Виннипегская Cтена и я - Запата Марианна - Страница 19

Девушка, которая была мне практически сестрой, равно как и подругой, разразилась тем привычным громким смехом, который настолько отдавал домом, насколько это было возможно.

– Иди ты к черту! Да я выпиваю от силы два-три раза в неделю.

– Это так ты пытаешься убедить меня, что у тебя нет проблем с алкоголем? – рассмеялась я.

Она выплюнула ягоду.

– Иногда я вообще не понимаю, почему мы до сих пор общаемся.

– Может, потому что кроме меня, твоего брата и мальчиков тебя никто не любит?

– Пожалуй, – задумчиво протянула Диана.

И мы одновременно расхохотались.

– Когда ты сегодня освободишься? – спросила я.

Мы не виделись с тех пор, как Диана покрасила мне волосы.

– Э-э… давай потом. На сегодня у нас с Джереми другие планы.

Да, возможно, я закатила глаза. Совсем чуть-чуть.

– Дай мне знать, когда будешь свободна.

Я сделала вид, что не слышала ничего про Джереми.

– Конечно. Я хочу попробовать на тебе другой цвет. У тебя корни еще не отросли?

Я как раз собиралась отчитать ее за то, что она даже не спросила, можно ли ей покрасить меня еще раз, как в мою дверь громко постучали.

– Повиси-ка минутку, – сказала я, выключила плиту и пошла к двери.

Это не соседи. Они заходили не часто и никогда не колотили в дверь с такой силой.

Так что я знала, кто стоял за дверью, еще до того, как посмотрела в глазок.

– Эй, вонючка, давай я тебе перезвоню. Я… ко мне пришли, – поспешно объяснила я. Я до сих пор никому не сказала, что Эйден приходил ко мне домой и просил меня вернуться на работу, и тем более, что предлагал мне выйти за него, чтобы он получил вид на жительство. Я хотела позвонить Заку, но потом передумала.

– Конечно. Пока, – сказала Диана и сбросила звонок еще до того, как я успела попрощаться.

– Кто там? – спросила я, хотя готова была поставить двадцатку, что знала ответ.

– Эйден, – ответил голос по ту сторону двери, как раз в тот момент, когда я приподнялась на цыпочки, чтобы посмотреть в глазок. И действительно, по ту сторону меня приветствовало загорелое лицо с глазами шоколадного цвета и привычно поджатыми губами.

Я открыла дверь, и Эйден в черной толстовке с капюшоном на голове тут же занял весь проем, оправдывая свое прозвище. Он и правда был как чертова стена.

– Это ты, – вздохнула я. – Опять.

Я готова была признать, что иногда и правда вела себя как тряпка. Но если я в ком-то разочаровывалась, это было почти невозможно исправить. Спросите Сьюзи. Я могла простить Эйдену несносный характер, но не тот его разговор с Тревором. По сути, я вычеркнула Эйдена из своей жизни. Он причинил мне боль.

Он одарил меня взглядом, который я не смогла расшифровать, и – не дожидаясь приглашения – шагнул в квартиру. Его грудь скользнула мимо моей руки, и я почувствовала исходивший от его тела жар. Мне не нужно было смотреть на часы, чтобы догадаться, что он только что из зала. К тому же он пах так, будто не стал принимать душ после тренировки.

Только я закрыла дверь, как Эйден повернулся, уперев руки в бока, и обжег меня еще одним непонятным взглядом.

– Твои соседи – наркоторговцы.

А. Ой.

– У меня нет с ними проблем, – сказала я, пожав плечами.

Конечно, мне пришлось раз двадцать сказать им «нет, спасибо», но я не стала это упоминать.

– Ты знаешь, что они торгуют наркотиками?

Я снова пожала плечами, решив не говорить этому зануде, что другие мои соседи – члены печально известной банды, которая носит синие платки в карманах. Так что я ре- шила сменить тему, тем более что на сковороде меня ждал сэндвич.

– Что тебе нужно? – сказала я и тут же пожалела об этом. Черт.

– Ты.

Я.

В другом мире, с другим человеком я наверняка была бы рада, что я кому-то нужна. Но… это был Эйден. Эйден, который считал, что он должен жениться на мне, Эйден, который заявился ко мне домой только потому, что ему что-то было от меня нужно. В своем воображении я сложила пальцы в виде пистолета, поднесла их ко лбу и нажала на курок. В реальности же я просто невозмутимо смотрела на него, мои веки опустились сами собой, без капли удивления.

– Нет.

– Да.

Господи помилуй.

– Нет.

– Да, – настаивал он.

В животе у меня заурчало – напоминание, что я ничего не ела еще с завтрака. Но сначала надо было отвадить этого несговорчивого парня. Сдвинув очки на макушку, я со вздохом потерла глаза, смотря на него затуманенным взглядом.

– Очень польщена, конечно, – если честно, то не то чтобы. – Но я последний человек, к которому тебе стоит обращаться.

Его ноздри раздулись, и он вскинул подбородок, демонстрируя четкую линию челюсти. Этот огромный мужчина, который зарабатывал на жизнь состязаниями против других огромных мужчин, сейчас сердито смотрел на меня. На меня.

– У тебя есть парень?

– Нет…

– Тогда никаких проблем.

Я потерла глаза рукой и попыталась справиться с раздражением. Выдохнув, я снова надела очки и уставилась на эту гору мышц, занявшую весь коридор. Похоже, неприятного разговора не избежать.

– С чего мне начать?

Он взглянул на меня так, что мне захотелось сунуть палец ему в нос. Похоже, другого ответа я от него не получу. Если он хотел быть занозой в заднице, я тоже могла ею быть. А чего терять? Мы не были друзьями, и раньше его нисколечко не волновали мои чувства, так что и я не должна была чувствовать вину за то, что была с ним честна.

Итак, я начала.

– Хорошо. – Я расправила плечи, готовясь к битве, и взглянула на картину с одной из моих любимых книжных обложек в поисках моральной поддержки. На ней было изображено сердце, сделанное из разноцветных шпилек, для книги под названием «Колючая любовь». Я гордилась этой работой.

– Во-первых, мы не знаем друг друга.

– Нет, знаем, – возразил этот невменяемый.

Я хотела перейти к моему следующему аргументу, но было очевидно, что это невозможно, пока он не осознает каждую из более чем очевидных причин, по которым моя помощь в вопросе его миграционного статуса была ужасной идеей.

– Я-то хорошо тебя изучила, но ты вообще ничего обо мне не знаешь, кроме имени. Ты хоть в курсе, какая у меня фамилия?

– Мазур.

Я и правда чертовски хорошо его изучила, поэтому скрестила руки на груди и с подозрением прищурилась.

– Ты, что, наводил обо мне справки?

Он ответил мне ужасно самодовольным взглядом, который бесил меня до безумия. В сети ходил один популярный снимок, на котором он запечатлен во время пресс-конференции после игры с похожим взглядом, направленным на репортера, задавшего ему глупый вопрос. В тот день трусики летели по всей территории США. Но меня этот заостренный подбородок, поджатые губы и пустые глаза лишь выбили из колеи.

– Не вижу, в чем проблема.

Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь.

– Я не знаю, то ли ты притворяешься, то ли ты и в самом деле такой непробиваемый, – сказала я сквозь зубы. – Я работала на тебя два года, а ты не знал моего полного имени. Ты не мог даже сказать мне «привет». Эйден, ты просишь у меня не двадцать долларов взаймы. Эйден, ты совсем меня не знаешь, и я тебе даже не нравлюсь. И это ничего, мне все равно, но мы не можем «пожениться», – я показала кавычки пальцами в воздухе, – ради твоих документов, если я тебе не нравлюсь. Ты не можешь игнорировать меня годами, не обратить никакого внимания на мое увольнение, хреново со мной обращаться, а потом ждать, что я по первому зову брошусь к тебе на помощь.

– Я же сказал, что в целом…

Бог мой. Я разговаривала со стеной. Мой глаз чуть не начал дергаться, пока я боролась с желанием пошутить по поводу его прозвища.

– Ты неплохо ко мне относишься. Поэтому ты позволил Тревору так говорить обо мне? Потому что ты в целом неплохо ко мне относишься?

Он потер шею рукой, щеки у него порозовели.

– Я… – начал было он и замолчал. Румянец спустился по его лицу до самой шеи.