чтобы по дороге заехал в магазин, купил молока, я еще блинов напеку, – говорит мама, и я замечаю ее телефон сбоку от меня, тянусь, чтобы передать, и вдруг охаю.

Тело простреливает, а по ногам начинает течь, становится мокро.

Хватаюсь за живот и смотрю на маму.

– Пора? – спрашивает, подбегая ко мне, и начинает звонить в скорую, а я… мне неожиданно так больно становится, что все тело скручивает, и перед глазами темнеет.

Рядом голоса, крики, звонки…

Все как в тумане, и неожиданно сильные руки, которые обнимают меня, подхватывают.