Измена. Вернуть жену (СИ) - Гур Анна - Страница 56

Глава 24

Я просыпаюсь тяжело, ощущение было такое, что всю ночь меня обнимали крепкие руки, а до слуха доходил шепот.

— Люблю тебя.. Как же сильно тебя люблю. Девочка моя, родная. Юля моя.

Распахиваю веки. Солнце светит в окно, освещает все, и я улыбаюсь. Потому что нахожу себя в доме Игната. В нашей постели.. Ощущаю тяжелую руку, которая придавила меня, взглядом скольжу по коже, по предплечью, чтобы увидеть Игната, который спит, прижимая меня к себе.

Даже во сне такой серьезный, под глазами залегли синяки.. на лице щетина отросла, волосы в беспорядке.

Такой домашний, такой родной. Такой мой.

Не удерживаюсь и провожу пальчиками по скуле, ласкаю и чувствую, как по щеке у меня слезинка проскальзывает.

В ту же секунду Игнат глаза распахивает и смотрит на меня ясным взглядом.

— Доброе утро. - выговариваю, улыбнувшись.

— Доброе. - отвечает и меня к себе притягивает, обнимает так сильно, что, кажется, у меня сейчас кости затрещат.

— Как же я испугался за тебя, родная.

— И я испугалась, — говорю, шмыгнув носом,-очень-очень.

— Твой звонок. я понял, что это подстава, когда указывал на то, что документы готовлю.

Вновь улыбаюсь грустно.

— Я потом поняла... осознала, что это была проверка... а Клим. твой друг, да?

Игнат кивает.

— Теперь он больше, чем просто близкий друг. Он, считай, брат. Если бы не Невзоров...

Мельникова мы урыли, родная, но без Клима хрен у меня бы вышло.

Прикрываю губы Игната пальчиками

— Не хочу об этом.. Не хочу вспоминать тот ужас. Забыть хочу.

— Забудем, Юля. Клянусь. Больше никаких недомолвок. вместе и навсегда.

Киваю и улыбаюсь, обнимаю своего любимого человека. Мы такой путь прошли, и во многом в нашем разладе виноваты именно недомолвки...

Хотя. Кто знает?!

Мельников сказал, что своим побегом я еще тогда ему все карты перемешала. Прижимаюсь сильнее к Игнату и вдыхаю его запах, который действует на меня успокаивающе: Вот сейчас. В руках любимого. И мир подождет.

— Что будет дальше, Юсупов?! - спрашиваю, водя пальчиком по коже на груди у мужа, выписываю узоры.

— А дальше... «и жили они долго и счастливо и добра наживали».

Смеемся.

— Какого еще «добра», господин миллиардер, тебе не хватит?! Всех денег не заработать...

Усмехается. Подмигивает.

— Бизнес такая вещь, которая всегда не стоит на месте и развивается, и неважно, оборот у тебя миллион или несколько миллиардов... Но сейчас я не про это. Я другое имел в виду.

Смотрит мне в глаза и губу прикусывает, словно боится быть откровенным до конца, боится.. и это мой Игнат. Мужчина, который несгибаем, который силен духом и телом.

— Ты про что, любимый? - уточняю и дыхание отчего-то затаиваю.

— Дети. - выдает коротко и улыбается. - Я очень хочу дочку, чтобы на тебя была похожа, ну и пацана тоже.. потом... конечно, когда ты будешь готова. когда захочешь.

Не успеваю ничего ответить. слышу страшный крик, и в комнату влетает рыжий комок шерсти, а за ним топот ног.

Смотрю на своего кошака, который держит в зубах добычу — сырокопченую колбаску.

— Простите... простите... - у входа в спальню, не решаясь войти, стоит толстая повариха.

— Рыжик, ты чего?! Наглая ты морда.

Мой котяра гордо заявляет «мявк» и высокомерно отворачивается попцом к женщине, начинает разделываться с добычей прямо на постели, посматривая на меня своими наглыми яркими глазами.

- Все хорошо, свободны, - отвечает Игнат, и, стоит двери закрыться, как мы взрываемся смехом.

— Бойкий у тебя котяра. однако, - выдыхает Игнат и тянет руку, чтобы погладить рыжую наглую морду, ноя его руку перехватываю.

— Не трогая Рыжика, когда ест, отцапает полруки.

— Понял.

Игнат приподнимает руки в жесте «сдаюсь».

Наблюдаю за своим толстым котом, который явно успел отъесть себе животик. Так странно. Взяла его на время, а оказалось, что на всегда.

— Игнат.

— Ммм?

Целует меня в висок, рук от меня не отпускает.

— Ты сказал однажды, что от деда письмо получил, поэтому вернулся.

— Ну.. не только поэтому. Рано или поздно я бы сорвался и пришел бы, потому что не забывал.

— Я бы хотела прочесть письмо.. Ты не будешь против?

— Не буду. Ты уверена, что хочешь этого?

— Да. Больше никаких тайн, помнишь? — приподнимаю бровь и всматриваюсь в глубокие глаза мужчины, который молча кивает, встает с постели, а я вновь не удерживаюсь и любуюсь

Юсуповым, его физической силой и грацией.

Муж уходит, а я остаюсь с котейкой.

— Наглая ты морда, воруешь, да? — спрашиваю у своего рыжика и чешу его спину.

Котик урчит и вопрос игнорирует.

— Больше в кровать не неси колбасу, воняет, - выговариваю котяре и встаю. Голова неожиданно кружится, и меня от резкого запаха тошнить начинает.

Мчусь в ванную и едва успеваю добежать до туалета, как меня выворачивает.

Умываюсь, полощу рот. Списываю все на нервы.

Принимаю наспех душ и заворачиваюсь в халат. Выхожу из ванной, встречаюсь взглядом с

Игнатом.

— Я оставлю тебя с письмом наедине, - говорит серьезно, и я киваю, - буду ждать тебя в беседке, сегодня забил на дела, побудем вместе.

Игнат разворачивается и выходит, а я..я вдруг понимаю, что Юсупов нервничает.

Подхожу к круглому столику, на котором Игнат оставил распечатанный конверт, заглядываю внутрь и достаю сложенный вдвое листок. Разворачиваю и удивляюсь каллиграфичному и четкому почерку деда Игната.

Все же почерк о многом говорит, и здесь я вижу красивые, ровные строчки, замысловатые крючки и линии.

Вспоминаю импозантного мужчину в белой шляпе, которого впервые увидела в ресторане.

Альберт Генрихович всегда отличался. Он будто вышел из другой реальности. оттуда, где существовали галантные кавалеры и степенные дамы.

Мне этот мужчина понравился с первого же взгляда. Что-то теплое проскользнуло в его глазах, когда он обратился ко мне «деточка»...

Так меня мой дедушка называл в детстве.

Это обращение сразу же навеяло домом и родными людьми.

Так странно, но и так бывает, что абсолютно посторонний человек вот так сразу же располагает к себе. И всегда я вспоминаю этого седовласого старца с улыбкой.

Взгляд скользит по строчкам, постепенно улыбка сползает с моего лица, а пальцы сильнее сжимают листки.

— Не понимаю. - выговариваю тихо и губу прикусываю, потому что сквозь строчки на меня льется рассказ мужчины, рассказ длиною в целую жизнь.

Я будто подсматриваю за этой самой жизнью сквозь замочную скважину, и в какой-то моменту меня слезы на глаза наворачиваются.

Знаешь, Игнат, в своей жизни я полюбил лишь раз.. Однолюб - это у нас в крови, родной ‚мой, знай это... Ты похож на меня, внучок. а значит, и любить будешь лишь раз.

Раз читаешь это письмо, значит, счастье свое потерял. Не смог удержать то, что действительно ценно. Ты у меня скор на расправу, горяч.

Не сберег ты свое счастье, потерял девушку, которая, как я вижу; тебе предначертана. Она особенная.

Или, скорее, я помог тебе ее потерять... я помог ей, на самом деле я дал время тебе.

Только на собственных ошибках приходит осознание.

Вот и ты сейчас все понимаешь.

Верни ее. Береги.. Потому что такому мужчине, как ты, нужна слабость... Ты слишком зачерствел..

она станет твоей «мягкостью».

Я знаю, что такое терять, Игнат. Слишком хорошо знаю.

И в свое время я тоже потерял свою девушку не совершая тех же ошибок, что и я когда- то.

Я ведь любил.. Любил одну девушку.

Утираю слезы, всхлипываю, потому что дальше.. дальше становится слишком тяжело читать, ведь из строчек на меня льется чужая история любви...

И буквально каменею, когда натыкаюсь на имя собственной бабушки.

Резко отрываюсь от чтения. Такое ощущение, что у меня голова кружиться начинает, вновь подкатывает тошнота...