Измена. Вернуть жену (СИ) - Гур Анна - Страница 35

— Марианны?!

Вскрикиваю. — Нет! Игнат! Это мой проект! Моя работа!

Качает головой неопределенно, а я начинаю наступать, подобно раненой львице:

— Это я по своей глупости отдала свою разработку на одобрение Марианне Васильевне

Константиновской! Именитому архитектору. Ведущему специалисту в корпорации Игната

Юсупова. Только я не знала, что вы.. вы… она...

Слезы вновь обжигают глаза. Не пережила я свою боль. Не ушла она... все там же, в груди, зияющая рана.

Отворачиваюсь от него, обнимаю себя. Так холодно становится. В душе.. и пальцы ледяные.

Говорю тихонечко, всхлипывая:

— Я на ту Константиновскую чуть ли не молилась. Как дурочка радовалась, что профессионал ее уровня посмотрит мои работы, даст советы, наставления, внесет правки, а я буду учиться, впитывать как губка и однажды... однажды стану такой же великой.

А в итоге...

Опять всхлипываю и чувствую, как Игнат свои горячие руки на мои кладет, согревает, и его дыхание у себя в волосах ощущаю, мурашки проклятые опять бегать по коже начинают, как дрессированные!

Слишком уж я зависима от этого черта, который имеет власть над моим телом, но не над душой!

— Что в итоге, Игнат? — спрашиваю устало. — В итоге я стояла в зале и смотрела, как мой муж и его любовница предают меня, как выводят на суд общественности мой проект.

Только меня вычеркивают отовсюду.

Кем я была для тебя, Игнат Юсупов? Не отвечай. Я знаю ответ… всего лишь женой, навязанной завещанием деда и больше никем...

Разворачивает меня резко, фиксирует мое лицо в своих тисках и в глаза мои смотрит, полные слез и боли...

Моей бездонной и бескрайней боли.

А что я читаю в лице своего мужа? Я не знаю.

У него глаза горят, вспыхивают, и что-то проскальзывает опасное, дикое, безумно яростное там…

Словно чудища из клеток выпускаются, монстры, способные рвать и разрывать, от оков своих освобождаются.

И такой Игнат.. Он действительно пугает.

— ЕСЛИ ТО, ЧТО ты говоришь, — правда... - наконец выдыхает, лишь слегка разжав зубы.

Кажется, что ему даже говорить сложно. Были бы в какой-нибудь сказке, я бы подумала, что передо мной не совсем человек, что вот сейчас он обернется в настоящего монстра и будет рвать и метать, оставляя после себя лишь пламя и пепел.

— Все, что я говорю, — правда, Игнат, — отвечаю уверенно и в глаза смотрю, которые вспыхивают пламенем. Кажется, что изломы в радужке даже четче обрисовываются.

И что-то у меня в груди откликается. А интуиция поднимает голову. И в мозгу рождаются бредовые идеи.

Так удивление не сыграть ведь, а Игнат не актер. Он сложный. Проблемный.

Невыносимый, но. он всегда рубит с плеча и сшибает своей правдой.

А тут.. он допытывается.. пытается узнать.

Сердце ударяется с тревогой о ребра. когда я формирую свою мысль:

«А что, если сам Игнату меня ничего не брал?»

Что если он не делал ничего руками Константиновской? Что если он не знал?!

Я гляжу в его глаза... Прикусываю губу, и мерещится, что он тоже все понимает, начинает сомневаться, я это читаю в его глазах.

Но это длится лишь мгновение, и Игнат прикрывает веки. Бледный. Красивый. Невыносимый.

Родной и чужой. Мой бывший-нынешний муж.

В сердце столько всего намешено к этому человеку, но я, будто Ариадна, нащупываю НИТЬ и ТЯНУ

за нее свой клубочек, выговаривая еще раз:

— Я говорю правду, Игнат, а тебе.. тебе придется с этим пониманием жить...

Глава 13

Игнат Юсупов

Я в глаза ее смотрю и понимаю, что мне прямо сейчас врубили по челюсти со всей дури. Вот прямо с ноги. Это даже не бокс. Это долбаный удар такой мощи, что я сам удивляюсь, как так получается, что я на ногах остаюсь стоять, а не падаю чертовым трупом.

— Я говорю правду, Игнат, а тебе.. тебе придется с этим пониманием жить..

В этих ее словах. там столько боли и отчаяния и, самое главное, ни грамма фальши. Юля верит во все, что говорит. В каждую букву в этом предложении. Она уверена.

Это все чувствую. Сердцем чувствую, которое будто оживает. Начинает биться в груди, а до этого?!

До этого я был в каком-то пекле. В аду. Вернее, мне казалось, что я там, но... ошибался. Ад. Он начинается прямо сейчас. В эту самую секунду. Когда я понимаю для себя, что Юлия не лжет.

Ее история про то, как она с Крымовым повстречалась... Она похожа на полный бред. Ну просто полный. Учитывая, что я все камеры поднял. Все!

В лифте он ее зажимал. Было явно видно. Да и у номера все продолжилось. И дальше…

Видел другие кадры. тогда проверка была. Подтвердилось, что все, абсолютно все, —подлинник.

А вот теперь…

Память у меня фотографическая. И я будто воскрешаю то, что было, и кажется, что есть лазейка.

Можно сделать экспертизу определенных кадров.

Скажем, кадры в лифте — там мужик действительно придавил мою Юлю. Ну и как бы все… а дальше дело техники и никакого мошенничества.

Если захотеть, и не то подтасовать можно, а я…

Глупый, самонадеянный слепец. Кажется, меня предала излишняя самоуверенность.

Повод. Первый повод к сомнению. Первый повод для того, чтобы выйти на тропу войны...

А война будет нешуточная.

— Если только. если только ты мне солгала.. - повторяю фразу. Но уже понимаю, что верю. Я, мать его, верю!

Хотя не должен верить ей.. Подлой предательнице, которая у меня чуть всю империю не отобрала, не порушила все, что отстраивал столько лет.

Вся доказательная база против нее. Ее переписка. Слитые с ее компьютера базы данных.

Да все! Мать его! Абсолютно все! «Виновна» — вердикт, который не подлежит сомнению.

Но я, мать его, сомневаюсь. Или это сердце мое оживает и хочет верить, хочет знать, что я ошибся.

Да. Ошибся.

И лишь потом приходит запоздалое понимание, что если пять лет назад Юлия не предавала меня, что ее подставили...

— Ну что, Игнат?! Кричи, что я виновна! Хотя... кричать — это не про тебя. Ты молчаливо спускаешь курок, так что сейчас тебе мешает меня убить?! Снова!

Юлия в моих руках будто оживает, по ее красивому фарфоровому лицу слезы текут, а в глазах лютая злоба, отчаяние, ненависть.

Она бьется в моих руках, пытается выскользнуть, а я держу ее, будто окаменев, и в себя прийти не могу после полученного удара.

— Что ты молчишь, Игнат?! Отпусти меня! Отпусти! — кричит и бьется, а затем как-то вдруг умолкает. Словно из шарика воздух опять выпустили, и я вспоминаю укоризненный взгляд старого врача, друга дедушки, которого я вызвал, когда Юля сознание потеряла.

Петр Ефимович — тот единственный человек, который меня со дна вытаскивал, когда после исчезновения Юлия стал пить по-черному, чтобы не броситься на ее поиски.

Я интуитивно ей фору давал, потому что, если бы сразу нашел свою беглянну.

Много дров бы наломал.

Но тогда… тогда мне было так хреново, что загремел в больницу. С диагнозом. И Петр Ефимович меня на ноги поставил.

Опять.

Очень давно, когда я родителей лишился и замолчал на очень долгое время, именно он советовал деду не сдаваться.

А теперь вот я вызвал его, чтобы Юлю осмотрел.

— Ты пожалей ее, Игнат.. Знаю, что она виновата во многих твоих бедах, из-за нее ты чуть империю не потерял... чуть в тюрьму не загремел, но...

Чешет свою седую бородку и пожимает плечами.

— Но.. у меня образ этой девушки и той роковой стервы, которая тебя чуть на тот свет не отправила, не вяжется... пускай отлежится, отдохнет.. ничего криминального нет, и жизни не угрожает... кроме тебя, конечно, сынок, если не остановишься.

Кивнул тогда, а Петр Ефимович опустил свою старую, но крепкую руку мне на плечо и сжал поддерживающе, а я..я остался, как прикованный, рядом с Юлей и следил за ней, пока моя принцесса спала… с виду действительно спящая красавица, которая чуть не уничтожила меня.