Волшебная палочка и прочие неприятности - Малинкина Евгения - Страница 18

Игра у Веника не задалась с самого начала. Играли на щелбаны. Веник проигрывал партию за партией. На лбу у него уже выросла огромная шишка. Ещё бы! Змей Горыныч был чемпионом по игре в шахматы всего немыслимого измерения, на что красноречиво указывали развешанные на стенах кафе грамоты и расставленные на подоконниках кубки.

– Так Змей ему весь мозг вышибет, – сказал Бульон, наблюдающий, как дядя Веник лишается очередной шахматной фигуры.

Змей Горыныч недовольно посмотрел на кота.

– В шахматы умеешь играть? – спросил он, и из его пасти вырвался язычок пламени.

Пламя лизнуло ферзя, тот загорелся. Горыныч привычным жестом плеснул на шахматную фигуру водой из кубка. Огонь зашипел и потух.

– Не умею, – признался кот. – Нам бы выйти из немыслимого измерения.

– Так иди, – ответил Горыныч, показал на дверь и потушил вспыхнувшую королеву.

– Так просто? – удивился Бульон. – Тогда я пошёл.

– А как же я и дядя Веник? – спросил Вовка. – Мы тоже можем идти?

– Ты иди, а дядя твой останется со мной, пока не выиграет хотя бы партию! – рыкнул Змей Горыныч, и шахматная доска моментально обуглилась.

Змей вытащил новую доску и принялся расставлять на ней фигуры.

Бульон остановился. Негоже бросать друзей. Да, с Горынычем шутки плохи.

– Что там у нас в залатанном узелке осталось? – пробормотал кот и вытащил на свет гусли-самогуды.

– Сыграй, Бульоша, ты умеешь! – обрадовался Вовка.

Кот подошёл поближе к игрокам и поклонился.

– Я вам сейчас на гусельках поиграю, – ласково промурлыкал он.

Змей Горыныч благосклонно кивнул: играй, мол, дело хорошее.

Началась партия. Кот полоснул когтями по струнам. Полилась чудесная музыка. Змей повёл плечами и заурчал под нос мелодию. Из его ноздрей пошёл дым. Несколько ходов – и Горыныч потерял первую пешку. Музыка лилась и лилась. Бульон перебирал струны. Змей подпевал, тушил шахматы, пританцовывал, потом запутался окончательно и проиграл Венику партию. Но музыка подействовала на Горыныча завораживающе, он не рассердился, а пожал Венику руку и подставил лоб для щелчка. Веник со всей силы шмякнул Горыныча по лбу.

– Уважаю! – одобрил щелчок Горыныч и похлопал Веника по плечу, сбивая пламя.

Горыныч, как и обещал, проводил гостей до выхода из кафе. И показал на маленький домик в глубине двора без окон и с сердечком на двери – выход из немыслимого измерения.

Глава 28. Волшебная палочка и прочие неприятности

Что же было дальше? Дальше сказка потекла своим чередом.

На следующий день Глаз-Алмаз и Жур-Жур отправились на поиски когтя суслика и гуслей-самогудов, потому что наши путешественники оставили их в немыслимом измерении.

– Если не брать в расчёт, сколько всего они раздарили! – ворчал Жур-Жур.

– Разбазарили направо и налево! – поддакивал Глаз-Алмаз.

Вовке пришлось просидеть под домашним арестом целый месяц. Ничего не поделаешь, провинился. Но если подумать, что он такого сделал? Все только выиграли от этого приключения. Путешественники столько пользы принесли! Хороняку выручили, Бабе-яге и избушке помогли, Федорке замок добыли, сестёр порадовали, медведя рассмешили!

Больше всего, конечно, дяде Венику повезло и тёте Васе. Сегодня у них свадьба.

Мама хоть и ворчала, но к свадьбе сестры торт испекла. Папа поэму поздравительную написал, но потом перечитал и порвал. Молодожёнов в прозе поздравил.

Кот Бульон с утра на балконе гусли-самогуды настраивал – с тех пор как их из кафе Горыныча вернули, они чуть гарью попахивали. Кот на банкете играл. Как играл! Гости наплясаться не могли.

Вовка же за месяц сидения под домашним арестом изобрёл хохочущий фейерверк. Одноклассников позвал полюбоваться. Не каждый день запускаешь фейерверк собственного изобретения!

Жених с невестой, гости, Ватрушкина с Изюмовым собрались у памятника почтовому голубю. Кот Бульон отказался идти, сказал, посмотрит на это безобразие с балкона.

Вовка установил фейерверк, попросил всех отойти на безопасное расстояние. Папа поджёг фитиль, и хохочущие искорки взвились в воздух. Тысячи разноцветных огоньков заплясали в небе. Падая, они попадали прохожим в карманы и за шиворот, запрыгивали в дамские сумочки, смешили, хохотали, щекотали, превратив весь город в хохочущий фейерверк.

– Получилось! У меня получилось! – радовался Вовка.

– Горько! – вопили гости.

– Ура! – горланил Изюмов.

Папа подхватил сына на руки и подбросил высоко над головой.

– Ты у нас настоящий волшебник, – прокричал он и добавил: – Но очень тяжёлый.

– Сорок килограммов, – вставила Ватрушкина.

Изюмов дёрнул её за рукав пальто:

– Не встревай.

– А что? У нас медосмотр был, я сама слышала! – оправдывалась Ватрушкина.

Кот Бульон любовался фейерверком, сидя на балконе, и жалел, что не пошёл к памятнику почтовому голубю.

В квартире что-то затрещало.

– Что за шум? – Бульон недовольно протиснул морду в балконную дверь и сердито посмотрел на шкаф, где трещал зелёный телефон сказочной связи. – Никого нет дома! – проворчал кот.

К зелёному телефону подключился жёлтый. В комнате поднялся невыносимый треск. Кот посмотрел в окно на веселящихся Патрикеевых, потом на телефоны.

– Ну хорошо, хорошо, бьен, сейчас позову чудесное семейство! – пообещал он. – Ох уж эти сказки, волшебные палочки и прочие неприятности…